Часть 4

Запах мела, пыльных штор и чьих-то приторных духов из коридора - в кабинете истории на перемене всегда было слишком душно. У меня внутри всё сжималось от этого шума, но хуже всего было то, что Варя стояла прямо передо мной. Она уже полчаса уговаривала меня пойти с ней погулять. Дело в том, что наши взаимоотношения сильно улучшились, после той встречи на катке. Мы стали много переписываться, рассказывать о себе, шутить, но... Живые встречи всё ещё были для меня слишком страшными. Она смотрела на меня в упор, сложив руки на груди. - Ну же, Влад. - улыбнулась она, и у меня в груди неприятно кольнуло от её взгляда. - Соглашайся. Тебе самому-то не скучно только на кнопки тыкать? Я почувствовал, как к горлу подступает привычный липкий ком. Горло сдавило. Рассказать ей о семье? Сказать, что после тренировок я просто сижу в темноте своей комнаты и боюсь лишний раз выйти в коридор, чтобы не столкнуться с отцом? Что я разучился нормально разговаривать с людьми? За спиной Вари, у окна, Саня вдруг оживился. Он начал корчить мне рожи, активно закивал головой, едва не роняя телефон, и принялся складывать из своих пальцев кривые сердечки. "Соглашайся, дебил". - читалось на его лице так отчетливо, будто он орал это в рупор. Я сглотнул, пряча руки в карманы толстовки, чтобы она не заметила, как они дрожат. - На кнопки тыкать безопаснее. - буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, хотя внутри всё клокотало от паники. - И у меня тренировки. Каждый день. Мне некогда гулять. Саня за её спиной картинно прикрыл лицо ладонью и покачал головой, беззвучно матерясь. - Тренировки заканчиваются в восемь. - Варя прищурилась, шагнув чуть ближе. От её близости мне захотелось сделать шаг назад, спрятаться под парту. - Я знаю расписание вашей коробки, мы вообще-то на одном льду занимаемся. Или ты меня боишься? - Я никого не боюсь. - слишком резко, почти огрызнувшись, выплюнул я. Мой защитный барьер сработал на автомате. Вспышка агрессии привычно прикрыла страх. Варя на секунду растерялась от моего тона, улыбка сошла с её лица. Тут Саня, сообразив, что я сейчас всё испорчу, громко закашлял и развалистой походкой подошел к нам, бесцеремонно закинув руку мне на плечо. От его тяжелого веса я немного заземлился. - Да ладно тебе, Варь, у нашего Владоса просто синдром сурового мужика. - Саня широко улыбнулся, спасая ситуацию. - Он просто стесняется. На самом деле он мечтает погулять. В субботу после вечерней раскатки. Да, Влад? Саня так ощутимо сжал мое плечо, что я поморщился. Он буквально умолял меня глазами не тупить. Я перевел взгляд с ухмыляющегося Сани на Варю. Она смотрела на меня уже без улыбки, скорее с тихим, выжидающим любопытством. И в этом взгляде было столько тепла, сколько я не видел в своем доме последние несколько лет. - В субботу. - неохотно выдавил я, глядя куда-то в район её плеча. - После восьми. Если не будет дождя. Варя снова улыбнулась - быстро, облегченно, и у меня в груди на секунду стало чуть меньше льда. - Договорились, Великая депрессия. Как только дверь кабинета истории закрылась за Варей, тишина обрушилась на меня свинцовой плитой. Саня медленно убрал руку с моего плеча, обошел меня и уставился в упор - с таким видом, будто я только что на его глазах завалил простейший экзамен. - Зря я тебе рассказал, что она мне нравится. - буркнул я, отворачиваясь к окну и делая вид, что меня безумно интересует серый школьный двор. - Зря ты родился таким тормозом. - Саня шумно вздохнул и прислонился спиной к подоконнику, скрестив руки на груди. - Ты видел её? Она сама к тебе подошла. Сама! Красивая девчонка, фигуристка, нормальная - не то что эти фифы из параллельного. "Если не будет дождя"... Ты серьезно? Ты хоккеист или сахарная вата? - Заткнись, Сань. - я почувствовал, как к горлу снова подступает глухое раздражение. - Тебе легко говорить. У тебя всё просто. - У меня просто?! - Саня аж подпрыгнул, понизив голос до шипения. - Да моя "простая" жизнь - это конспирация круче, чем у Штирлица! Если кто-то прознает про нас с мелкой, меня из школы попрут, а её предки меня в асфальт закатают. И ничего, я как-то кручусь, свидания ей устраиваю, в кино вожу, цветы дарю. А ты боишься по парку пройтись? Чего ты боишься, Влад? Ну? Я сжал кулаки в карманах так, что ногти больно впились в ладони. Чего я боюсь? Я боюсь, что она спросит про мою семью. Что захочет прийти в гости. Что мой отец - этот холеный, улыбчивый ублюдок - увидит её. Боюсь, что он посмотрит на нее так же, как смотрел на Алису. Что он скажет ей пару своих фирменных комплиментов, а она, глупая, наивная Варя, растает, решив, что он "просто заботливый". Я боюсь, что история повторится, и я снова останусь стоять посреди руин, захлебываясь собственной беспомощностью. Но Сане я этого сказать не мог. Не сейчас. - Просто не хочу, чтобы она лезла ко мне в душу. - тихо ответил я. Саня помолчал. Его напор куда-то испарился, уступив место тяжелому, взрослому сочувствию, от которого мне всегда становилось только тошнее. Он подошел и несильно хлопнул меня по плечу. - Влад, она не лезет в душу. Она просто хочет съесть с тобой по шаурме после катка и покачаться на качельках. В коридоре зазвенел звонок, противно ввинчиваясь в уши. - Пошли, историк сейчас припрется. - вздохнул Саня, направляясь к своей парте. - И только попробуй слиться в субботу. Я лично проверю, чтобы ты пришел.

