Часть 4

      Мысль о том, чтобы добраться до города на авто, меня не оставляла. Мне ничего не стоило бы подружиться с Дженсеном, но я побоялась, что Райли снесёт крышу, если она увидит нас вместе. Если верить тому, что я о ней узнала, то она в порыве гнева способна на многое и в лучшем случае настучит администрации.       Я попросила Дина помочь мне пробраться в тренерскую и пообещала ему, что если мы доберёмся до ключей, то поедем вместе. Тренерская располагалась в невысокой пристройке и пролезть внутрь не составило большого труда: Дженсен частенько оставлял окно приоткрытым. Дин поднял меня так, что я смогла отодвинуть раму вверх через щель для проветривания, залезть внутрь и открыть для него дверь изнутри.       Внутри пахло дешёвым мужским дезодорантом и пылью. Большую часть заваленного бумагами стола занимал старенький компьютер с громоздким монитором. Системный блок мерно гудел. Дин стоял на стрёме, а я метнулась обшаривать ящики учительского стола. К моему разочарованию, резервный комплект ключей ни в одном из них не обнаружился. Зато я нашла упаковку пастилок с каннабисом под папкой документов с инструктажем в нижнем ящике.       — Ага! — воскликнула я. — Прихватим?       Дин покачал головой:       — Мне здесь выписывают слоновью дозу Прозака. Если я это зажую, я усну на ходу. А мне надо готовиться к игре с Огденом.       — Ну, одной мне неинтересно, — вздохнула я, захлопывая ящик.       После того, как я прощупала карманы нескольких спортивных курток и даже спортивные шорты, в которых обнаружились только мелочь, ключи от раздевалки и старые упаковки жвачки, мне пришлось сдаться — Дженсену не хватило мозгов не подкатывать к школьницам с расшатанной психикой, но он не оставлял ключи без присмотра. Было бы глупо уходить ни с чем, и я подвигала мышкой в надежде, что компьютер не запаролен и я смогу проверить почту.       — Зачем тебе его комп? — занервничал Дин. — Пойдём отсюда, Энди.       — Ну не зря же мы сюда лезли, — возразила я. — Как думаешь, какой у него год рождения?       Вместо ответа он склонился над клавиатурой и ввёл нужную комбинацию:       — Пароль от одного до восьми. Всё просто.       — Откуда ты знаешь?       — Дженсен однажды посадил меня заполнять отчёты по проведённым урокам. Он любит свалить свою работу на кого-нибудь, хотя им, типа, запрещено выдавать ученикам пароли. Всё нужно вносить в базу данных: оценки, замечания…       — Покажи, — попросила я и Дин указал на непримечательный ярлык с книгой. Программа долго загружалась, но наконец вывела список фамилий на тусклом голубоватом фоне.       — Ничего себе, — присвистнула я.       Дин явно смирился с тем, что мы быстро отсюда не уйдём и разместился на соседнем стуле с потрёпанной обивкой. Он прикарманил с учительского стола маленькую пачку солёных крендельков, а потом взял влажную салфетку и начал протирать подошву своих кроссовок «Супра» от несуществующей грязи.       Я сразу же пролистала до фамилии Мэтта. Дин усмехнулся, заметив, чей файл я открыла:       — Ты правда думаешь, что там есть что ловить?       — В каком смысле?       — Ну, что он на тебя поведётся. Он найдёт себе девчонку, которая даже за руки ни с кем не держалась и слова поперёк ему не скажет. Он молится каждый вечер и шагу не может ступить от того, что ему всю жизнь внушали. Почему ты вообще с ним носишься?       — Мне с ним интересно, — честно призналась я. — И вообще, как я захочу, так и будет.       — Как скажешь, — пожал плечами Дин, но в его тоне читалась явная насмешка.       Ему было необязательно знать, что мы с Мэттом уже целовались; он перестал бы с такой охотой помогать мне с домашними заданиями и больше не был бы со мной так любезен.       Ну, целовались, конечно, громко сказано. Я пыталась его немного растормошить, а на деле только всё усложнила. Вчера мы с Мэттом прибирались после уроков в библиотеке — ничего сложного, просто протирали пыль, и Дин прошёл мимо и подмигнул мне.       — Он тебе нравится? — спросил вдруг Мэтт, когда библиотека опустела. Единственная сотрудница скрылась где-то за дверью архива.       — С чего ты взял? — нахмурилась я.       — Вы всё время друг другу улыбаетесь. И он, ну… упоминал в компании своих друзей, что ты очень ничего.       — Вот как, — пробормотала я, но видимо, мне плохо удалось скрыть, что я довольна: несмотря на то, что у меня на Дина никаких видов не было, его внимание мне очень льстило. Мэтт, видимо, воспринял это на свой счёт и стал снимать книги с полок на стол с двойным усердием, больше не пытаясь со мной заговорить.       — Знаешь, — выпалила я спустя несколько минут напряжённой тишины, — если бы ты не отмалчивался и не изображал из себя джентльмена неделями, может быть, не пришлось бы задавать мне эти вопросы.       Я рассчитывала, что, может быть, «расшевелю» его и получу в ответ долгожданное признание; с парнями часто такое срабатывало: можно легко получить то, что тебе хочется, если вывести их на эмоции и немного встряхнуть. Но когда Мэтт посмотрел на меня, у него во взгляде читалось такое открытое разочарование, что я немного растерялась. Он недоуменно вскинул брови, словно не веря, что я действительно это сказала.       — Не обижайся, — тут же бросила я, — но ты ведь только помогаешь мне, как подруге. Как ещё я должна это понимать?       Конечно, всё было не так просто: мы проводили очень много времени вместе, и я точно знала, что нравлюсь ему — он всегда норовил коснуться меня, когда делился сигаретой или наклонялся объяснить мне что-то. Но с каждым днём становилось всё досаднее, что дальше этого мы не заходили, и я надеялась застать момент, когда он перестанет изображать из себя пуританина.       Мэтт приблизился ко мне почти вплотную, и от остальной части библиотеки нас огораживал плотно заставленный книгами стеллаж: снять с него книги для уборки мы ещё не успели. Оглянувшись по сторонам — к счастью, в тот момент не оказалось ни одного желающего почитать или подготовить доклад — он быстро поцеловал меня в губы, но отстранился ещё до того, как я успела нормально ему ответить; он тяжело дышал и всё ещё выглядел немного потерянным, когда быстро пробормотал:       — Ну, вот, я всё тебе доказал. Хотя ты и так всё знала. Как знала и то, что я не захожу дальше, потому что у меня есть обязательства, а не просто «притворяюсь джентльменом». Из-за того, что я когда-то пошёл на поводу у похожей симпатии, я испортил отношения с семьёй.       — Мэтт, я это не сказала не потому, что хочу всё тебе испортить.       — Я знаю, — он ненадолго сжал мою руку, а потом попросил: — Оставь меня одного, пожалуйста. Я сам закончу с книгами.       Мне ничего не оставалось, как сдаться и выйти из библиотеки.       Ремарка Дина напомнила мне об этом разговоре, а я безуспешно пыталась не вспоминать свою неловкую провокацию, потому что на душе становилось то ли горячо от этого воспоминания, то ли горько от того, что я поторопилась и всё испортила. Может быть, я и была отвратительным человеком, не умела уважать чужие принципы и повелась на его видимую неприступность. А возможно, жизнь взаперти плохо на меня влияла, и я просто сходила с ума в заточении и увлеклась Мэттом потому, что мне откровенно нечего делать.       Отбросив неприятные мысли, я продолжила листать разделы базы данных:       — И ни слова Мэтту про то, что мы сюда лазили, — предупредила я. Дин кивнул, мол, это само собой разумеющееся. — И про то, что я предлагала тебе покурить травку.       Я собиралась было закрыть страницу в надежде сменить тему или посмотреть, не записали ли там чего любопытного про меня или про Райли, когда взглянула на графу «Примечания».       Сторого конфиденциально — Ограничения по контактам       *Согласно заявлению родителя (отец, Уиллард Нильсен), учащемуся запрещено вступать в контакт со старшим братом (Эзрой Нильсеном). Старший брат не имеет права забирать ученика с территории интерната, связываться с ним по телефону или получать информацию, касающуюся его обучения и пребывания на территории школы. Причина: семейный конфликт. Любые запросы перенаправлять директору через секретариат (15.02.2008 г.).       Стоило мне дочитать, как Дин выхватил у меня мышку:       — Дай мне посмотреть почту, и пойдём отсюда.       Раздражённо вздохнув, я всё же уступила — мы действительно слишком задержались. В любой момент могли прийти уборщики или желающие поиграть вечерком в баскетбол. Примечание меня заинтриговало. Значит, кто-то из родственников Мэтта жил поблизости. К нему никогда не приезжали, и он всегда казался подавленным, когда речь заходила о визитах родственников: несмотря на противоречивое решение родителей оставить его в интернате, он скучал по своей семье. Последние дни он явно пребывал в приподнятом настроении и ждал, когда его вынужденная изоляция подойдёт к концу. Стоило ли рассказывать ему об этом — особенно сейчас, когда до его отъезда оставались считанные дни?

