Глава 3: Абсолют.

      Финал всегда должен казаться красивее начала. Чтобы сделать его великим, нужно продумать всё до мелочей. Нужно вшить его хвост себе в кожу, прочувствовать каждой извилиной и испепелить любые неточности. Деклану потребовалось несколько лет, чтобы довести всё до абсолюта. Иногда он ненавидел Райли, иногда — тосковал. Мог рвать её фотографии, а потом смаковать безвкусные клочки на языке. Возможно, посторонние приняли бы его за душевнобольного, однако он сам не раз удостоверялся в своей адекватности. Гениальные люди всегда одержимы идеей. Большинство из них в конечном итоге остаются затворниками своих жалких желаний. Лишь единицы способны перевернуть действительность и раздвинуть границы человеческого сознания. Говорят, нужно жить так, чтобы твоё имя помнили после смерти. Лили провела на свете до скуки бездарную и заурядную жизнь. Но он дал ей второй шанс. Шанс стать чем-то большим, чем обычная рыжеволосая дура, живущая в чьей-то голове. Шанс стать осязаемой и устрашающей своим величием. Шанс на достойную смерть. Именно поэтому Деклан не чувствовал ничего, кроме удовлетворения, когда Райли опустилась на колени перед серым надгробием. Её оголённые колени извозились во влажной земле, но она, кажется, этого не замечала. Мелкие капли невыплаканных слёз замерли на ресницах. Водяная лилия, невыносимо бледная, легла на холодный мрамор. Райли провела пальцами по выбитой эпитафии. Её губы, словно просто втянув воздух, беззвучно зашевелились. Деклан отступил на несколько шагов, изображая приступ кашля. Ни Эмма, ни Райли не обратили никакого внимания. Он сделал этот жест для перестраховки, отходя к плакучей иве. Затем привалился плечом к шершавой коре и позволил себе выдохнуть. На лице отразилась улыбка — он прикрыл губы тыльной стороной ладони. Ощущение триумфа хотелось продлить как можно дольше. Райли точно молила мёртвую перестать её тревожить. Она так и не поняла, что главный кошмар проводил с ней время по ночам и иногда одаривал томными поцелуями. С их первого поцелуя прошла неделя. Неделя, в которую Райли ни разу не заснула одна. Деклан не позволял себе своевольничать. Сначала он оставался в кресле, шурша ногами по махровому ковру. Наблюдал тихо, с особым вниманием относясь к её дыханию. На третью ночь Райли не выдержала и предложила лечь рядом. Он не сопротивлялся. Инициативность в их игре охотно поощрялась. В пятницу, на пятую долгую ночь, она не нашла в себе сил молчать. Её сонный, беззащитный тембр откликнулся внезапным приливом жара к его щекам: — Прозвучит глупо… Но… Я всё ещё не верю, что перестаю мучиться от бессонницы только тогда, когда знаю, что ты рядом. Она смотрела в потолок и вяло улыбалась. Смирение со слабостью перед ним стёрло грань практически дочиста. — Ты боишься этого? Чувствуешь тревожность? — спросил Деклан аккуратно. Он хотел удостовериться. Повернув голову в его сторону, Райли долго вглядывалась в сумрачные очертания его глаз. — Тревога… Она исчезает только по ночам. Сжав руку в кулак, Деклан клацнул зубами. И просто поправил одеяло, съехавшее с её плеча. Даже когда Райли не заставала его по утрам, она знала — он находился с ней до самого рассвета. На подушке всегда оставалась свежая вмятина.       На кладбище предложила поехать Эмма. Сказала, что давно не решалась, но с друзьями ей будет гораздо легче. Райли никогда не умела отказывать Эмме. А Деклан понимал, что отказ выглядел бы странно. Тишина в машине прерывалась только глухо бормочущим радио. Эмма смотрела в окно и нервно грызла ноготь. Деклан периодически посматривал на её отражение в зеркале. Откуда-то появилось омерзительное предчувствие. — Вы как-то странно сблизились, да? Голос Эммы почему-то показался ему напряжённым. Деклан забарабанил пальцами по рулю. — Бредни. Райли криво усмехнулась, покосившись на Деклана. В её глазах отчётливо читалась просьба «не лезь не в своё дело». Он вновь посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Эммой. Не торопясь разбрасываться словами, Деклан спокойно констатировал факт: сблизились. И что? Эмма закусила губу, отворачиваясь обратно. Тогда он ещё не верил, что она способна