***

По пути к раздевалке коридор первого этажа был забит орущей мелкотней. Я пытался пробраться сквозь эту толпу, натянув капюшон поглубже, чтобы никто не лез, как вдруг дорогу мне преградило рыжее недоразумение. Алёна Рыжова. Санина девчонка. Она едва доставала мне до плеча, вся какая-то мелкая, взъерошенная, в яркой желтой куртке и с огромным рюкзаком, который, казалось, вот-вот перевесит её назад. Из-под кепки торчали непослушные рыжие вихры, а на лице светилась улыбка, от которой у меня заболели глаза. Слишком много позитива на один квадратный метр. - Владиик! Привет! - она подпрыгнула на месте. Я затормозил, едва не наступив на её крошечные кроссовки. Огляделся по сторонам - не дай бог кто-то из одиннадцатого класса увидит, как я трусь около восьмиклассницы. Саня со своей конспирацией меня убьет. - Привет. - глухо буркнул я, не доставая рук из карманов. - Ты чего тут? Саня еще у историка торчит, оценки исправляет. - Да я знаю. - она забавно сморщила нос, усыпанный веснушками. - Я не к нему, я к тебе! Слушай, передай ему, пожалуйста, что после уроков не получится встретиться. Меня родители на машине забирает прямо от крыльца, папа злой какой-то приедет, так что вообще без вариантов. Она говорила так быстро, так пискляво, что я едва успевал улавливать слова. В её мире всё казалось простым и понятным: папа злой, потому что, наверное, на работе устал. Родители забирают - ну и ладно, встретятся завтра. Никакого двойного дна. Никакой гнили. Никакой лжи. - Ладно. - кивнул я. - Передам. Вы бы поаккуратнее шифровались. Твой отец на крыльце - это не шутки. - Ой, да мы аккуратно! - Алёна махнула рукой. - Слушай, а это правда, что ты в субботу с Варей гуляешь? Я аж поперхнулся воздухом. У меня внутри всё похолодело. - Откуда... откуда ты знаешь? - Так Саня рассказал! - она радостно заулыбалась, не замечая, как меня перекосило. - Он так за тебя рад! Говорит, наш угрюмый хоккеист наконец-то оттает. Варя классная, она среди 11 классов самая умная, лучше всех разбирается в химии. Ты её не обижай, ладно? Она шутливо погрозила мне кулачком. Я посмотрел на эту мелкую девчонку, которая искренне верила в Санину силу, в мою "нормальность" и в то, что мир устроен просто и весело. Мне стало почти завидно. Саня нашел себе солнце, а я... я добровольно лез в ледяную воду. - Передам я твоему Сане. - повторил я, чувствуя, как лицо сводит от напряжения. - Беги давай, а то родители увидят тебя со старшеклассником. - Ага, бегу! Спасибо, Влад! В субботу не трусь! - крикнула она уже на ходу, разворачиваясь и пробиваясь сквозь толпу пятиклашек к выходу. Я проводил взглядом её желтую куртку. Легко сказать. - Познаёте противоположный пол, Князев? - раздался за мной женский голос. - Похвально. Я резко обернулся. За моей спиной стояла Варя, улыбаясь. - А, это ты... - выдохнул я. - Это Алёнка, девушка моего... - я запнулся. Вот черт, Саня просил держать их отношения в секрете. - Подруга. Моя. - Да ладно? - поднялись брови у Ветровой. - Подруга? - А что такого? - Ну... Просто я не особо верю в дружбу между мальчиком и девочкой. - спокойно пожала она плечами, одевая легкую курточку. - А как же мы с тобой? Ветрова застегнула молнию на куртке, не торопясь, словно испытывая моё терпение. Затем подняла на меня свои аметистовые, неестественно внимательные глаза. В них не было той детской восторженности, как у Алёнки. В них вообще мало что можно было прочесть, кроме холодной, просчитывающей всё наперёд иронии. - А мы с тобой, Князев, точно не друзья. И никогда ими не будем. - спокойно ответила она, поправляя на плече ремень сумки. - Мы - коммерческий проект. Я спасаю твою задницу от вылета из школы, а ты просто помогаешь мне убивать скучное время в школе. Идеальная схема, в которой нет места сантиментам. Я невольно усмехнулся, хотя внутри всё равно натянулась какая-то струна. - Звучит цинично. - Зато честно. - Варя сделала шаг ко мне, оказавшись совсем близко. От неё пахло чем-то мятным и морозным - полной противоположностью тёплому, мандариново-солнечному запаху Алёнки. - И кстати, насчёт твоей "подруги". Передай Сане, что если он продолжит прятать её по углам, как контрабанду, девчонка быстро поймёт, что её стесняются. Я застыл, чувствуя, как под курткой начинает зудеть от подступившего пота. - Ты... откуда ты?.. - Ой, Князев, я тебя умоляю. - Варя закатила глаза и слегка подтолкнула меня плечом, проходя мимо к