Часть 3

Вторая неделя сентября выдалась тёплой и тревожной. Тревога не имела имени. Она просто висела в воздухе, как та фиолетовая дымка на горизонте, — вроде бы далеко, но дыхание всё равно перехватывало, если слишком долго смотреть в ту сторону. Эс старалась не смотреть. Вместо этого она сосредоточилась на школе, на газете, на заметках, которые разлетались как горячие пирожки (ладно, два человека прочитали её статью про расписание, но это уже прогресс). Она почти забыла про странный подарок в первый день. Почти. Потому что во вторник, открыв шкафчик, она обнаружила новое послание. На этот раз — книга. Настоящая, старая, в кожаном переплёте, с потёртыми уголками и золотым тиснением на корешке, которое почти стёрлось от времени. Эс осторожно взяла её в руки, провела пальцами по обложке, и сердце пропустило удар. «Fairy Tales» — прочитала она на обложке. Сборник латиноамериканских сказок, который её бабушка читала ей в детстве. Тот самый. С иллюстрациями, от которых у неё шли мурашки по коже. С историей про Ла Льорону — Плачущую Женщину, которая бродит по рекам и ищет своих утонувших детей, и плачет так горько, что её слышат даже во сне. Эс открыла книгу. Между страниц лежала запичка — на той же бумаге, тем же почерком, что и в первый раз. «Помнишь, как боялась Ла Льорну? А я помню, как ты прошептала заклинание, чтобы её прогнать. Ты всегда была смелее, чем думала» Она побледнела. Это знал только один человек за пределами её семьи. Руди. Когда они были маленькими, он ночевал у неё почти каждые выходные — их родители дружили, и это было удобно: субботний вечер, фильмы, попкорн, а потом она шептала ему в темноте заклинание, которое придумала сама, чтобы прогнать Ла Льорону из-под кровати. «Сгинь, тень, вернись в реку. Не тронь ребёнка, не тронь человека». Глупые детские стишки. Но Руди тогда слушал с открытым ртом и верил каждому слову. И только он мог это помнить. — Эс? — Миранда заглянула ей через плечо. — Ты чего застыла? Опять подарок? Эс молча протянула ей книгу и записку. Миранда прочитала. Подняла брови. Свистнула. — Ого. Это уже серьёзно. Кто-то знает тебя очень хорошо. Явно не Поппи — она бы уже использовала это против тебя. — Это Руди, — тихо сказала Эс. Миранда замерла. — Ты уверена? — Никто больше этого не знает. Даже Тео. Только он. — И что ты собираешься делать? — Ничего, — Эс сунула книгу в рюкзак, слишком резко, слишком нервно. — Это просто… он просто… наверное, он хотел сделать приятно. Как друг. — Как друг? — Миранда скрестила руки на груди. — Эс, твой друг детства подкладывает тебе в шкафчик книги с любовными записками, и ты думаешь, что это «просто по-дружески»? — Там не написано «люблю». Там написано про Ла Льорону. — Это ещё более лично, чем «люблю». Это воспоминание. Общее. Такое, которое не расскажешь случайному человеку. Эс захлопнула шкафчик и повернулась к подруге. — Миранда, пожалуйста. Не начинай. Руди — мой лучший друг. Почти брат. Если он хотел мне что-то сказать, он бы сказал в лицо. А не прятался бы по шкафчикам. — Или, может, он боится сказать в лицо, потому что знает — ты ответишь «ты как брат» и разобьёшь ему сердце? — Ты смотрела слишком много сериалов. — А ты слишком мало слушаешь своё сердце. Эс фыркнула и пошла по коридору, громко цокая кроссовками. Миранда догнала её через несколько шагов, но тему больше не поднимала. Они молча дошли до класса, и Эс всю дорогу прокручивала в голове одну и ту же мысль: «Это не может быть Руди. Не может». Но если не он, то кто? После уроков Эс