догадаться. Но Эмма подозрительно молчала. Долго и тягуче. Даже когда он отошёл к дереву, она не подала виду. Только посмотрела мельком, повернувшись вполоборота. Ветер качнул ветки. Деклан убрал ладонь ото рта, пытаясь растолковать её внезапное внимание. Страх? Или подозрение? Он начал думать, как переломить всё прежде, чем поводок ослабнет. На кладбище они провели не более получаса. Райли попросилась обратно. Деклан видел, как дрожали её плечи — она не нашла в себе сил оставаться дольше. Больше Эмма на него не смотрела. Он почти забыл про этот случай, решив не действовать раньше времени. Эмма никогда не славилась умом и сообразительностью. В дни, проведённые без неё, Деклан даже не мог вспомнить черт её лица — она была пустым местом, которое говорило много лишнего, когда не просят. Внезапное понимание того, насколько он просчитался, пришло только ближе к вечеру, на заключительном свадебном банкете. Деклан мыл руки в маленькой гостевой уборной. Внезапное внимание матери после очередного разочарования сестрой сейчас оказалось ни к чему. Он был не готов рассказать ей о содеянном. Поводок ещё не затянулся до абсолюта. Ксавье не умел говорить тихо. Нотки его басистого голоса пробивались сквозь шум проточной воды. Деклан медленно прикрутил позолоченный кран и прислушался. — Эмма, прошу тебя… Не разбрасывайся беспочвенными обвинениями. Романо, может, и одержимый учёбой, но точно не чокнутый психопат… — Я не хочу тратить на это время. Лучше вернусь на улицу, — устало и отстранённо произнесла Райли. Но шагов не последовало. Деклан опёрся о раковину, вглядываясь в своё отражение. Что-то удержало её на месте. Возможно, чья-то рука на худой спине. Или беззвучное «погоди», не долетевшее сквозь тонкие стены. Наступила минута вязкого затишья. После — донеслась реплика Эммы. Начало съелось, однако он сумел уловить смысл: — Разве тебе не кажется подозрительным… Что когда Лили пишет, он всегда оказывается рядом? Она не назвала имени. Деклану хватило и этого. Да, тот взгляд на кладбище для такой дурочки действительно был слишком осознанным. Эмма не только говорила не вовремя — думала тоже. Ответа не было. Либо Райли произнесла нечто настолько тихое, что не расслышал даже он. Деклан снова открыл кран, пропуская холодную воду между пальцев. Возможно, поводок слишком ослаб? Человек, отражающийся в зеркале, не позволял себе ошибаться. Одна погрешность допустима. Но если совершить ошибку дважды — идеала не достичь. Нужно срочно найти новый ошейник. С такими мыслями он вернулся к бассейну. Райли стояла неподалёку от входа во внутренний двор, чрезмерно оживлённо болтая с Джулианом. Деклан сжимал бокал так, что вино плескалось до самых краёв. Джулиан приблизился к её уху. Райли смутилась, позволяя коснуться своего плеча. Сколько бы он ни наклонял бокал до этого — вино не разливалось. Он контролировал каждое маятникообразное движение. Алые пятна растеклись по белой рубашке неожиданно и плавно. Их можно отмыть. Проблема заключалась в том, что Деклан вообще позволил этому случиться. Он провёл пальцами по мокрой ткани, лениво оглядываясь на Ксавье. Тот никогда не вызывал раздражения. Скорее — безразличие. Ксавье, в отличие от Эммы, Фабиана или Лили, не провоцировал. Этого было достаточно, чтобы не хотеть его уничтожить. Однако сейчас, поймав на себе очередной беглый взгляд Эммы, Деклан подумал иначе. Если допустить ошибку дважды — идеала не достичь. С ней надо что-то решать. Он увидел, как экран смартфона Райли загорелся ещё до того, как она взяла его в руки. «Была рада встретиться. — Л» Деклан проследил за замиранием её пальцем на корпусе. Внезапно округлое личико повернулось в его сторону. Он вовремя успел сделать вид, что только заметил её. Её глаза замутнели так же, как взгляд Эммы на кладбище. Да, ошибка может стоить всего. Гости разъехались ближе к полуночи. К тому моменту он успел принять контрастный душ и переодеться в футболку. Пятно на рубашке почему-то не исчезло до конца. К Райли он зашёл позже обычного. Она сидела на кровати, поджав ноги, и вглядывалась в тонкую щелку света между шторами. Не повернулась и тогда, когда Деклан присел рядом. Только