выходу. - В школе секреты живут ровно до тех пор, пока о них не узнает второй человек. А их двое. Плюс ты - третий. Плюс я - теперь четвертая. Она направилась к стеклянным дверям вестибюля, толкнув одну из них плечом. Холодный майский ветер тут же ворвался в душный коридор, заставив мелкотню у раздевалок испуганно заверещать. - Варь! - крикнул я ей в спину, делая пару шагов следом. - Так что в субботу? Всё в силе? Варя остановилась на пороге, полуобернувшись. Ветер растрепал её идеально уложенные темные волосы, бросив несколько прядей на лицо. Она убрала их за ухо и посмотрела на меня - серьезно, без тени недавней насмешки. - В силе. Она вышла, и дверь за ней захлопнулась. Я остался стоять посреди шумящего коридора. Мимо пробежали пара пятиклассников, едва не сбив меня с ног, но я даже не гавкнул на них по привычке. "Не трусь". - мысленно повторил я слова Алёнки. Легко сказать девчонке в желтой куртке, для которой весь мир - это яркая картинка из детской книжки. Мой же мир прямо сейчас сужался до аметистовых глаз Вари Ветровой, которая видела меня насквозь. И почему-то от этого взгляда мне было гораздо холоднее, чем от любого сквозняка с улицы.

***

Дома пахло жареной рыбой и лимонным средством для мытья посуды - этот запах въелся в стены нашей кухни так прочно, что, казалось, его уже ничем не вытравить. Я тихо прикрыл за собой входную дверь. Прислушался. Из гостиной не доносился бубнящий звук телевизора, который обычно включал отец, и в коридоре не стояли его начищенные до блеска кожаные туфли. Значит, дома его не было. У меня в груди мгновенно отпустило невидимый зажим. Можно было просто дышать. Я разулся, бросил спортивную сумку в угол и прошел на кухню. Мама стояла спиной ко мне около плиты. Её плечи казались совсем маленькими, а домашний халат висел на ней как-то мешковато. Она тихо напевала под нос какую-то старую песню, левой рукой помешивая гарнир, а правой смахивая что-то со щеки. Плакала? Или это из-за лука? - Мам. - негромко позвал я. Она вздрогнула, быстро повернулась и тут же натянула на лицо свою привычную, немного виноватую улыбку. Глаза у неё действительно были чуть красноватые. - Ой, Владюша! А я и не слышала, как ты вошел. Голодный? Садись, сейчас всё погрею. Как в школе? - Нормально. - я сел за стол, разглядывая узор на клеенке. Разговаривать с мамой всегда было тяжело. Я чувствовал себя предателем, потому что знал правду об отце, но продолжал молчать. - Мам, я в субботу... в общем, у меня дела будут вечером. После раскатки. Мама замерла с тарелкой в руках. На её лице отразилось легкое недоумение. Обычно по субботам я сразу после катка возвращался домой, запирался в комнате и сидел за компом до ночи. - Дела? - мягко переспросила она, ставя передо мной порцию. - Какие дела, сынок? Вы с Сашей куда-то собираетесь? Я сглотнул ком. Врать маме не хотелось, но сказать правду казалось еще более странным. - Нет, не с Саней. - я принялся ковырять вилкой в тарелке, не поднимая глаз. - С Варей. Одноклассницей. Она... фигуристка. Гулять пойдем. На кухне повисла тишина. Я уже приготовился к расспросам, от которых меня обычно начинало трясти, но когда поднял голову, увидел, что мама смотрит на меня с какой-то невероятной, светлой грустью. Её губы дрожали. - С девочкой? - тихо-тихо спросила она, и в её голосе было столько нежности, что мне стало не по себе. - Владюша... это же замечательно! Господи, неужели мой угрюмый сын наконец-то влюбился? Она хорошая? - Нормальная. - буркнул я, чувствуя, как уши заливает краской. — Просто погуляем. Так что я приду поздно. - Конечно, конечно, гуляйте сколько нужно! - мама засуетилась, вытирая руки о фартук, словно это была самая важная новость за весь год. - Я отцу скажу, чтобы он... чтобы не ворчал, если ты задержишься. При упоминании отца у меня внутри мгновенно всё похолодело. Аппетит пропал. Я отложил вилку. - Не надо ему ничего говорить. - резко сказал я. Голос прозвучал холоднее, чем я хотел, и мама вздрогнула. - Я сам скажу. Если надо будет. Просто... не лезьте ко мне с этим, ладно? Мама растерянно кивнула, её улыбка немного померкла. -Хорошо, сынок. Как скажешь. Ты кушай, кушай, остынет ведь... Я смотрел на её покорно опущенную голову и чувствовал себя последней тварью. Она ведь ни в чем не виновата. Она просто хочет, чтобы у её сына всё было хорошо. - Спасибо, мам. - уже мягче добавил я, пододвигая тарелку ближе. - Всё очень вкусно.

