Часть 3

      В «Серенити Спрингс» регулярно проводились спортивные соревнования с соседними государственными школами. Матчи всегда проходили на нашей территории: то ли потому, что интернат был лучше оборудован, то ли потому, что администрация не хотела возиться с сопровождением учеников.       После уроков Райли затащила меня на баскетбольный корт, где Дин и ещё несколько старшеклассников тренировались перед предстоящей игрой с командой из Огдена. Подруга откровенно привлекала к себе внимание и громко хлопала каждому трёхочковому. Тайлер часто приглашал меня на матчи своей команды в Калифорнии, и здешняя игра казалась детским садом на фоне соревнований Юношеской Лиги, поэтому я откровенно скучала.       В тот день народу на трибунах было немного: моросил дождь. Капли ударялись по крыше навеса, под которым мы прятались. Я поплотнее закуталась в одолженный у Анджелы пушистый свитер. Дождя не было давно, и на улице приятно пахло сырой землёй. Из дверей спортивной раздевалки вышел Блейк Дженсен, местный учитель физкультуры — невысокий, но очень коренастый парень лет двадцати двух. Свободная джерси делала его широкую фигуру ещё внушительнее. Он некоторое время наблюдал за игрой, а потом двинулся в сторону трибун.       — Доброго дня, девчонки, — поздоровался он, обращаясь именно к нам двоим. — Как у вас с рисованием? Нужна помощь с плакатами на матч.       — Это не ко мне, — отмахнулась я, рассчитывая на то, что Райли сделает то же самое. Но вместо этого она резко подскочила со скамейки, словно позабыв о том, что минуту назад неотрывно наблюдала за Дином.       — Я готова! — воскликнула она. — Но художник из меня так себе.       — Не сомневаюсь, что ты справишься, — сказал он и подмигнул ей.       Райли расцвела от такого внимания к своей персоне. Через несколько секунд они вдвоём уходили в сторону тренерской.       Дин подошёл к трибунам, чтобы зашнуровать кроссовки и выпить воды. Он улыбнулся мне — он всегда был со мной приветлив, но очаровательно-открытой улыбкой и золотистыми волосами слишком напоминал мне Тайлера, и это немного нервировало.       — Скучаешь? — спросил он. — Твоя подружка тебя бросила?       — Ещё чего. Это я с ними не пошла.       — И правильно. От него лучше держаться подальше. Пэм рассказала мне, что он к ней подкатывал и всё зазывал к себе в подсобку. А потом якобы поймал её с косяком, который сам же ей и завернул.       — Так и чувствовала, что у него отвратительная аура, — скривилась я.       — Ауры не существует, — бросил мне Мэтт со скамейки позади. До этого момента он не отрываясь читал книгу.       — Не занудствуй, — вступился за меня Дин. — Энди хотела сказать, что он скользкий тип, вот и всё. Постоянно возит девчонок на свидания в город и каждый раз — новых. Ты, кстати, не хочешь сыграть с нами? Нам нужен резервный защитник.       — Нет, спасибо, — ответил он и вернулся к чтению. Дин снова улыбнулся мне, пожал плечами и присоединился к поджидавшим его товарищам.       С уходом Райли мне окончательно надоел баскетбол, и я повернулась в сторону Мэтта. Он держал в руках пожелтевший томик. Книга выглядела очень потрёпанной и явно не принадлежала местной библиотеке, состоящей в основном из нетронутых книг школьного списка литературы.       — Можно посмотреть? — попросила я.       Он нехотя отдал мне книгу. Название на обложке выцвело, буквы были едва сероватыми и читались с трудом. Я никогда не читала религиозной литературы и с любопытством пролистала содержание.       — О, я так давно не гадала на книгах! — сказала я. — Сейчас открою наугад и посмотрим, что мне попадётся.       Я закрыла глаза и выбрала случайную строку:       — Пока вечная благодетель жива или существует вечность, небеса будут преумножаться, и новые миры и новые люди — попадать в царство наших Отцов, — как можно торжественнее прочитала я, захлопнула книгу и отдала её обратно: — Держи. Я больше на твоих книжках не хочу гадать. От таких предсказаний у меня начнётся депрессия.       — Поэтому ты и не читаешь? — спросил он. — От чтения тоже депрессия?       — Эй, — я толкнула его локтем. — Я читаю. Иногда, — пробормотала я, безуспешно пытаясь вспомнить, когда бралась за что-то серьёзное. Впоминались только незамысловатые книжки для девочек-подростков: я читала их в младших классах, когда меня наказывали и забирали ноутбук.       — Может быть, всё-таки сыграем с ними в баскетбол? — спросила я.       