дёрнула плечом, словно избавляясь от судороги. Раньше они разговаривали перед сном. В среднем около часа и семи минут — он отмерял секунды между её репликами. Сегодня она не вступала в дискуссию. — Что-то случилось? — он вложил в вопрос нужную интонацию беспокойства. — Приходили новые сообщения от Лили? Или опять записка? Райли неоднозначно мотнула головой, поворачиваясь к нему. По слишком выпрямленной спине он понял, что она напряжена. — Сейчас ты впервые выглядишь действительно взволнованным, — то ли ему померещилось, то ли в её тоне слышалась забытая враждебность. — Чушь. — Ты боишься. Ведь так? — Я не хочу повторяться. Но да, Райли, я волнуюсь за тебя. Она отвернулась обратно, скрестив руки на груди. Лунный свет упал ей на шею. Сонная артерия выдавала её беспокойство. — Сегодня я хочу спать одна. Деклан рефлекторно к ней потянулся. Хотелось придавить пульсирующий сосуд и привести Райли в чувство. Она не смела говорить подобного. — … Хорошо. В этот раз он досчитал до пяти минут. Потом дверной хлопок разнёсся эхом по коридору.       Последующие две ночи Деклан не спал. Бессонница обострила восприятие, сделала мысли острыми и отчётливыми. Он ходил по комнате, отмеряя шаги, по истечении пятнадцати минут усаживался на кровать и разглядывал узор на голубых обоях. Между скрюченных стеблей нарисованных цветов возникали всё новые варианты. Он отбрасывал их один за другим. Если не переломить игру сейчас, карабин на поводке сломается окончательно. На третью полночь Деклан подошёл к её двери. Ручка не поддалась — защёлкнутый замок напрягся от попытки вторжения. Он прижался ухом к косяку: было тихо. Возможно, правда спит. Или притворяется. Он не стал стучать. Вместо этого достал телефон. «Я хочу оставить тебе подарок. — Л» Снова прислушался — ни звука. На следующее утро достаточно бодрая Райли уехала с Фабианом и Луной в город. Фабиан открыл ей дверь, перед этим обнимая. Луна сказала что-то, отчего Райли рассмеялась. В груди снова начала разрастаться злость. Он разорвал её фотографию, которую носил в бумажнике, надвое. Затем склеил обратно, бережно проводя ладонью по несовершенной поверхности. Сжав переносицу до покраснения, Деклан выдохнул. Те, кого он считал мелкими сошками, на деле представляли угрозу: Эмма, Ксавье. Даже Луна, которую он никогда не рассматривал всерьёз. Ото всех пахло помоями. Ото всех исходила опасность, которую Райли почему-то не могла осознать. Они все трогали её, все пытались запутать. Они существовали в её мире непозволительно близко. Синдром уцелевшего ломал её разум. Райли не понимала. Ему нужно снова её спасти. Деклан запоминал слишком много ненужных мелочей: почерк Лили, асимметрию губ Луны, адрес Ксавье, который случайно обронила Эмма. Проследить, где он оставляет ключи, чтобы домой зашла домработница, заняло не более одного унылого дня. В социальных сетях он узнал, что Эмма по четвергам уходит в спортзал до десяти вечера. На сайте скорой помощи нашёл блёклую строфу с указанием пересменки. Не подходило. Но Эмма вовремя выложила пост о долгожданном свидании, приложив фотографию билетов на кукольный спектакль. Деклан перепроверил трижды. Они должны были вернуться домой не раньше часа ночи. В четверг, за день до свадьбы Амелии, он подъехал к их дому затемно. В окнах стояла темнота. От разорванной упаковки запахло латексом. Он надел перчатки, и тонкий материал неприятно шлёпнул по запястью. Выйдя из машины, Деклан несколько раз оглянулся. Никого. Ключи, банально оставленные под ковриком, легко вошли в замок. Перед тем как зайти, он надел бахилы. Внутри было тихо и чисто. Он прошёлся по комнатам, не включая свет. Запомнил расположение вещей — это дало понимание привычек. Пиджак, который Ксавье планировал надеть на свадьбу, висел у входа на отдельной вешалке, рядом с начищенными чёрными туфлями. Деклан провёл пальцами по шву, затем вытащил из кармана две сложенные записки. Почерк в этот раз он подделывал особенно тщательно. «Ты не спрячешься. — Л» «Хватит меня игнорировать. Я скучаю. — Л» Одну Деклан положил на видном месте, вторую — во внутренний карман, туда, где Ксавье обычно носил кошелёк. Пиджак