***

- Князев! Мать твою, Князев, ты где летаешь?! Извилины льдом покрылись?! - ор тренера разнёсся над пустой ареной, отразившись от пластиковых бортов и улетев куда-то под темный купол потолка. Я моргнул, возвращаясь в реальность. Прямо перед моим носом пролетела шайба, со свистом врезавшись в щиток нашего вратаря Кости. Тот недовольно звякнул ловушкой о штангу и зыркнул на меня из-под маски: - Влад, очнись! Я не железный за собой косяки подчищать! - Виноват. - глухо буркнул я сквозь решетку шлема и поехал на исходную. На часах над табло было 17:40. Суббота. До нашей встречи с Варей оставалось чуть больше двух часов. Внутри всё сжималось в какой-то тугой, противный узел. Что ей сказать? Куда её повести? "Привет, Варя, я тупой хоккеист, пошли попинаем листья в парке"? - Эй, Князь, ты сегодня как сонная муха. - Вася пристроился рядом со мной, тяжело дыша и опираясь на клюшку. На его взмыленном лице сияла дурацкая ухмылка. - Отвали, Вась. - огрызнулся я, поправляя перчатку. - А чё сразу отвали? - влез Петя, подъезжая с другого бока и картинно вытирая пот со лба крагой. - Парни, вы видели его лицо? Он же мыслями уже не на льду. Он уже где-то в районе центрального парка, покупает сладкую вату и репетирует, как будет держать даму за ручку. - Слышь, романтик. - хохотнул Костя, выкатившись из ворот и оперевшись блинками на перекладину. - Главное, пальцы ей не сломай своей мёртвой хваткой. - Да иди ты, Костян. - я толкнул Петю плечом, чтобы отвязался. - Нормально я играю. Просто не выспался. - Да-да, расскажи нам. - Вася подмигнул остальным парням из звена, которые уже начали подкатываться к нам, почуяв свежую тему для подколов. - Наш угрюмый танк Князев идёт на свидание. Это же историческое событие! Сенсация! - Князев! Сидоров! Петров! - взревел тренер с тренерского мостика, колотя планшеткой по борту. - Я вам не мешаю?! Может, мне уйти и не мешать, пока вы там свои девичьи секреты обсудите?! Быстро на исходную! Упражнение "два в один"! Живее! Мы тут же заткнулись и рванули по местам. Лёд заскрипел под коньками. Я бежал, закладывал виражи, отдавал пасы, но в голове крутился сплошной белый шум. Перед глазами стояли не синие куртки парней из команды, а серое пальто Вари и её насмешливый взгляд. "А мы с тобой не друзья, Князев. И никогда ими не будем." Черт. И зачем я вообще на это подписался? Сидел бы сейчас дома, рубился в приставку или спал. - Князь, лови! - крикнул Петя. Шайба скользнула ко мне. Я принял её на крюк, на автомате качнул корпусом влево, обходя защитника второго звена, и хлёстко бросил в девятку. Шайба со звоном вонзилась в сетку. - Во-о-от! - заорал тренер, одобрительно свистнув. - Можешь же, когда не спишь! Всем бы так летать! - Это у него мотивация, Николаич! - крикнул Вася, проезжая мимо нашей скамейки. - У него после тренировки очень важный зачет по... - Анатомии! По команде прокатился дружный гогот. Даже суровый Костя в воротах затрясся от смеха. Я только покачал головой, чувствуя, как уши под шлемом начинают гореть. Ладно, пускай ржут. Им легко зубы скалить - у Васи девчонка из параллельного, с которой они просто смотрят телик и жуют чипсы, у Пети вообще каждые две недели новая "любовь всей жизни". Никто из них не ходил на свидание с Ветровой. Им не понять. С девушкой, которая видит тебя насквозь и общается так, будто решает сложнейшее уравнения. Я и не заметил, как тренер свистнул, давая 15 минут перерыва. Мы свалились на скамейку, тяжело дыша. Пот заливал глаза, в легких горело огнем, а клюшки валялись в куче, как брошенное оружие. Костя вылил на себя полбутылки воды, половину пролив на форму. - Всё, я труп. - простонал Петя, откидываясь на бортик. - Тренер сегодня явно хочет нас в могилу свести. В этот момент скрипнула калитка, и на лед выплыла тренер наших фигуристок - жесткая женщина по прозвищу "Снежная королева". За ней, как маленькая стайка грациозных птиц, выпорхнули пять девчонок. - О-о, началось. - прошептал Вася, приподнимаясь на локтях. - Сейчас будем лицезреть высокое искусство. Девчонки были в бордовых костюмах: какие-то приталенные кофты с длинными руками и длинными широкими штанами. Но одна из них, та, что шла впереди - высокая, с идеальной осанкой, - была в ярко-красном. Солистка. Варя шла в самом конце, чуть опустив голову. В этой бордовой форме она выглядела совсем иначе: никакой школьной