Глава 9. В последний раз

"В последний раз.... Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было С тобой у нас..." Аня шла в школу. До конца её последнего учебного года оставалась неделя. А потом — последний звонок, выпускной и всё! В какой-то степени она была рада. Это место было пропитано прошлым. А прошлое — мертво. Оно сгорело ещё два года назад, третьего июня две тысячи двадцать четвёртого года. Аня медленно тлела вместе с ним, а за два года — сгорела дотла. Она не была счастлива всё это время. Это не жизнь, это — существование. Вдруг накатила тревога. Как же она это ненавидела. Мысли. Не хотелось думать. Но стоило разобраться в себе. Дело было в том, что Максим ещё в начале года стал общаться с мальчиком на два класса младше, они сдружились. Мальчика звали Юра. Внешне Ане он не особо нравился, но, во-первых, без всяких проблем давал покурить, во-вторых, с ним было интересно беседовать. Аня не ловила себя на мысли, что неравнодушна к нему, нет. Такого и быть не могло, тем более у того была девушка, да и на "малолеток" она не засматривалась. Но он был интересный. Со своими нюансами, конечно, мог иногда очень часто повторять одну фразу, но быстро переключался и слишком много рассказывал о своих отношениях с девушкой, но кто не без греха? Во всём остальном он был адекватным и приятным человеком. Аня общалась с ним чисто как подруга, на всякий случай, будучи осведомлённой о ревнивой девушке, старалась не допускать прикосновений и слишком личных тем. Сокровенным никогда не делилась. Почти. — Ребят, а когда, по-вашему, вы были лучшей версией себя? — спросил Юра. Они сидели в Анином классе и курили. Втроём. Что-то ей это напоминало... — Честно, не знаю. Я, наверное, сейчас... — неуверенно протянул Максим и усмехнулся, делая при этом затяжку. — А ты, Ань? — В седьмом классе, — сказала, как отрезала. В горле появился ком, Аня быстро затянулась. А вся причина была в том, что в класс через окно проник аромат сирени. "— Я люблю такие приторные духи, чтобы прям зубы сводило..." "— Вот тебе сирень. Нашёл самую красивую..." — А почему так? Почему именно в седьмом? — поинтересовался Юра. Это моё. Никому не расскажу, только моё, не отдам, даже не мечтай, говорили голоса в голове. Это говорил разум. И Аня ему подчинилась. — Да это... Было хорошо... — в ответ на вопросительный Юркин взгляд она возвела глаза к потолку и тихо сказала: — Потому что был кое-кто. Всё. Юра пару секунд посмотрел, но потом затянулся, и беседа перетекла в другое русло. Но потом стало хуже. Случилось это в день, когда ни у девятого, ни у седьмого класса не было седьмого урока. Аня растянулась в уголке, положив себе под голову портфель, и читала фанфик по любимому на данный момент "Лету в пионерском галстуке". Ей было больно читать всё связанное с этим, так как эти истории лишь пробуждали воспоминания о Ростике, но после трёх оригинальных книг она не смогла остановиться. Ещё один способ причинить себе вред? Максиму захотелось прикорнуть у Ани на плече. Девушка не была против, она знала, что у неё и её друга отношения могут быть лишь дружеские, потому что его... Как бы это... Не интересовали люди противоположного пола. В общем, устроившись на её плече, Максим вдруг решил, что он отпахал двадцатипятичасовую смену на заводе, и даже чуток задремал. Аня беседовала с Юрой о чём-то, их опять было всего трое в классе, но её это никак не смущало. Она считала, что с людьми в отношениях можно говорить спокойно. У них не будет видов на тебя — ведь есть любимый человек. А у тебя на них. По крайней мере, у Ани были такие принципы: есть вторая половинка — запретная территория. Но после Максим, видимо, решил, что он ещё и семьянин и захотел найти себе какого-то супруга для выполнения долга. Выбор пал на Юрку. Теперь и он лежал, по сути, на Анином животе. Ну как, сперва на руке Максима, но после того, как тот её убрал — на животе Ани. А Аня в это время думала. И сравнивала. Она не хотела сравнивать Ростика с кем-либо, но не получалось. Ей казалось, что уже никогда не получится. Когда Ростик был рядом — накрывала эйфория. Конечности немели, дыхание казалось неприлично громким, мысли путались, взгляд даже силой нельзя было отвести от его глаз. И губ, но в этом Аня не хотела себе признаваться. А когда касался... Тело начинало дрожать, в той части тела, к которой осуществлялось прикосновение, начинало приятно покалывать. Например, как тогда, с пледом. Или тогда, когда он улёгся ей на колени. Не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. С Юркой же было вообще не так. Он просто лежал. Никаких мурашек, дрожи, покалывания. И так со всем. С разговорами, в которых не чувствовалось того мандража, который был в разговорах с ним. С касаниями, пусть даже