был выглажен и подготовлен — он не станет проверять его на брак. С телефоном пришлось думать дольше. Тяжёлый и объёмный, его невозможно не заметить даже таким простакам, как Ксавье. Деклан осмотрел прихожую: ключница, полка для обуви, тумба, вешалки. Вешалки. На одной из них висела потрёпанная кожаная барсетка. Ксавье брал её с собой почти всегда. Цепочка поддалась с рывком. Внутри лежали жвачка, ручка, несколько блистеров с таблетками и кредитка. Сзади было ещё одно отделение — крупное, заполненное мелочью. Он опустил туда телефон, несколько раз приподняв барсетку в руке. Заметно. Но не сильно — скорее всего, Ксавье не обратит внимания. Либо обратит, когда это будет нужно. Деклан повесил барсетку обратно, изгибая корешок влево — так, как было раньше. Прошёлся к двери и прислушался перед выходом. По-прежнему тихо. Свою машину он оставил за углом, в слепом месте, чтобы отслеживание по камерам стало невозможным. Вернувшись в поместье, он несколько раз обработал руки антисептиком и сжёг оставшиеся записки. Теперь оставалось только ждать.       Свадебный вечер отличался особой помпезностью. Выступать пригласили целый ансамбль, после него — именитого диджея. Гости активно распивали алкоголь, поздравляли молодожёнов и танцевали. Деклан смиренно здоровался с теми, кого мать считала «важными», периодически поддерживая деловые беседы. Когда уровень хмеля в крови толпы возрос, он отошёл в сторону, ближе к столам. Ксавье появился в зале одним из последних. Он заученно улыбался, нервничая больше обычного. Барсетка мельтешила где-то снизу, зажатая в руке. Плечи элегантно облегал тот самый пиджак. Деклан надеялся, что Райли будет поблизости, когда всё случится. Так и вышло — увидев Эмму, она отошла от Джулиана и принялась рассказывать подруге о недавнем концерте, на котором побывала с Луной. Ксавье прошёл к табличке со своей фамилией, повесил пиджак на спинку стула, барсетку поставил рядом на пол. Вдруг открыл её — достал платок и протянул Эмме. Та вытерла лоб, попутно отпуская какую-то глупую шутку в ответ на слова Райли. Из-за скопления народа и тёплой погоды в поместье стояла духота. Ксавье закрыл барсетку, потянулся ко второму отделению и приоткрыл его — Деклан щёлкнул пальцами от предвкушения. Ксавье отвлёкся и полез за своим личным телефоном в карман брюк. Сейчас. Деклан прошёл мимо, словно случайно задевая стол. Барсетка качнулась, опрокинулась, и из неё выскользнул второй телефон. Дешёвый корпус стукнулся о паркет, откатившись под ноги Эмме. — У тебя два телефона? — Эмма наклонилась, поднимая устройство. — Не мой, — Ксавье поморщился. — Но он выпал из твоей сумки, — она пожала плечами и ткнула пальцем в экран. Деклан заранее отключил блокировку, поэтому последнее сообщение стояло перед глазами всех, кто находился рядом. Кому: Райли Текст: «Я теряю терпение. — Л» Райли поперхнулась, сделав слишком большой глоток минералки. Её лицо вмиг приобрело зеленоватый оттенок. Она отшатнулась назад, едва не сбив бокалы за соседним столом. — Дай сюда, — скомандовал Ксавье. Выхватив телефон, он пролистал переписку. Более тридцати сообщений, отправленных на номер Райли. Все отложенные, кроме одного — того, что пришло, когда кто-то ломился к ней в комнату, полагая, что она должна спать. Ксавье неловко почесал над бровью, растерянно оглядывая гостей. — Я… Я не отправлял этого. — А кто тогда, Ксавье? — голос Эммы дрогнул. — Понятия не имею! Кто-то подбросил… Кто-то… Он запнулся, переводя взгляд на Райли. Затем на остальных. Деклан успел отойти достаточно далеко, чтобы не попасть под первое подозрение. Не вышло. В отличие от Эммы, у Ксавье извилины работали удовлетворительно. Он сумел сопоставить их подозрения со слишком хорошо проделанной работой. — Романо! — мужчина поднялся, делая несколько уверенных шагов к нему. — Твоих рук дело?! Деклан стоял у небольшого фонтана, скрестив руки на груди. Шею обволакивали прохладные брызги. Он медленно приподнял бровь, создавая образ напускного безразличия. — Моих? — он усмехнулся. — Телефон нашли у тебя, Ксавье. Не у меня. — Говорю же, его подбросили! Крики начали привлекать внимание гостей. Вивьен Фэрчайлд