серьезности, никакой мешковатой одежды. Только тонкая фигура и собранные в тугой пучок волосы. - Влад, глянь. - толкнул меня в бок Вася, прищурившись. - Это ж твоя. А в красном, похоже, лидер группы. Красивая, зараза. Я замер, сжимая в руке пластиковую бутылку так, что та хрустнула. Ветрова в этом костюме смотрелась... другой. Уязвимой, что ли? И при этом какой-то пугающе сосредоточенной. - Слушай, Князь. - подал голос Костя, вытирая лицо полотенцем. - А ты с этой, в бордовом, гулять собрался? - Заткнись. - бросил я, не сводя глаз с льда. - О, понеслось! - заржал Петя. - Гляньте на него, "заткнись". Девчонки начали разминаться. Варя мягко скользила по льду, совершая сложные прыжки. Она двигалась иначе, чем мы: без грубой силы, почти бесшумно. Солистка в красном начала отрабатывать прыжок, но её занесло, и она чуть не врезалась в борт прямо напротив нашей скамейки. - Оп-па, не рассчитала траекторию, - прокомментировал Вася. - Ветрова! Эй, Ветрова! Я дернулся, чтобы дать ему по затылку, но Варя уже обернулась. Она услышала. Её взгляд скользнул по ряду наших потных, обвешанных амуницией тел и на секунду зафиксировался на мне. Она даже не смутилась. Просто слегка приподняла бровь, словно спрашивая: "Вы всё еще здесь?". - Смотри, как она на тебя смотрит. - хмыкнул Костя. - Как на экспонат в кунсткамере. - Да отвалите вы от него. - вдруг серьезно сказал Петя. - Видите, она даже не улыбается. Завтра у них выступление, они волнуются. Варя отвернулась и поехала к своей группе. Тренер фигуристок что-то резко крикнула, солистка в красном нервно поправила перчатку. - Слушайте, а ведь Ветрова на самом деле ничего так. - тихо добавил Вася, перестав зубоскалить. - Злая, правда... Я молчал. Я смотрел, как Варя делает ласточку, и почему-то в этот момент мне стало плевать на подколы парней. У меня в голове внезапно щелкнуло: завтра она будет выступать, вся в этом бордовом, перед толпой людей... Это, наверное, так волнительно. - Князь, ты чего застыл? - Вася толкнул меня плечом. - Слюни подбери. Через пять минут нас тренер обратно на лед погонит, будем отрабатывать броски. Девчонки выстроились в центре площадки. Застыли в красивой, но какой-то напряженной позе: плечо к плечу, головы опущены, руки сцеплены. Варя стояла чуть позади и сбоку, образуя левое крыло этой живой фигуры. В самом центре, гордо вскинув подбородок, замерла девица в ярко-красном. Над ареной зашипели динамики, и под купол ворвалась тяжелая, тягучая скрипичная музыка. Они сорвались с места одновременно. Синхронность была бешеная - коньки резали лед в один такт, бордовые костюмы сливались в единое плавное движение. Это было реально красиво, даже наши парни притихли, перестав ржать и пить воду. Но меня изнутри начало сверлить какое-то глухое, злое раздражение. Вся их геометрия танца была построена вокруг этой красной девицы. Стоило Варе сделать красивый, сложный пируэт, как она тут же уходила в тень, уступая место солистке. Девчонки в бордовом кружились вокруг неё, как послушные спутники вокруг планеты. Они буквально подставляли ей руки, страховали на прыжках, создавали для неё идеальный фон. А Варя... Варя со своей техникой, со своей собранностью просто терялась на этом празднике чужого тщеславия. Ее как будто задвинули, спрятали за чужой яркой тряпкой. - Хорошо идут, чисто. - вполголоса заметил Костя, подавшись вперед и опершись подбородком на клюшку. - Смотри, как синхронно перестроились. - Да, красная у них вообще огонь. - кивнул Вася, не отрывая глаз от льда. - Тянет всю программу. Сразу видно, кто тут звезда. - Ничего она не тянет. - сквозь зубы процедил я. Вася удивленно повернулся ко мне: - Ты чего, Князь? Ослеп? Она ж в центре, на ней все сложные элементы. - Да потому что её все страхуют! - раздражение вырвалось наружу быстрее, чем я успел его подавить. - Посмотри внимательно. Твоя "звезда" в прыжке заваливается назад, а девчонки траекторию выравнивают, чтобы эта в красном в борт не улетела. Варя делает элементы чище. Спокойнее. Без этого дешевого пафоса. Петя тихо хмыкнул, переглянувшись с Костей. - Ого, какие подробности. Наш танк, оказывается, ценитель фигурного катания. - Да ладно вам. - лениво отозвался Костя, но в его глазах блеснул интерес. - Влад прав. Красная прыгает высоко, но приземляется тяжело, лед режет со скрипом. Жаль, что Варю в угол задвинули. Реально теряется в этом