***

      На следующее утро Анджела и Райли, к моему удивлению, встали пораньше и не заняли мне место на завтраке. Вначале я списала всё на то, что они хотели переговорить наедине — всё-таки, они были подругами задолго до того, как я появилась в интернате. Но на уроках они снова сели отдельно и продолжили сторониться меня за обедом.       Энни попросила меня сделать ей причёску, и, стоило нам остаться одним в комнате, я сразу задала интересующий меня вопрос:       — Ты не знаешь, у Анджелы ничего не случилось?       — Почему ты спрашиваешь?       — Мне показалось, она на что-то обижена.       Некоторое время она молчала, взвешивая, как лучше всё преподнести.       — Райли всё рассказала нам, — произнесла наконец она. — И тому парню, с которым ты общаешься.       — Всё — это что именно?       — То, что ты уводишь парней у своих подруг, — нехотя объяснила Энни. — И бросаешь всех своих бойфрендов через месяц.       Райли преувеличила: через месяц я бросила только одного начинающего музыканта. Я сошлась с ним потому, что очень хотела попасть в дебютный музыкальный клип его группы. Как по мне, обмен был равноценный: мне действительно пришлось слушать их отстойный поп-рок альбом с закосом под Blink-182 и врать, что я вижу в них потенциал. Кстати, клип со мной оказался их самым просматриваемым видео; ровно до того момента, как они решили перепрофилироваться в хип-хоп и удалили все видео из профиля.       Про то, что я кого-то отбивала у подруг, она, ясное дело, тоже соврала. Я не считала своими подругами никого, кроме Линдси — какой с меня спрос? Но мне очень не хотелось, чтобы Мэтт во мне разочаровался; он посмотрел сквозь пальцы на ситуацию с видео и пьяным вождением, но раздутые слухи о бурной личной жизни могли стать последней каплей. Особенно после нашего последнего разговора в библиотеке.       Энни не могла видеть выражения моего лица: я закрепляла шпильками завитые пряди, и ей приходилось сидеть прямо. Когда она обернулась, я уже взяла себя в руки:       — Спасибо, что рассказала, — улыбнулась я. — Но не бери себе в голову, всё это — полная ерунда.       — Что ты будешь делать? — спросила она.       — Пока ничего.       Она удивлённо посмотрела на меня:       — Ты даже не поговоришь с ней? И никак не отреагируешь?       — Разумеется, отреагирую. Просто не сейчас. Пока что я продолжу общаться с ней как ни в чём не бывало. И тебя попрошу сделать то же самое.       Конечно же, предательство ей с рук не сойдёт. У меня было немало идей, как за это отыграться — начиная от слухов о её беременности до порчи вещей, но с этим придётся повременить. В выходные мне разрешили присоединиться к поездке в торговый центр, и рисковать не хотелось. Наконец-то цивилизация!       Несколько дней спустя я всё ещё не поделилась с Мэттом тем, что мне удалось разузнать (а после нашей с Дином вылазки мне удалось достать кое-что получше, чем простая пометка в электронном журнале). Я надеялась, что он сам подойдёт ко мне, но то ли он решил сидеть в мастерской сутками, то ли действительно меня сторонился после всего, что Райли успела ему наговорить. С ним невозможно было понять, действительно ли он держит дистанцию или просто не в настроении.       В пятницу мы столкнулись у кабинета образовательного консультанта: хотя Мэтт и не собирался никуда поступать, она настойчиво вызывала его к себе и вручала ему одни и те же брошюры общественных колледжей в Юте. Когда я заметила его, он как раз запихивал в карман распечатку со счастливо улыбающимися студентами и многообещающим слоганом «Мы принимаем 100% лучших». Я не удержалась и хмыкнула — может быть, стоило отправить копию брошюры моим родителям, которые убеждали, что после такого позора меня никуда не возьмут.       — Ты что, меня избегаешь? — спросила я, стараясь, чтобы тон звучал шутливо.       — Нет. Я был занят.       — Что Райли тебе рассказала? — настаивала я.       По крайней мере, он не стал отрицать, что разговаривал с ней:       — Если к самой сути, то не связываться с тобой, потому что ты бросишь меня через месяц.       — И что ты ей сказал?       — Что мы не встречаемся.       