Часть 6

Четверг начался как обычно. Эс проспала на пятнадцать минут, выпила кофе на бегу, поцеловала мать в щеку, огрызнулась на Тео, который спросил, «почему у тебя такие круги под глазами», и выскочила из дома, забыв надеть вторую серьгу. Она чувствовала себя разбитой. После вчерашнего — разговора с Дексом, сцены у байка, молчания Руди — она почти не спала. Всю ночь ворочалась, прокручивая в голове его взгляд. Тот самый. Когда она сказала: «Ты просто не выносишь, когда я рядом с кем-то ещё». Паника в зелёных глазах. Он не ответил на сообщение. Утром тоже молчал. «Может, он обиделся», — думала Эс, заходя в школу. — «Может, я сказала слишком резко. Может, он правда просто беспокоится, а я накручиваю». Она почти убедила себя в этом.

***

На большой перемене Миранда куда-то убежала — то ли за пиццей, то ли спасать мир, Эс не запомнила. Она осталась одна за столиком в углу столовой, листая ленту в телефоне, когда наткнулась на пост. «Сентфорские сумерки». Поппи. Заголовок жирными буквами: «Руди Хейз и Поппи Уайт — новый роман? Вчера он принял от меня цветы. А сегодня мы вместе пили кофе. Кажется, у нашей школьной звезды наконец появилась достойная пара 💕» Ниже — фотография. Кофейня «У Джо». Руди сидит за столиком у окна, в своей серой толстовке, светлые волосы падают на лоб, в руке — чашка. Поппи — на соседнем стуле, наклонена к нему, улыбается, её рука лежит на столе так близко к его руке, что кажется — они держатся за пальцы. Эс знала это заведение. Знала, что столики там стоят тесно. Знала, что ракурс может сделать двоих случайных незнакомцев влюблённой парой. Она знала всё это. Но внутри — всё оборвалось. Не постепенно, не плавно. Сразу. Как будто кто-то перерезал струну, на которой держалось её спокойствие. Она смотрела на фотографию и не могла отвести взгляд. Руди не улыбался — он просто пил кофе, просто сидел. Но Поппи улыбалась. И её улыбка говорила: «Я победила. Он мой». Эс не имеет права ревновать, сказала она себе. Он не её парень. Просто друг. Просто друг детства. Просто Руди. Она не имеет права. Но ревновала. Так сильно, что руки начали трястись. — Эс? — Миранда появилась перед ней, неся поднос с пиццей. — Эс, что с тобой? Ты белая как мел. Эс молча протянула ей телефон. Миранда взяла, посмотрела на экран. Её лицо вытянулось. Потом нахмурилось. Потом она тихо выдохнула и села рядом. — Это монтаж, — сказала Миранда. — Или ракурс. Он не сидел с ней, они там случайно пересеклись. Я была там, видела. — Я так и знала. — Тогда почему ты трясёшься? — Не знаю. Эс выхватила телефон, выключила экран и уставилась в окно. За стеклом — серая школьная стена, грязный асфальт, чьи-то забытые кроссовки. Ничего красивого. Ничего, что помогло бы успокоиться. — Ну наконец-то до тебя дошло, — тихо сказала Миранда. — Ничего не дошло. — Ты покраснела. И сжимаешь телефон так, что он треснет. — Он мой друг, Миранда. Он всегда был моим другом. У меня нет на него никаких… — Планов?.. Слушай, ты смотришь на него так, будто он твой. Будто кто-то посмел взять чужое. — Я не… — Ты ревнуешь. Ревнуешь! И это нормально. Потому что ты влюблена в него с тех пор, как он научил тебя плавать в десять лет. Эс, весь мир видит, что вы любите друг друга. Кроме вас двоих. — Он не… — Он подкладывает тебе подарки в шкафчик, Эс. Он не спит ночами, когда ты с кем-то разговариваешь. Он приехал за тобой на другой конец города, потому что увидел, что ты села на байк к Дексу. Он положил на тебя всю свою жизнь, а ты всё ещё называешь его «другом». Эс молчала. Внутри что-то огромное, пугающее, тёплое расправляло крылья. Она не знала, как это называется. Не хотела знать. Потому что если назвать это по имени — обратной дороги не будет. — Пойдём, — сказала Миранда, поднимаясь. — Скоро звонок. Эс кивнула. Встала. Убрала телефон в карман. И тут же достала снова — чтобы проверить, не удалила ли Поппи пост. Пост висел на месте. Под ним уже было сто двадцать комментариев. Кто-то писал «Поздравляю!», кто-то — «Фейк», кто-то — «Руди мой, отвалите оба». В класс она вошла за минуту до звонка и села на своё место — третья парта среднего ряда. Миранда села рядом, но Эс чувствовала её взгляд на своей щеке. Взгляд, который говорил: «Я всё знаю. Ты всё знаешь. Хватит притворяться». Дверь открылась. Руди. Сумка через плечо, светлые волосы растрёпаны, под глазами — тени. Он тоже не спал. Он выглядел так, будто его переехало поездом — и при этом всё равно был самым красивым человеком, которого Эс когда-либо видела. Она отвернулась к окну. Не могла на него смотреть. Не после этого поста. Не после того, как Миранда сказала правду вслух. Руди прошёл мимо. И сел. Рядом с ней. Не на своё место (у него было место в конце класса, у окна). Он сел на соседний стул, свободный, потому что заболела девочка, и теперь его плечо было в десяти сантиметрах от её. Эс замерла. Запах его шампуня — мятный, свежий — ударил в нос, и сердце пропустило удар. Она боялась повернуть голову. Он ничего не сказал. Просто молча вытащил из кармана толстовки что-то и положил на её парту. Мятная жвачка. Её любимая. Та самая, которую он всегда покупал ей в магазинчике у школы, даже когда она не просила. Эс уставилась на бело-зелёную обёртку. — Просто… — начала она. — Ничего не говори, — тихо сказал Руди. — Просто возьми. Он отвернулся к доске, где мистер Гарсия уже рисовал очередную схему. Его ухо чуть покраснело — единственный признак того, что он волнуется. Эс взяла жвачку. Не развернула. Не положила в рот. Просто сжала в кулаке — маленькую, хрустящую, мятную — и почувствовала, как внутри распускается что-то огромное и пугающее. Как будто её сердце, которое она так долго держала взаперти, решило, что хватит. Она не знала, что это значит. Но знала одно. Когда Руди сел рядом, Поппи, стоявшая у двери с телефоном в руках, скривилась, развернулась и вышла в коридор. Её план не сработал. Она надеялась, что Эс увидит пост, разозлится, оттолкнёт Руди, и он придёт к ней — утешаться. Но Руди пришёл к Эс. Как всегда.