бордовом. - Вот именно. - буркнул я, чувствуя, как кулаки в крагах сжимаются сами собой. Музыка заиграла быстрее, заходя на финальный аккорд. Девчонки закружились в бешеном вихре, снова собираясь в фигуру. В центре опять оказалась солистка, победно вскинув руки вверх, а Варя и остальные замерли вокруг неё на одном колене, склонив головы. Красиво. Эффектно. Но у меня в груди остался кислый привкус. "Ничего. - подумал я, опуская голову. - "Пускай сегодня ты в тени. Через два часа этой красной рядом не будет". Девчонки-фигуристки выдохнули, садясь на лёд, пытаясь перевести дыхание. Но их тренер - "Снежная королева" - даже не дала им выдохнуть. Она стояла перед ними, уперев руки в бока, и её голос, резкий и холодный, отлично долетал до меня. - ...Вы что устроили?! - орала она, тыча пальцем в сторону Вари и остальных девчонок в бордовом. - Это групповое выступление! Вы - массовка! А вы что делаете? Каждая из вас пытается показать, какая она великая солистка! Варя сидела на льду ровно, поправляя шнуровку коньков. Её лицо бледное, взгляд направлен куда-то в лед. - Особо умные у нас, я смотрю, решили выделиться? - тренер сделала шаг к Варе. - Ветрова! Твоя траектория во втором переходе. Зачем этот пафос с высоко поднятой головой? Ты спину должна держать ровно, а не привлекать к себе лишнее внимание! Ты фон! Твоя задача - держать рисунок для Леры! Лера - та самая девица в красном - сидела рядом, надув губы и победоносно поглядывая на девчонок. Ей-то выговор явно не грозил. - Короче так. - отрезала тренер. - Завтра на выступлении никаких тройных прыжков. Все прыгают двойные. Чисто, синхронно, без самодеятельности. Нам нужны баллы за технику группы, а не ваши личные амбиции. Всё поняли? - Слышали? - буркнул я, смотря на парней. - Завтра тройные отменили. Будут прыгать двойные. - Чего? - Петя удивленно вскинул брови. - Из-за красной, что ли? Она же там едва прыжок вытянула, чуть носом лед не пропахала. - Из-за неё. - процедил я. - Чтобы эта Лера на их фоне не выглядела как корова на льду. Тренер заставляет девчонок прыгать проще, чтобы солистка не облажалась. - М-да, жестко. - протянул Вася, смотря на девочек. - Бред же. Ветрова, небось, этот тройной с закрытыми глазами делает. - Делает. - уверенно сказал я, хотя, если честно, понятия не имел. Но в этот момент я был готов спорить на что угодно: Варя могла лучше. Намного лучше. И то, как её сейчас ломали под чужую посредственность, бесило меня так, будто это у меня отбирали игровое время. Наш тренер послушно закивал, когда "Снежная королева" со своей ледяной улыбкой попросила еще пять минут на "работу над ошибками". - Так, орлы. - гаркнул он нам. - Ещё пять минут передышки, пока девушки дорабатывают. Только сидеть тихо, не ржать и не мешать. Я в тренерскую за протоколами. А на льду тем временем разыгрывался настоящий ад. - На исходные! - раздался резкий, как удар хлыста, голос тренера фигуристок. - Живее! Значит так, раз уж вы у меня такие "звезды", упрощаем визуальный ряд. Начинаете танец с опущенной головой. Никаких взглядов в трибуны, никакого пафоса. Сжали плечи, головы вниз! И заканчиваете так же - лицом в лед. На вас никто смотреть не должен, всё внимание на Леру! Музыку! Снова зашипели динамики, и эта заунывная скрипка зазвучала по второму кругу. Девчонки послушно согнулись, превратившись в безликие бордовые тени вокруг сияющей красной солистки. - Ну и бред. - вполголоса проворчал Вася, крутя в руках пустую бутылку. - Зачем их так ломать? Реально как будто зомби какие-то сзади ползают. - Это называется командная дисциплина, Вась. - тихо отозвался Костя, но по его насупленным бровям было видно, что ему тоже не нравится это зрелище. - Только какая-то уродливая... Они пошли на перестроение. Скорость росла, лед летел из-под коньков веером. Началась та самая сложная связка с поддержкой, где девчонки должны были выстроить живую пирамиду, удерживая солистку. Варя заходила на вираж, её спина была напряжена до предела. Она должна была стать опорой. И тут всё пошло к черту. То ли лед уже был слишком изрезан нашими коньками, то ли Варя просто перенервничала, но при переходе на внутреннее ребро её конек резко вильнул. Лезвие с жутким скрежетом сорвалось, проехавшись плашмя. Варя потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на бок. Сцепленные с ней девчонки, не успев среагировать, повалились следом, как домино. Лера в красном, оставшись без поддержки, нелепо взмахнула руками и тоже перелетела через чью-то спину, с визгом растянувшись на льду. Музыка продолжала орать, но на арене воцарилась гробовая тишина. На секунду все замерли. - Твою мать... - выдохнул Петя у меня за спиной. Я подорвался с места, вцепившись пальцами в холодный пластиковый бортик. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Варя лежала на левом боку, прижав руку к ноге, её лицо было искажено от боли и стыда. - Музыку выключить! - взвизгнула "Снежная королева". Динамики заткнулись. Тренер вылетела на лед, даже не надевая чехлы на свои ботинки, и ее каблуки яростно застучали по покрытию. Она подлетела к поднявшейся на колени Варе и заорала так, что у меня заложило уши: - Ветрова! Ты что творишь, идиотка?! Ты соображаешь что ты сейчас сделала?! Ты чуть девочке сезон не сорвала! Варя медленно, превозмогая боль, встала на коньки. Голову она не опустила, смотрела прямо на тренера, хотя губы у неё заметно дрожали. - Извините, но там выбоина на льду... - тихо сказала она. - Какая выбоина?! - перебила её тренер, брызжа слюной. Её лицо перекосило от злости. - У тебя вместо ног шпалы криворукие! Разъелась за зиму, корова! Ты на весы давно вставала?! Жирная, неповоротливая туша! Ты поднять себя не можешь, куда ты в поддержку лезешь?! Лере спину чуть не сломала! - Эй, это уже перебор... - глухо буркнул Вася, поднимаясь вслед за мной. На его лице больше не было ни намека на улыбку. - Она охренела так орать? - Влад, сиди. - Костя схватил меня за локоть, потому что я уже заносил ногу над бортом, готовый выскочить на лед. - Не лезь, Князь, хуже сделаешь. Это их кухня. А тренер продолжала добивать Варю на глазах у всей нашей команды: - Если завтра на разминке ты хоть раз качнешься - я тебя с номера сниму! Будешь у меня на трибунах сидеть и сопли утирать! Поняла меня?! Бездарность! Вон с моего льда! Быстро в раздевалку, чтобы глаза мои тебя не видели! Варя не ответила. Она не заплакала - по крайней мере я не увидел слез. Только лицо стало совсем белым, как этот чертов лед. Она развернулась и, слегка прихрамывая на левую ногу, поехала к выходу. Девчонки из её группы молча проводили её глазами, никто даже не шелохнулся, чтобы помочь. Лера в красном демонстративно отряхивала свой костюм, брезгливо морщась. - Ну и сука. - тихо, но отчетливо произнес Петя. Я чувствовал, как у меня внутри всё дрожит от бешеной, глухой ярости. Кулаки в крагах чесались так, что хотелось размозжить эту пластиковую перегородку. Варя прошла мимо нашей трибуны. Она не подняла головы. С её ресниц сорвалась одна-единственная капля и упала на бордовый воротник костюма. Она казалась такой маленькой, такой беззащитной в этом огромном, холодном спорткомплексе. - Князь... - тихо позвал Костя, отпуская мой локоть. - Иди. Я посмотрел на него. Наш суровый вратарь кивнул в сторону коридора, ведущего к раздевалкам. - Иди. - повторил Вася. - Тренеру мы скажем, что у тебя шнурок порвался или живот прихватило. Давай, шевелись. Ей сейчас точно... плохо. Я не стал ждать. Перемахнув через бортик, я спрыгнул на резиновое покрытие коридора и побежал вслед за бордовой курткой, которая только что скрылась за поворотом. Я ворвался в женскую раздевалку без стука. Плевать мне было на приличия. Варя сидела на скамейке в самом углу, сжавшись в комок под тусклой лампой. Шлем я скинул ещё в коридоре, и теперь тяжело дышал, глядя на неё. Она плакала. Тихо, со всхлипами, размазывая по щекам чёрную тушь, отчего выглядела совсем не как та неприступная отличница. Её левая штанина бордового костюма была закатана до колена. Лодыжка уже заметно распухла и отливала противной синевой. Варя трясущимися, сорванными пальцами пыталась распутать шнурки на коньке, но только сильнее затягивала узел. - Дай я. - негромко сказал я, делая шаг к ней. Она вздрогнула, резко подняла голову. - Князев? Ты... ты что тут делаешь?! Уйди! Сюда нельзя! - Да плевать мне. - я опустился перед ней на одно колено прямо на грязный резиновый пол. - Руки убери. Только хуже сделаешь. Я аккуратно отодвинул её пальцы и перехватил шнурки. Мои руки в жестких хоккейных мозолях казались огромными по сравнению с её, но я старался действовать как можно мягче. Быстро распутав узел, я начал ослаблять натяжение. Варя тихо зашипела сквозь зубы, когда я потянул за язычок