Часть 5

Мы пришли за полчаса до начала и заняли места на трибунах повыше, чтобы Снежная королева нас случайно не засекла. Парни были в своём репертуаре: Вася притащил огромный пакет с попкорном, Костя хмуро разглядывал программку соревнований, а Петя откровенно пялился на трибуны с девчонками из других школ. У меня на ногах лежал обёрнутый в крафтовую бумагу букет бордовых роз. Парни, конечно, по дороге знатно надо мной поиздевались, но сейчас притихли. Началась официальная часть. Скучные речи директора СШОР, гимн, парад участников. Потом объявили, что первыми стартуют сольные короткие программы у старших девушек. - О, ну это надолго. - Вася расслабленно откинулся на спинку сиденья и закинул в рот горсть попкорна. - Соло - это всегда нудно. До групповых номеров ещё часа полтора, не меньше. Князь, расслабь булки, твоя Варя сейчас в раздевалке на уколах сидит, силы копит. - Ага. - поддакнул Петя, листая телефон. - Я слышал, групповые вообще под конец пускают, как самое зрелищное. Так что мы тут успеем выспаться. Костян, дай колу. Я молча смотрел на лед, прижимая букет к коленям. Внутри всё равно всё зудело от беспокойства. Как её нога? Смогла ли она вообще наступить на неё сегодня утром? Она ведь не дура, должна понимать риски... Из динамиков раздался шуршащий голос судьи-информатора: - И открывает сегодняшнюю программу молодая медалистка. На лёд приглашается кандидат в мастера спорта, золотой призёр юношеского чемпионата области и победительница Кубка Поволжья, Ветрова Варвара! У меня внутри всё оборвалось. Вася подавился попкорном и закашлялся на весь сектор. Петя выронил телефон прямо на бетонный пол трибуны, а Костя резко выпрямился, едва не задев меня локтем. - ЧТО?! - в один голос выдохнули мы. - Влад, я не понял... - Вася уставился на меня круглыми глазами, размахивая руками. - Сольное выступление?! Какая Варвара?! Она же вчера в бордовом массовку играла! - Золотой призер области? - Петя быстро поднял телефон и уставился на лед. - Князь, ты нам чего-то недоговорил? Наш угрюмый танк склеил главную звезду школы, а нам втирал про "умную девочку по химии"?! Я сам сидел как громом поражённый. Мои пальцы мертвой хваткой сжали стебли роз через бумагу. - Я... я сам не знал. - честно выдавил я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. - Она ничего не говорила. Вообще ничего. - Ни хрена себе "просто прошлись поболеть". - пробормотал Костя, во все глаза глядя на калитку. - Смотрите. Калитка открылась. На лёд уверенно скользнула Варя. Но на ней не было вчерашнего безликого бордового костюма. Она была в потрясающем, глубокого тёмно-синего, почти чёрного цвета платье с открытой спиной, усыпанном мелкими серебряными стразами, которые в свете прожекторов горели как звёздное небо. Волосы были уложены в сложную, аккуратную прическу, а лицо... На лице не было и следа вчерашних слёз или боли. Только абсолютная, звенящая концентрация. - Охренеть. - выдохнул Вася, мгновенно позабыв про свой попкорн. - Тихо вы. - оборвал я парней, хотя у самого дыхание перехватило. Варя сделала круг почета, проверяя лед. Хромоты не было видно вообще - только идеальная, отточенная грация. Она подъехала к центру площадки, плавно вскинула руки и замерла, ожидая музыку. Я смотрел на неё сверху и понимал: вчера её не просто задвинули. Эту девчонку сознательно пытались закопать в массовке, чтобы она не затмила собой эту красную девицу. И сейчас, стоя посреди огромного катка в одиночку, Варя собиралась вернуть себе то, что принадлежало ей по праву. Над ареной разнёсся первый аккорд - резкий, чистый, как удар хлыста. Варя выбрала не заунывную скрипку, под которую её заставляли гнуться вчера. Это была мощная, быстрая, почти агрессивная неоклассика с тяжелыми рояльными пассажами. Она сорвалась с места мгновенно. Её тёмно-синее, почти чёрное платье резануло воздух, сливаясь с темнотой за пределами ледовой коробки. Стразы вспыхивали, как искры от бенгальского огня. Никакого плавного раската, никакого щадящего режима для травмированной ноги - с первых же секунд начались сложнейшие шаги, резкие повороты и связки. Она не катилась просто так ни одного метра, постоянно нагружая лезвие. - Фигасе скорость... - прошептал Вася, подавшись вперед и вцепившись пальцами в колени. - Она же на уколах! Как она вообще так толкается?! Не успели мы моргнуть, как Варя зашла на первый прыжок. Короткий разбег, мощный толчок с той самой левой ноги - я аж зажмурился на долю секунды - и она взмыла вверх. Три стремительных оборота в воздухе и идеальное, мягкое приземление на правую ногу с выездом в глубокую дугу. Трибуны под нами буквально взорвались восторженным воем. - Есть! Чисто! - заорал Петя, вскакивая с места и размахивая руками. - Князь, ты видел?! Это же тройной лутц! - Сидеть, придурок, обзор