***

После урока Эс вышла в коридор и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле. В кулаке всё ещё была зажата мятная жвачка, уже тёплая от её ладони. Миранда подошла и встала рядом. — Ну? — спросила она. — Что «ну»? — Ты поняла? — Я… — Эс запнулась. — Кажется, да. — И что ты будешь делать? — Не знаю. — Скажи ему. — Не могу. — Трусиха. Миранда вздохнула и обняла её за плечи. — Ладно. Будет время. Но, Эс… — она заглянула ей в глаза. — Не жди слишком долго. Он не железный. Он тоже может устать ждать. Эс кивнула. Она смотрела в конец коридора, где Руди разговаривал с тренером, и думала о том, сколько лет они уже кружат друг вокруг друга. Сколько лет он дарил ей жвачку, подвозил домой, защищал от других парней, забирался к ней в комнату, когда было страшно. Сколько лет она называла это «дружбой». «Трусиха», — повторила она про себя слова Миранды. И поняла, что подруга права.

***

Вечером, сидя на подоконнике и глядя на фиолетовое зарево, Эс наконец написала ему. «Спасибо за жвачку». Ответ пришёл через минуту. «Всегда пожалуйста». Она хотела спросить про пост, про Поппи, про то, что он чувствует на самом деле. Хотела сказать: «ты мой, и я больше не хочу делать вид, что это не так». Но пальцы застыли над экраном. Она была готова. Наверное. Почти. Эс посмотрела на подоконник, где стояли сухие цветы из первого подарка. Рядом лежала красная роза — «Это не от неё. От меня». «Трусиха», — повторила она. Улыбнулась. И написала: «Руди. Завтра после школы. Нужно поговорить.». Три точки загорелись. Погасли. Загорелись снова. «Хорошо». Одно слово. Но она чувствовала за ним тысячу