конька. - Потерпи. Надо снять, пока совсем не раздуло. - пробормотал я. - Вывих у тебя. - Ненавижу... - вдруг глухо выдавила она. Голос у неё сорвался на писк. - Ненавижу её! Кудрявая сука... чтоб у неё у самой ноги отсохли! Я на секунду замер, удивленно вскинув брови, а потом не выдержал и тихо хмыкнул. - Кудрявая сука? А мы её в команде "Снежной королевой" зовем. Но твой вариант мне нравится больше. Ей идет. Варя шмыгнула носом, вытирая щеку тыльной стороной ладони, отчего тушь размазалась ещё сильнее. - Да какая она королева?! Обычная злобная баба с дешевой химией на голове! Она спит и видит, как эту Леру в сборную пропихнуть. А Лера... господи, да у неё же вместо мозгов опилки! Она элемент сорвала, потеряла центр тяжести, завалила назад, а виновата я?! "Ветрова, ты жирная, ты корова"... Да я три дня на одной воде сижу, чтобы в этот чертов бордовый мешок влезть! На себя посмотри, кабаниха! Её прорвало. Она говорила навзрыд, зло, обиженно, высказывая всё, что копилось неделями. Куда делась её маска ледяной умницы? Сейчас передо мной сидела обычная девчонка, которой было чертовски больно и несправедливо. Я аккуратно стянул жесткий ботинок с её левой ноги. Варя вскрикнула и зажмурилась, вцепившись пальцами в мои плечи. На мне еще был хоккейный нагрудник, так что она фактически вцепилась в пластиковую броню. - Тихо, тихо, всё, снял. - я отставил конек в сторону и осторожно обхватил её ладонями за голень, стараясь не задевать синеющую лодыжку. - Дыши. Лере твоей просто повезло, что её папик, походу, спонсирует эту лавочку. А Кудрявая твоя - дура. Ты катаешься лучше их всех вместе взятых. Я видел. Варя открыла глаза. Ресницы слиплись, под глазами темные круги, но она смотрела на меня так, будто впервые увидела. - Ты видел? - Видел. Весь наш прокат видел. Парни сказали, ты над льдом летишь, а красная твоя приземляется как мешок с картошкой. Так что забей на них. Варя вдруг шмыгнула носом и... слабо улыбнулась. Совсем чуть-чуть. - Мешок с картошкой? Правда так сказали? - Зуб даю. Костян лично подтвердил, а он у нас вратарь, в траекториях шарит. - я поднялся на ноги, подошел к морозильнику в углу раздевалки, достал холодный пакет и, вернувшись, приложил к её ноге через её же бордовую куртку, которую взял с лавки. - Держи. Надо отек снять. Она перехватила пакет, наши пальцы на секунду соприкоснулись. - Спасибо, Влад. - тихо сказала она. Обида в её голосе уступила место дикой усталости. - Кажется... прогулка отменяется? Я в таком виде только до травмпункта доковыляю. Я посмотрел на её распухшую ногу, потом на заплаканное, но такое настоящее лицо. И... УЛЫБНУЛСЯ. Впервые за 2 года, я искренне и открыто улыбнулся. - С чего это вдруг отменяется? В травмпункт я тебя отнесу. А потом поедем пиццу поедим. Хорошо? Она кивнула, улыбаясь и вытирая слёзы. Казалось бы, меньше месяца назад она пришла в наш класс, и первой моей фразой при знакомстве было: "Мне плевать на весь этот класс и на тебя". А сейчас... А сейчас я смотрю на неё, такую беззащитную и маленькую, и у меня внутри всё стягивается в какой-то тугой, почти болезненный узел. Господи, какой же я был придурок. "Мне плевать". Ну да, конечно. Разыграл из себя крутого парня, выставил иголки, как ёж. Хотел показать, кто тут хозяин жизни, построить стену, за которую никто не проберётся. А она... она эту стену даже не ломала, а просто... обошла. Месяц. Всего один грёбаный месяц прошёл. Как я вообще жил до этого? Ходил в эту чёртову школу, о чём-то думал, злился на весь мир... А сейчас я не помню, как дышал до её появления. Серьёзно, она для меня теперь как кислород. Если её нет в поле зрения хотя бы день, у меня начинается самая настоящая ломка. Мне физически плохо без её смеха, без того, как она забавно хмурит носик, когда не может решить задачу, как поправляет эту вечно сползающую прядь волос. Я влип. Окончательно, бесповоротно, по самые уши. Это не просто влюблённость, это какое-то серьезное, взрослое чувство. Мне теперь на самом деле плевать на этот класс, на школу, на правила - на всё на свете, кроме неё. Она же такая хрупкая. Смотрю на её тонкие запястья, на эти девичьи плечи и понимаю: я за неё любого порву. Пусть только хоть одна мразь попробует косо на неё посмотреть. Главное, чтобы она улыбалась. Чтобы не плакала. Если бы она только знала, что теперь я просто не смогу без неё жить. И не захочу.