случайными. Со взглядами. Всё было сухим, но это не расстраивало Аню. Хоть она и знала на своём опыте, что любовь в разы крепче дружбы, друзья были ей важнее. После своего умовывода о том, что к Юрке она не испытывает никаких романтических чувств, девушка облегчённо выдохнула и продолжила беседу. А потом это повторилось. Аня снова лежала в углу, Юрка зашёл в класс и стал разговаривать о чём-то. У Ани что-то слабо трепыхнулось, но она сразу же поняла, что это что-то вроде ломки по никотину, поэтому сразу же попросила у Максима нужное устройство. Юра вдруг ухмыльнулся, подошёл к Ане, и та подумала, что он сейчас сядет рядом, но он вдруг присел... и улёгся Ане на живот. Они опять лежали в подобии этой дурацкой буквы Т. Но если со стороны казалось, что девушка полностью расслаблена и вообще ни о чём не думает, то на деле Анина голова быстро анализировала. И сравнивала. Если бы на месте Юрки был Ростик — всё бы онемело. Она бы начала сходить с ума, было бы желание... Сделать что-то. Погладить волосы, перебирать их. Она ведь так и не узнала, какие они на ощупь. Или нависнуть сверху и рассмотреть его глаза. Никакой пошлятины, описанные выше занятия казались Ане намного более интимными. Но на её животе лежал не Ростик. И не было никакого волнения, была лишь тупая боль. От неё тоже немели руки и спирало дыхание. Но эта боль приносила облегчение и страх одновременно. С одной стороны — всё хорошо. Ей не нравится занятый человек, это прекрасно. Значит, она не настолько отвратительна, насколько думает. Но с другой стороны был страх, что первая любовь не пройдёт. Неужели она вынуждена жить как герой книги, вспоровшей её рану, Владимир Давыдов? Но, скорее всего, это лишь подростковые тревоги, успокаивала она себя, пытаясь игнорировать то, что эти "тревоги" длятся уже два года. По пути домой девушка не хотела разбираться в мыслях. Включила музыку на полную громкость. Что-то бессмысленное, лишь бы не думать. Поставила выбор песен на "вперемешку" и села в автобус. И вдруг включилась песня весёлых ребят. "Всё напоминает о тебе, А ты нигде. Остался мир, который вместе видел нас В последний раз" Третье июня две тысячи двадцать четвёртого года. Этот день много упоминался в рассказе, и, думаю, пришло время объяснить почему. Хотя, думаю, вы догадались, не так ли? Он уехал. Уехал. На-сов-сем. Но вернёмся немного назад, во второе июня того же года. Аня приехала к нему. Она очень долго жалела о том, что сделала после, как и о многих своих поступках до этого. В общем-то, им выпала возможность погулять вдвоём. Только вдвоём. Но Аня, глупая тринадцатилетняя трусливая девочка, — позвала свою подругу Юлю. Зачем? Она не знала. Нет, знала, конечно, но признаться себе в этом было неприятно. Она просто трусливая девчушка. Они ведь могли поговорить, могли... Но не всё сразу. Вечером второго июня Аня написала Ростику в Телеграм, и попросила сделать что-то на память о нём. Желательно такое, что можно было бы положить под чехол. И вот, третье число. Он пришёл в школу и дал Ане и Насте бумажные, обклеенные скотчем и обведённые по контуру сердечки. На одной стороне была надпись: «От Ростика». На второй — его подпись. Аня ещё тогда поклялась себе, что никогда в жизни не потеряет это сердечко. Его положат с ней в могилу. Весь школьный день они веселились, болтали, но по большей части Ростик общался с Настей. Аня была там лишней, она понимала это, и на пару часов пропала из того класса, оставив их в компании других Настиных одноклассников. Это она не могла простить себе ещё очень долго. Она ведь могла позвать его погулять где-то вдвоём. Он бы никогда в жизни не отказал ей, она прекрасно знала это. Могла. Знала. Но не сделала. И вот — три часа дня. Пора. — Ростиик, ты же будешь мне писать?! — со слезами спрашивала Настя. — Конечно. И на выпускной твой приеду. С огромным букетом цветов. Аня уже знала, что это фраза, сказанная лишь для успокоения подруги. Но эта фраза стала продлением надежды на следующий год. Она преследовала её во снах. В фантазиях. Везде. — Ну, не теряйся там, — сказала Аня. Обняла Ростика, он отдал ей электронную сигарету, и девушка судорожно затянулась, разрывая объятия. Быстро и резко, будто пластырь открепила. Она не верила в чудеса, поэтому точно знала, что они больше не увидятся. В стране война, его родина — не там, куда она может приехать. Но они ведь не потеряются? Ведь будут общаться? Впоследствии Аня долго жалела из-за того, что, когда он ушёл, она не пошла за ним. Ничего не сказала. Опять. Трусливая идиотка. Она понимала, что прежним уже ничего не будет. С Ростиком из её повседневной жизни ушёл весь цвет, весь вкус покинул её. Желание жить пропало, как только тот вышел за порог класса. А дальше жизнь слилась в один сплошной ком.