задержалась в спортзале. Не потому, что хотела. Просто нужно было взять у тренера Бриггса комментарий для статьи о баскетбольной команде (Миранда сказала, что если газета не напишет про спорт хоть раз, её сочтут «школой для ботаников»). Тренер оказался разговорчивым — слишком разговорчивым для конца рабочего дня — и только через полчаса Эс удалось выскользнуть на трибуны, чтобы собрать мысли. И тут она увидела Поппи. Королева школы стояла у выхода из раздевалки, идеально причесанная, идеально одетая, с телефоном в руке, и ждала. Кого — стало ясно через минуту, когда дверь распахнулась и вышел Руди. В спортивной форме, мокрый после душа, с полотенцем на шее и сумкой через плечо. Светлые волосы ещё не просохли и падали на лоб тяжёлыми прядями. Он что-то говорил Кайле, которая вышла следом, но когда увидел Поппи, слегка нахмурился. Эс замерла на трибунах, сама не зная зачем. Она должна была окликнуть его, спуститься, спросить про расписание матчей. Вместо этого она присела и стала наблюдать. Как дура. Как ревнивая дура. «Я не ревную», — сказала она себе. — «Мне просто интересно, что Поппи хочет.» Поппи подошла к Руди с улыбкой, которая, наверное, работала на всех остальных парней в школе — томной, чуть насмешливой, с лёгким наклоном головы, чтобы волосы падали на плечо. — Руди, привет, — пропела она. — Ты просто великолепно выглядишь после тренировки. Этот спорт тебя… преображает. Руди кивнул. Вежливо. Отстранённо. — Спасибо, Поппи. Что-то случилось? — Может, и случилось, — она сделала шаг ближе. — Я подумала, что моему блогу не хватает мужского лица. Красивого. Знаешь, такого, на которое хочется смотреть. — Я не модель. — А ты и не должен быть моделью. Ты — капитан баскетбольной команды. Золотой мальчик Сентфора. Любая девушка в этой школе хочет быть с тобой. А блог «Сентфорские сумерки» может сделать тебя известным за пределами города. — Мне не нужна известность. — Ты так думаешь сейчас. А вдруг завтра приедет скаут из колледжа? Или скаут из модельного агентства? Не закрывай двери, которые ещё даже не открылись. Руди покачал головой, но без злости. Скорее с усталостью. — Поппи, спасибо за предложение. Правда. Но я не хочу быть лицом чьего-то блога. И вообще, я не очень люблю, когда меня фотографируют. — О, — Поппи прижала руку к груди, изображая разочарование, но в глазах её заплясали искорки азарта. — Как жаль. Но если передумаешь — ты знаешь, где меня найти. Она развернулась и ушла, покачивая бёдрами, оставив после себя шлейф духов. Руди проводил её взглядом, потом повернулся — и тут же встретился глазами с Эс. Она вздрогнула, поняв, что её заметили, и быстро встала, делая вид, что просто шла по трибунам. — Эс? — он улыбнулся — искренне, тепло, совсем не так, как Поппи. — Ты чего там? Шпионишь? — Я беру интервью у тренера, — соврала она, спускаясь. — Не знала, что у тебя тут фотосессия. — У меня не фотосессия. Поппи пыталась меня завербовать. — Он дёрнул плечом. — Каждый день кто-то хочет меня сфоткать. Это утомляет. — Ой, бедный популярный мальчик, — поддразнила Эс. — Как ты вообще живёшь с таким грузом? — С трудом, — он усмехнулся и потрепал её по голове, как делал всегда. — Но ты же меня спасаешь. Не даёшь зазнаться. Она хотела ответить какой-то шуткой, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент она увидела, как смотрит на них Поппи — издалека, из-за угла. Она не ушла, стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за тем, как Эс смеётся с Руди. И в её взгляде не было ничего дружелюбного.