настороженно зацокала каблуками в их сторону. — И зачем мне тебя подставлять? — Деклан оставался на месте. — Ты думаешь, я настолько ненавижу Пирс, что решил отыграть мёртвую Лили? Нашу Лили? Ты издеваешься? Он вздохнул — громко и глубоко, но не слишком театрально. — Я хотел помочь Райли… Хотел спасти её. Правда, не ожидал, что спасать придётся от старого знакомого, — чуть ли не выплюнул Деклан. Ксавье замахнулся. Деклан не уклонился, приняв удар на скуловую дугу. Пошатнулся, однако сумел правильно перераспределить равновесие и не упасть. Подошёл ближе и ударил в ответ — в челюсть. Он уступал Ксавье в физической силе, но не в технике. Деклан мог бы уклониться, однако предпочёл намеренно пропустить пару ударов — в плечо и в губу. Во рту ощутился привкус железа. Боль делала его жертвой и спасителем. Делала его правым. — Хватит! — закричала Райли. Её голос разнёсся эхом. Ксавье резко обернулся, замирая на месте. Вслед за утихшей яростью пришло осознание содеянного. Деклан вытер губу тыльной стороной ладони. Кровь окрасила кожу жирными разводами. — Всё в порядке, — шепнул он, заглянув Райли в глаза. — Пусть бьёт, сколько душе угодно. Главное — больше не трогает… — он запнулся, делая вид, что ему тяжело признаваться в этом. — Тебя. Вивьен вмешалась, спрашивая, что происходит. Увидев кровь, она немедленно велела Райли увести Деклана на второй этаж и обработать раны. Ксавье — то ли по собственной недалёкости, то ли из-за прилива адреналина — продолжал кричать про подставу и Деклана. В конце концов, вынудив Романо особенно стойко сдержать смех, даже потребовал позвонить своему адвокату. Эмма плакала, умоляя мужа замолчать. Остальные перешёптывались, желая узнать причину конфликта. Райли, по велению хозяйки дома, схватила Деклана под руку. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Он не мог ошибиться второй раз — он не был неудачником. Свадебный вечер превратился в пепелище — праздничная атмосфера заполнилась многочисленными обсуждениями случившегося. Главные сплетники разошлись лишь тогда, когда время перевалило далеко за полночь. На нежно-голубом платье Райли виднелись тёмные следы от разлитого шампанского. Она смотрела в одну точку и одновременно никуда. Её руки непроизвольно дрожали. Деклан сидел рядом и не прикасался к ней. Ждал, чтобы убедиться окончательно. Тиканье настенных часов отвлекало от собственного счёта. Прошло больше часа с того момента, как Райли потянула его наверх. За всё время они не обмолвились и словом. — Т-ты… Ты мог серьёзно пострадать, — наконец вымолвила она. Спустя час и тридцать пять минут. До тридцати шестой оставалось двенадцать секунд. — Он не сильнее меня, — Деклан усмехнулся. Из-за разбитой губы получилось криво. Отведя взгляд, Райли потянулась к тумбочке. Лёд, завёрнутый в полотенце, снова прикоснулся к его щеке — невесомо и бережно. — В твоём мире ты сильнее, умнее и смешнее всех, Ро… Деклан. — Я дрался с ним в школе. Ты просто не помнишь. Она помолчала. Потом убрала лёд, положив его обратно. — И да… Умнее и смешнее — абсолютно точно, — добавил он. Тот факт, что Райли не сумела назвать его по фамилии, пробудил возбуждение. — Ты подозревал его?… Ксавье? — Немного, — протянул он устало. — Почему не сказал? — теперь её дрожь распространилась по всему телу. — Потому что у меня не было доказательств. Факты против слов — это про нас с тобой, Райли. Остальное лишь вероятность. Она не решалась поднять на него взгляд. Сгорбившись, Райли покачнулась ближе, глядя на свои ладони. Тишина снова стала неловкой и давящей на виски — не такой, как неделю назад. В ней чувствовалось что-то недосказанное. Деклан умел ждать лучше всего. — Скажи честно, неужели ты подозревала меня? — он планировал нарушить молчание первым. Хотел выглядеть ещё более затравленным и униженным. Сердобольность Райли досталась ей от Эммы — Деклан решил так ещё лет в пятнадцать. Закусив нижнюю губу до бледноты, Райли дёрнулась. Пальцы, которые она сцепила на коленях, поочерёдно всколыхнулись в воздухе. — Я… Пойми… Я не хотела, — язык словно отказывался слушаться. — Я очень запуталась, Деклан. Эмма говорила очень правдивые вещи… Сообщения