Мэтт отрицательно покачал головой. Он недавно признался мне, что толком не знает правил ни одной спортивной игры, а когда Райли польстила Дину и сказала, что ему недалеко до Коби Брайанта, Мэтт непринуждённо поинтересовался, кто он вообще такой. То же самое касалось и киноиндустрии: ему не нравилось смотреть фильмы и он не знал практически ни одного актёра в лицо, даже Хью Джекмана или Хита Леджера. Всё, что он делал в интернате — помогал завхозу с работой на улице, разгуливал по территории или, если погода была плохая, читал. Даже в покер играть он категорично отказывался, потому что карты — бесполезная трата времени.       Но он по-своему проявлял ко мне внимание и часто помогал мне с работой по уходу за территорией, а иногда и вовсе делал всё за меня. Однажды Энни сказала мне, что Мэтт спрашивал у неё, какие сладости я люблю, и через несколько дней у меня под подушкой обнаружились батончики «Ризес» с арахисовым маслом.       Он посмотрел на время на электронном табло над стадионом, закрыл книгу и начал спускаться с трибун.       — Ты куда? — спросила я.       — Чинить стулья для кинозала. Я обещал завхозу их подлатать.       — Попроси, чтобы я тоже пошла.       — Но ты же не будешь работать.       — Ясное дело, не буду.       — Хорошо, — кивнул он. — Сейчас спрошу у Дженсена.       Через несколько минут он вернулся из тренерской.       — Пошли. Выдам тебе наждачку хотя бы для вида.       — Он не возражал? — удивилась я. Каждый раз, когда я пыталась отпроситься в одиночку хотя бы просто пройтись, меня ни в какую не отпускали.       — Он показывает Райли фотографии с тех времён, когда был капитаном команды по лакроссу, а она его слушает с немым восхищением. Он, кажется, на всё согласился бы, только бы я свалил.       Я рассмеялась: слишком уж знакома мне была эта ситуация. Если Тайлер забивал гол, то следующие несколько дней разговоры были только об этом.       Мастерская располагалась в заброшенном жилом корпусе, которым пользовались при предыдущей администрации. Внутри давно облупилась штукатурка; от окон сквозило. В помещении сильно пахло столярным клеем. Прислонённый к стене длинный стол был завален инструментами, тряпками и пустыми банками. Сломанные стулья грудой стояли в углу; из-за привычки у детей раскачиваться от скуки во время уроков и просмотра фильмов, они постоянно расшатывались.       Мэтт дотронулся до поверхности стула, которым занимался с утра, и удовлетворённо кивнул, убедившись, что полироль высохла. Он сел на пол, не потрудившись подстелить хотя бы старой простыни, и начал разбирать следующий. В окно всё ещё можно было следить за игрой; Дженсен всё-таки вернулся к тренерским обязанностям и ходил вокруг корта и что-то кричал игрокам. Райли держалась рядом с ним.       — Это правда, что тренер встречается с девчонками отсюда? — спросила я.       — Откуда я знаю?       — Ты всё здесь знаешь. Как думаешь, он подвезёт меня до города?       Некоторое время Мэтт молчал и было похоже, что он просто по своей раздражающей привычке проигнорирует вопрос, который ему не нравится.       — Я думаю, что хорошо бы сломать ему нос, — помедлив, сказал Мэтт. — Чтобы неповадно было.       Известие о машине и о том, что кому-то удалось таким образом хотя бы ненадолго вырваться с территории интерната, здорово меня воодушевило. Я начала прикидывать, насколько вероятно, что он как-нибудь оставит ключи на видном месте или, например, в своей подсобке. Возможно, стоило покрутиться рядом с ним и разведать обстановку. Наверное, ещё несколько недель назад мысль о том, что я могла бы хоть и временно, но увести чью-то машину, показалась бы безумием. Но я готова была что угодно сделать, только бы выбраться отсюда.       Я уже решила, что если родители не одумаются, я пригрожу им газетчиками. Журналисты наверняка бы заинтересовались моим пребыванием в премерзком интернате (как и некоторыми сделками по недвижимости моего отца) особенно на волне моей минуты славы после разлетевшегося по всем сайтам видео с вечеринки!       Пока я прикидывала, как всё это провернуть, Мэтт, не отвлекаясь, счищал с деревянных деталей старый клей. При одном взгляде на забитую мебелью комнату становилось понятно, что привести всё в порядок займёт немало времени: стулья нужно было разобрать, склеить заново и по возможности восстановить покрытие. Я ни за что не взялась бы за всё это добровольно.       — Ты что, хочешь медаль за заслуги перед школой? — спросила я. — Зачем ты всё это делаешь?       — Хочу, чтобы время шло побыстрее. Мне проще, когда я чем-то занят. Всего четыре недели — и меня здесь не будет.       — Ты уезжаешь?       Это огорчило меня больше, чем я ожидала. За прошедшие недели я привыкла рассчитывать на его помощь и компанию. К тому же, он был здесь практически дольше всех и казалось невероятным, что он вырвется намного раньше меня.       — Отец позвонил недавно. Впервые за много месяцев. Сказал, что заберёт меня в начале июня.       — И что ты будешь делать?       — То же, что и все годы до этого. Помогать в мастерской. Женюсь, наверное. Если мне разрешат.       Будь здесь Тайлер, он точно заявил бы, что Мэтт сошёл с ума. Когда один из его друзей по баскетбольной команде — а ему стукнуло двадцать два — позвал Тайлера на свою свадьбу, он рассказывал мне об этом так, будто его пригласили на похороны.       — А могут не разрешить? — поинтересовалась я.       — Пророк решает, сможешь ты жениться или нет. И на ком. Ты ничего не выбираешь.       — Ну и отстой.       Он рассмеялся.       — Не сомневался, что ты так и подумаешь. Что ты будешь делать, когда тебя заберут?       — Не знаю. Наверное, мне придётся выбрать какой-нибудь университет в Европе, потому что здесь никто не захочет со мной связываться. А вообще было бы здорово поучаствовать в реалити-шоу, — задумавшись, сказала я. — В «Острове любви» или «Лагуна-Бич». Все бы меня везде узнавали!       — Так тебе же ничего не стоит попасть на телевидение. У твоей семьи столько связей.       — Я даже прошла кастинг. Но отец запретил мне ехать: он уверен, что в таких шоу участвуют только проститутки.       — Ну, благородные девицы там точно не участвуют.       — Он просто придирается. Он встретил мою маму на «Мисс Калифорния — 1989». И она ни дня в жизни не работала. А мне, значит, нужно учиться на юриста.       — Не знаю насчёт юриста, но реалити-шоу — точно глупость, — серьёзно произнёс он. — С такими возможностями и внешностью генерировать отупляющий контент для MTV?       Я давно не слышала от родителей или учителей того, что способна на большее, поэтому несколько стушевалась. Конечно, Мэтт был немного простак: в Калифорнии полно девчонок с длинными волосами и хорошей фигурой, которые занимаются йогой, закупаются только «органической» едой и пытаются построить карьеру модели. Если бы он хоть раз выбрался за пределы штата, может быть, я впечатлила бы его гораздо меньше. Но я не стала ничего этого говорить и вместо ответа ласково взъерошила ему волосы.

***

      На третьей неделе пребывания в «Серенити Спрингс» мне наконец удалось поговорить с Линдси. Лучшая подруга позвонила мне сама — она чудом убедила оператора, что у неё ко мне важные новости из дома. Видимо, то, сколько раз мы врали родителям о том, что остаёмся с ночёвкой друг у друга, не прошло бесследно.       — Наконец-то! — воскликнула она. — Я чуть с ума не сошла, когда твоя мама рассказала, куда они тебя заслали. Я рассказала им кучу историй про эти кошмарные интернаты, но ни в какую… Как ты?       Я легко могла представить подругу на кровати в её комнате на чердаке, в пушистом халате с вышитыми на спине инициалами; я почти не сомневалась, что Линдси одновременно делала педикюр в ванночке для ног или накручивала волосы.       — Ты не помнишь ничего про девчонку по имени Райли? Она набивается мне в друзья, — спросила я.       — Помню, — усмехнулась она. — Долбанутая на всю голову. Мой бывший одноклассник получил против неё судебный запрет на приближение. Он встречался с ней пару недель, а потом бросил из-за постоянных истерик. Так она писала ему с десятков аккаунтов, разрисовала ему машину и, кажется, даже попыталась пролезть ночью к нему в дом.       — Фантастика! — пробормотала я. — То есть если я сделаю что-то, что ей не понравится — проблем не оберёшься.       Если раньше я думала, что с ней достаточно просто держать язык за зубами, то теперь была почти уверена, что это общение выйдет мне боком.       Я порывалась спросить, чем занимается Тайлер, но не стала — что бы она ни ответила, он вряд ли собирался разнести это место к чертям и забрать меня отсюда, а любой другой ответ только испоганил бы мне настроение.       Мы ещё немного поболтали обо всём и ни о чём — о предстоящем выпускном, о наших общих знакомых, о том, как, если я всё-таки вернусь домой до июля мы обязательно поедем на Арубу; мы уже отдыхали там в прошлом году, и Линдси взяла номера у нескольких красавчиков-официантов, с которыми периодически переписывалась.       — Мне пора идти, — с сожалением произнесла я, когда учительница постучала в дверь телефонной будки.       — Как же тебя здесь не хватает. Выпускной без тебя будет не выпускной, — вздохнула она.       Выпускной должен был наступить всего через несколько дней, а моё платье без дела висело в шкафу. И вместо подготовки к танцам я потащилась выкладывать душу перед Росселини в кабинете индивидуальной терапии. Я надеялась наплести ему с три короба и убедить его разрешить мне поездки в торговый центр.