***

— Твоя «подружка» детства скоро станет чьей-то подружкой, если ты будешь так медлить, — сказала Миранда на следующий день за ланчем. Эс поперхнулась яблоком. — Что? — Поппи. Она положила глаз на твоего Руди. Ты вчера видела, как она к нему подкатывала? — Я видела, как она предлагала ему сотрудничество. Это другое. — Это совсем не другое, — Миранда откусила кусок пиццы и прожевала его с видом человека, который несёт миру истину. — Я знаю Поппи. Она не предлагает «сотрудничество» парням, которые ей не нравятся. Она хочет его. А он — капитан, красивый, популярный, и единственная девушка, к которой он неравнодушен, даже не замечает его чувств. — Какая ещё девушка? — голос Эс прозвучал слишком резко, даже для неё самой. Миранда посмотрела на неё с безжалостной нежностью. — Ты, дурочка. Ты. — Он мой брат. — Эс, у братьев не текут слюнки, когда ты в короткой юбке. — Миранда! — Что «Миранда»? Я правду говорю. Ты видела, как он смотрит на тебя? Как смотрел вчера на трибунах, когда ты спустилась? У него лицо становится другим. Мягким. И он улыбается только тебе. Не Поппи, не Кайле, не тем девочкам, которые пишут ему в инстаграме. Тебе. Эс молчала, вгрызаясь в яблоко так, будто оно было в чём-то виновато. — Он просто хороший друг, — наконец выдавила она. — Хорошие друзья не ревнуют к Дексу, не лезут ночью на второй этаж и не пишут записок с воспоминаниями из детства. Кстати, ты так и не спросила у него про книгу? — Не спросила. — И не спросишь? — Не знаю. — Эс отложила огрызок. — А если это он? Что тогда? Я должна подойти и сказать: «Спасибо за сказки, но я вижу тебя только как друга»? Это будет жестоко. — А если это он, и ты не скажешь ничего — ты будешь жестокой вдвойне, — Миранда накрыла её ладонь своей. — Послушай. Я не говорю, что ты должна бежать и признаваться в вечной любви. Но, может, пора хотя бы заметить? Посмотреть вокруг? Увидеть то, что происходит прямо перед твоим носом? Эс перевела взгляд на стол, где сидел Руди со своей баскетбольной командой. Он смеялся над чем-то, запрокинув голову, и солнечный свет из окна падал на его волосы, делая их почти белыми. Красивый. Весёлый. Родной. «Неужели всё это время я что-то пропускала?» — подумала она. И тут же отмахнулась. «Нет. Миранда просто драматизирует. Мы друзья. Всегда были друзьями. Всегда будем». Но в груди уже поселилась маленькая, неудобная мысль, которая отказывалась уходить.

***

В пятницу Эс снова нашла подарок. На этот раз — маленький стеклянный флакон с надписью «Lavanda silvestre» — дикая лаванда. Духи, которые её бабушка привозила из Мексики, когда Эс была маленькой. Тот же запах — горьковатый, сладкий, успокаивающий. Записка гласила: «Ты говорила, что этот запах напоминает тебе о доме. Пусть он всегда будет с тобой». Эс прижала флакон к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Это был Руди. Только Руди мог знать про бабушкины духи. Только Руди мог запомнить, как она рассказывала, что этот запах — единственное, что помогает ей уснуть после кошмаров. Она почти достала телефон, чтобы написать ему — спросить прямо, без задних мыслей. Но пальцы замерли над экраном. А что, если нет? А что, если она ошиблась, и он скажет: «Это не я, Эс»? Тогда она выставит себя дурой. Или, что хуже, он подумает, что она хотела, чтобы это был он. Разве она этого хотела? Эс не знала. Она убрала телефон и спрятала флакон в рюкзак, рядом с книгой и сухими цветами. После школы она шла домой одна — Руди сегодня был занят, двойная тренировка перед выездным матчем. Сентфор казался пустым и слишком тихим, даже машины проезжали редко, будто город тоже готовился к выходным. Эс завернула за угол и увидела байк. Чёрный «Харлей», припаркованный у тротуара, с примятой задней фарой и наклейкой «Спасите старый город» на баке. На байке, облокотившись на руль, сидел Декс. Он курил — или просто держал сигарету в пальцах, глядя на фиолетовую дымку за горизонтом. — Следишь за мной? — спросил он, не оборачиваясь. Эс вздрогнула. — Нет, — сказала она. — Ты живёшь на этой улице? — Снимаю комнату над гаражом. — Он наконец повернул голову. — А ты живёшь через два дома. Я видел. — Ты… следишь за мной? — Мечтать не вредно. Эс подошла ближе, сама не зная зачем. Запах бензина и дыма ударил в нос. — Почему ты вернулся в школу? — спросила она. — В прошлый раз ты не ответил. Декс усмехнулся — той своей кривой усмешкой, которая не обещала ничего хорошего. — А у тебя есть варианты получше? — Например? — Например, я мог бы работать на заправке до конца жизни. Или уехать из города и забыть, что здесь когда-то был. Но тогда бы я никогда не узнал, что происходит с тем местом. Он кивнул в сторону старого Сентфора. — Ты туда ходил? — спросила Эс. — Не твоё дело, журналисточка. Он затушил сигарету о подошву ботинка и засунул окурок в карман — Эс заметила этот жест. Не мусорил. Не такой уж и плохиш, как о нём говорят. — Если хочешь знать правду, — сказал он, заводя мотоцикл, — иногда возвращаются не потому, что хотят. А потому, что некуда больше идти. Он уехал, оставив Эс стоять на тротуаре с колотящимся сердцем и тысячей вопросов.