приходили всегда вовремя и чаще всего, когда мы находились рядом. Иногда мне казалось, будто ты… ты знал, что они придут. Я не знала, что думать. В ответ раздался едкий смешок. Губы его скривились в подобии обиды. — Я бы ни за что не сделал этого с тобой, — сказал он ласково. — Ведь я — твой спутник. Помнишь? Когда она наконец подняла взор, в уголках глаз блестели слёзы. Путаясь в ресницах, они постепенно подступили к щекам, орошая её лицо, словно блёклые звёзды. Райли продолжала смотреть на него, и с каждым мгновением Деклан находил в её глазах нечто новое. Благодарность. Нежность. Облегчение. Стыд. Возможно, даже то, чего он ждал годами. То, что не давало стереть черту. Деклан притянул её к себе, заключая в объятия. Она рухнула в них без малейшего сопротивления, словно все ночи, проведённые порознь, не находила себе места от одиночества. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Он крепко сжимал её талию, второй рукой перебирая волосы. Горячие слёзы оставляли кляксы на его рубашке. Ошейник был подобран правильно и работал лучше предыдущего. Он поцеловал её в угол плеча, запутывая губы в тонкой ткани платья. Потом в шею, отодвигая волосы. Дыхание Райли сбилось, перемежаясь с всхлипами. — Деклан… — Не переживай, — он провёл губами по её ключице, оставляя дорожку из поцелуев. — Я никуда не уйду… Я всегда буду рядом. Она вдруг потянула его за затылок — легонько, не причиняя боли. И неуверенно, испуганно прильнула к его губам, оставляя нежный поцелуй. Деклан мигом углубил его, слизывая остатки розовой помады. Затем аккуратно спустил бретельки платья, оголяя миниатюрную грудь. Снова вернулся к шее, спустился ниже, не оставляя без внимания ни одного открытого участка. Он делал всё медленно, вдумчиво, не так, как хотелось бы ему, но так, чтобы не напугать Райли. Она больше не плакала, только судорожно выдыхала. Она выгибалась под напором его губ, пальцами елозя по широкой спине. Его руки скользнули под ткань, оглаживая талию, пересчитывая выступающие рёбра снизу вверх. Цокнув ей в губы, Деклан опрокинул её на кровать, нависая сверху и чувствуя, как худые ноги обвивают его бёдра в неловком пируэте. Расправившись с непослушной шнуровкой корсета, он плавно стянул с неё платье — так, чтобы Райли могла его остановить. В ответ она только приподняла бёдра, избавляясь от назойливой ткани. Снова сцепилась с ним губами, на этот раз сражаясь языками на равных. Теперь на ней оставалось только кружевное бельё — бледно-розовое, очень невинное — подтверждающее, что Деклан не совершал ошибок. Отпрянув на мгновение, он оглядел её жадным взглядом, проходясь постепенно от пяток до голеней, от голеней до округлых бёдер, от бёдер до порозовевших сосков, просвечивающих сквозь бюстгальтер. Её растерянное лицо стало выразительнее от полопавшихся сосудов в глазах. Губы припухли, на нижней сочилась ранка, которую Деклан случайно раскусил. — Ты красивая, Райли, — сказал он честно, без лукавства. Дав ей нужную передышку, он снова поцеловал её, облизал заострённый подбородок, немного закусил шею. Спустился ниже, проводя влажную линию по ложбинке между грудью. Заставив её приподняться, Деклан расстегнул бюстгальтер, пальцами зажал соски, вылизывая мелкую родинку на чувствительной коже. Перешёл к одной груди, потом к другой, ощущая, как с каждым его поцелуем она всё сильнее оттягивает ему волосы. Когда его руки скользнули по бёдрам, из уст Райли вырвался измученный стон. Тихий, отчаянный — окончательно стирающий черту. Теперь они стояли друг перед другом, не боясь подойти. Он плавно потянул резинку белья вниз, внимательно следя за каждым её движением. Райли закусила костяшку собственного пальца, закрывая глаза. Карабин уже скрипел по ошейнику. — Раздень меня, Райли… — попросил Деклан, предвкушая дальнейшее. Словно выйдя из сумрака, она приподнялась, ослабила его галстук, неловко поцеловала в скулу, потом в шею, слизывая проступивший пот. Дрожащими пальцами не смогла справиться с пуговицами на рубашке — он помог, усаживая её на себя. Теперь девичьи бёдра упирались в напряжённый бугорок, выпирающий из расстёгнутых брюк. Внутри всё кипело от