Это здорово меня разозлило. Лучше бы он прямо сказал, что разочаровался: я заранее подготовила ряд правдоподобных отговорок для каждой нелестной истории, которая могла до него дойти.       — Ну конечно, — фыркнула я. — Ты мне помогаешь с первого дня здесь просто по доброте душевной. А как только тебе что-то про меня сказали — открестился.       — Я не открещивался.       Он выглядел невозмутимым и не повышал голоса, но с каждым ответом я раздражалась всё больше. Мне пришлось долго умасливать склочную женщину из секретариата, чтобы она рассказала мне чуть больше про то, что было написано в базе данных, и у меня не было настроения выяснять, достаточно ли я для него хороша. Он должен был быть благодарен, что я вообще обратила на него внимание!       — А как это по-твоему выглядит? — настаивала я. — Она тебе что-то напела про то что я ненадёжная, и всё — пиши пропало. Ты вообще можешь жениться у себя дома на двух женщинах сразу — и тебе ничего за это не будет, только похвалят.       Он дождался, пока группа любопытных девчонок, которые нарочито медленно шли мимо нас, скроются за дверью спортивной раздевалки.       — Это разное, — спокойно возразил он. — Если для тебя взять ответственность за человека и обеспечивать его всю жизнь то же самое, что повстречаться и разбежаться — то, может быть, я и правда в тебе ошибался.       — Мне просто обидно, что ты сказал ей, что между нами ничего общего, — заметила я. — Ты не предлагаешь мне встречаться, потому что я не подхожу под какие-то глупые критерии.       — Нет. К этим критериям у меня и у самого накопилось много вопросов, — горько усмехнулся он. — Иначе я бы здесь не оказался. Я ничего тебе не предлагаю, потому что я останусь в Юте, а ты — вернёшься к себе. Мне нечего предложить тебе вне интерната.       Я не понимала, почему мы вообще об этом разговариваем. Конечно же, я не собиралась после того, как выберусь отсюда, уезжать с ним на ферму чёрт знает где и рожать детей. Откровенно говоря, я не так уж и много думала о том, увидимся ли мы после того, как каждый из нас вернётся домой. Может быть, его родителям стоило отправить его разок в летний лагерь, где он завёл бы интрижку на пару недель, и мне не приходилось бы сейчас объяснять ему элементарные вещи. Хорошо ещё, что он не стал читать нотации о том, что я никогда официально не рвала отношения с Тайлером; я вообще никак не выразила своё раздражение, не считая сброшенного звонка.       Если бы мы проговорили дольше, то у меня окончательно пропало бы желание сделать для него что-то хорошее, поэтому я достала приготовленную для него распечатку.       — Мне ничего и не нужно после интерната, — сказала я. — Это для тебя.       Школьная секретарша отдала мне письмо — одно из многих, которое его брат присылал на адрес школы, пытаясь выяснить, учится здесь Мэтт или нет. Как оказалось, он работал на лесопилке недалеко отсюда и несколько последних месяцев писал письма на адрес «Серенити Спрингс» с намерением забрать его жить к себе.       — Откуда у тебя это? — спросил Мэтт, бегло пробежав глазами по строкам.       — Мне пришлось пожертвовать кое-что из моих вещей школьной секретарше.       — Серьёзно? — удивился он. — Я тебе всё компенсирую.       Ему лучше было не знать, что туфли от Маноло Бланик обошлись мне в несколько недель уговоров отца и тысячу долларов, и неспроста — они были точь в точь такими же, как носила в сериале Кэрри Брэдшоу.       — Ты никогда не говорил мне, что твой брат работает совсем рядом, — заметила я, когда он закончил читать.       — Я и не знал, — продолжая изучать письмо, ответил он. — У него были сложные отношения с отцом, но я и подумать не мог, что он решится уехать.       — Ты хотел бы поехать к нему?       — Сложно сказать. Я собирался вернуться… Жаль, здесь не указано телефона — так бы я нашёл, как позвонить. Если даже я напишу ответное письмо, его наверняка не пропустят. Нужно всё обдумать.       Мэтт благодарно кивнул мне, и я направилась было в сторону выхода из здания, когда он нагнал меня и крепко обнял. Почувствовав аромат кондиционера для белья от его футболки и сжатые за моей спиной крепкие руки я думала о том, что сделала всё не зря.