сдерживаемого желания, он насадил её на себя. Раз. Затем — второй. Потом успокоился, позволяя стянуть с себя боксеры. Только медленно елозил по её позвоночнику, рьяно вжимая в кожу тот, что выпирал особенно сильно. — Смотри на меня, — прозвучало не как просьба, а как приказ. Деклан провёл по её щеке, большим пальцем поглаживая мочку уха. Райли открыла глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но теперь — молящие, совсем не виноватые. Его рука опустилась ниже, к животу, к изнывающему влажному месту. Пальцы коснулись клитора, провели по нему несколько движений туда-обратно, затем ускорились. Охрипший голос Райли стал громче, она больше не сдерживалась. Деклан поглощал её взглядом: каждое закусывание губы, пульсацию артерии, мелкие мимические морщины на влажном лбу. Убрав ладонь, он запомнил, как моляще и требовательно она прошлась по его коже языком, закусывая зубами вену на его шее. Он смочил пальцы слюной и засунул их ей в рот, пройдя вглубь, почти до сжимающегося горла. Захотелось засунуть другое, но вместо этого ладонь опустилась вновь, входя в узкое пульсирующее лоно. Один палец. Она застыла, выгибаясь сильнее. Второй. — Д-Деклан… Если бы появилась возможность залезть в её голову — там ничего бы не нашли, кроме тёмных мечтаний о большем. Деклан напряг челюсть, перекладывая её с себя на кровать. Длинные волосы разложились веером по подушке. Одну ногу задрав к себе на плечо, он провёл рукой по эрегированному члену, натягивая презерватив. В такой суматохе она вряд ли успеет подумать, почему он вообще был с собой. — Готова? Наклонившись, он защекотал дыханием её нос, утыкаясь губами в веко. — Да… От её былой уверенности не осталось и следа. Деклан вошёл в неё медленно, почти болезненно аккуратно, хотя каждая клетка тела требовала резкости, скорости, власти. С губ Райли сорвался не то стон, не то всхлип, пальцы вновь вцепились ему в спину, оставляя отросшими ногтями длинные красные полосы. — Всё в порядке? — он заметил, как изогнулись её брови. Она сипло кивнула, ногами крепче обвивая его талию. Деклан двигался плавно, размеренно, чувствуя, как она подстраивается под него, постепенно начиная насаживаться самостоятельно. Это раззадоривало. Находясь мыслями здесь, но и где-то далеко, он думал о том, что в следующий раз следует попробовать её на вкус снизу. Довести до блаженства так, что у неё подкосятся ноги. Так, что за обедом Райли будет краснеть и ёрзать на стуле, мокрея от одного невольно всколыхнутого воспоминания. Потом можно попросить её сделать минет. Или потребовать, если не захочет. Вначале насаживаться на её рот мягко, но со временем заходить по самую глотку, оставляя на языке белесоватую жидкость. Но это потом, когда ошейник затянется до удушья. Деклан целовал её много, хаотично, хоть и продуманно — в губы, в полузакрытые веки, в щёки, с каждой секундой набирая темп всё сильнее. Райли начинала стонать громче, выгибаясь то ли от боли, то ли от нахлынувшего наслаждения. Он предпочитал думать, что от всего разом. — Открой глаза, — прошептал он, вылизывая её ушную раковину. Райли повиновалась. От зрительного контакта его член запульсировал сильнее, а движения стали сбивчивыми, нацеленными в одну точку — ту, от которой она блаженно щурилась больше всего. С лёгким приливом дрожи она кончила первой, извиваясь в разгорячённых судорогах под его подкачанным телом. Её ногти впились в спину так сильно, что Деклан почувствовал, как под ними проступает кровь. Победно улыбнувшись, он ускорился и спустя некоторое время излился следом. Улёгшись рядом, он скрепил их пальцы, давая время отдышаться. При виде её раскрасневшихся щёк немедленно захотелось повторить всё снова. Деклан пообещал себе сдержаться, прикусывая язык до крови. Дыхание Райли постепенно выравнивалось. Уткнувшись носом ему в шею, она прикрыла глаза, напоследок пробормотав какие-то ненужные слова в знак оправдания. Она засыпала. — Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он в темноту. Райли точно услышала, но не ответила. Только прижалась сильнее, закидывая ногу ему на живот. Она позволила увести себя в сон, где не было ни Лили, ни записок, ни липкого страха. Туда, где был только он. И его тепло, окутавшее с головы до пят. Поводок упруго натянулся, повиснув в его ладони.       Они засыпали так каждую ночь. В поместье и после отъезда. В кампусе университета Деклана и в её небольшой квартире. В маленькой палатке в лесу и в его роскошной спальне во время летнего отпуска. Из её жизни постепенно исчезали все люди. Сначала Ксавье. За ним Эмма — после того, как Деклан убедил Райли, что та просто покрывала мужа. Следом — назойливая Луна, нервирующая звонками по утрам. Очередь Фабиана пришла через полгода, когда Деклан изобразил сцену всепоглощающей ревности. А за ними… за ними пропала и Лили. Она осталась лишь в мыслях — в тех, которые Райли не осмеливалась произнести. В тех, что исчезли так же бесследно, как и периодически просачивающаяся тоска, стоило Деклану снова поцеловать её. — Я люблю тебя. В её интонации застыло тепло и желанное волнение. Деклан знал, что она любила его гораздо раньше, чем смогла признать. Любила и после того, как прочитала его личный дневник под покровом ночи. Он знал это даже тогда, когда она наглоталась таблеток и еле осталась живой. Когда накричала на него и спросила: «За что?». Даже тогда, когда призналась в своей ненависти. Ведь Райли не уходила. Она не могла этого сделать после того, как стёрлась черта. Ведь синдром уцелевшего душил её долго — с животным озорством, перекрывая доступ к дыханию. Гении всегда доводят финал до абсолюта. Если нет — они неудачники. То, что переворачивает действительность, не обязано быть счастливым. Но Райли не могла быть с ним несчастна. Это он тоже знал.

***

— …особенно сложный подтип синдрома уцелевшего — когда вина выжившего не имеет объективных оснований. Пациент не мог предотвратить смерть, он не совершал ошибок. Но его психика всё равно находит точку саморазрушения. Здесь традиционная терапия бессильна, — Деклан перелистнул слайд. — Логика у данных пациентов иррациональна. Они могут знать, что не виноваты, но не чувствовать себя таковыми. Эти два утверждения живут в нём одновременно. Аудитория затихла ровно настолько, насколько вообще могли вести себя тихо скучающие студенты. Деклан, только недавно получивший профессорскую степень, стоял за кафедрой, разложив перед собой распечатанный доклад. Хоть в нём и не нуждался. Он знал эту тему лучше всякого отражения в зеркале. — Методы коррекции включают в себя когнитивно-поведенческую терапию, показывающую умеренную эффективность. Групповые занятия имеют чуть более высокий процент успеха, поскольку пациент перестает ощущать изоляцию. Но есть и другой подход. Я считаю его более подходящим. Он сделал паузу, вынуждая даже самых неугомонных студентов замолчать. — Замещение триггера. Если пациент не может избавиться от навязчивого образа, ему можно предложить другой — более сильный и значимый. Перенаправить фокус внимания. Создать новую точку опоры, которая постепенно вытеснит травму. Однако этот метод требует от терапевта высокой квалификации. При малейшей ошибке пациент закроется навсегда. Презентация закончилась. Деклан поклонился, предлагая задать вопросы. — Что делать, если пациент не хочет излечиваться? Деклан выискал глазами нужного студента. Им оказался прыщавый юноша с верхнего ряда. — Тогда… — он начал складывать бумагу в папку. — его нужно попробовать переубедить. Не силой, конечно. Нужно стать проводником пациента, показать, что есть другой способ существования в мире. Мы не имеем права лечить пациента насильно, но должны сделать всё, чтобы человек захотел хотя бы попробовать. — Звучит, как манипуляция, — подметила девушка, сидящая прямо перед его лицом. Деклан улыбнулся уголками губ. — Скорее, как терапия. Манипуляция — это когда результат достигается против воли пациента. А здесь… здесь пациент сам будет умолять о помощи. Просто ему нужно доказать, что он в ней нуждается. Я называю это «верно подобранным поводком». Не в прямом смысле, конечно. Но суть, полагаю, ясна. Вопросы постепенно исчезли. Деклан кивнул, сообщив об окончании лекции. Взглянув на наручные часы, он торопливо покинул помещение. Пациент смиренно ждал его дома, тоскливо уставившись в окно.