закрываешь! - крикнул на него Костя, но сам уже стоял на полусогнутых, не сводя глаз с катка. - Она на второй идет. Смотри! Музыка набирала темп, рояль гремел всё быстрее. Варя сделала сложнейший переход и снова пошла на толчок. Взрыв, группировка... один, два, три, четыре! Четыре оборота! Она замахнулась на четверной! На приземлении её слегка качнуло - видимо, травмированная лодыжка всё-таки дала о себе знать, - но Варя мертвой хваткой удержала равновесие корпусом, вывела свободную ногу назад и продолжила движение под оглушительный рев стадиона. - Четверной тулуп! Обалдеть! Девчонка в одиннадцатом классе крутит четверной! - Вася прыгал на месте, рассыпая попкорн прямо на головы зрителям впереди, заставляя их шипеть на нас. — Да она монстр! Влад, где ты её нашёл?! Я не смог ответить. У меня в горле застрял сухой ком, а сердце колотилось так, что ребрам было больно. Я видел, как на мгновение, всего на сотую долю секунды после приземления, её лицо исказила гримаса боли. Но уже в следующий миг она снова летела по льду, подчиняя себе эту сумасшедшую музыку. И тут наступило время её коронной фишки. Вращения. Варя зашла на вихрь прямо в центре поля. Сначала в глубоком приседе, затем плавно поднимаясь вверх, меняя позиции одну за другой с такой скоростью, что её тёмное платье превратилось в сплошное сияющее пятно. Она перешла в сложнейший бильман, захватив рукой лезвие конька над головой и вытянувшись в идеальную струну. Скорость вращения не падала, она центровала его так идеально, будто вросла в эту точку на льду. Это было не просто технично - это было величественно. Настоящая черная королева, которая вертела весь этот каток, судей и кудрявую тренершу на своем коньке. Трибуны ревели без остановки. Люди повскакали с мест. - Ну всё, это вышка. - выдохнул Костя, качая головой. - Тут без вариантов. Она их всех просто растоптала. В одну калитку. - Князь! - Вася сильно хлопнул меня по плечу, приводя в чувство. - Беги вниз, к борту! Дари цветы! Музыка заканчивается! Давай, пока толпа не хлынула, клади свои розы прямо ей под ноги! Я посмотрел на лед. Варя зафиксировала финальную позу под оглушительный финальный аккорд рояля. Тяжело дыша, с горящими глазами, она победно вскинула голову к куполу арены. Я крепче сжал букет бордовых роз и рванул вниз по ступеням трибуны, краем уха слыша, как Петя орет мне вслед: - Князь, не опозорь хоккей! Давай красиво! Я почти летел вниз по бетонным ступеням, перепрыгивая через одну. В ушах всё ещё стоял гул трибун, а на льду уже начался настоящий звездопад: зрители бросали Варе плюшевых медведей, зайцев и маленькие букеты. Девочки на побегушках едва успевали собирать всё это со льда. Я пробился к самому борту около калитки как раз в тот момент, когда Варя, тяжело дыша и прижимая руку к ноге, покатилась на выход. Её грудь высоко вздымалась, на щеках горел яркий румянец, а глаза сияли так, как я никогда раньше не видел. И тут, прямо над нашими головами, на огромном медиакубе под куполом арены вспыхнула трансляция. Камера оператора, дежурившего у калитки, крупным планом выхватила Варю - и меня, перегнувшегося через пластиковый бортик с букетом бордовых роз в руках. Варя затормозила у самой калитки. Лезвия её коньков с шипением выбросили ледяную крошку. Она увидела розы, затем подняла глаза на меня, и её взгляд на секунду остекленел от изумления. Она явно не ожидала увидеть здесь угрюмого хоккеиста с цветами. - Князев?.. - выдохнула она, и её голос потонул в шуме стадиона. - Ты пришёл? - Я же должен был поддержать свою НЕ подругу. - я протянул ей букет. - Держи. Ты была... просто космос, Ветрова. Четверной - это нечто. Варя посмотрела на розы, потом снова на меня. Её строгая, холодная маска окончательно осыпалась. На её губах расцвела такая искренняя, тёплая улыбка, что у меня в груди что-то оборвалось. Она приняла букет, прижала его к себе одной рукой, а второй внезапно потянулась ко мне. Она обняла меня. Прямо через бортик. Она была хрупкой, горячей и пахла тем самым горьковатым цитрусовым парфюмом. Я на секунду растерялся, не зная, куда деть свои огромные руки, но потом осторожно приобнял её за плечи, чувствуя, как под тонкой тканью тёмно-синего платья перекатываются напряженные мышцы. И в этот момент Варя приподнялась на носочки своих фигурных коньков, потянулась вверх и мягко, но ощутимо поцеловала меня в щеку, прямо около губ. - Спасибо, Влад. За то, что поверил. - прошептала она мне прямо в ухо. На медиакубе этот поцелуй показали во всех деталях, крупным планом, на весь десятитысячный стадион. Где-то на верхних рядах раздался такой дружный, дикий хоккейный ор, что его, кажется, услышали даже на улице. Вася, Петя и Костя орали так, будто я забросил победную шайбу в овертайме финального матча. Они свистели, колотили ногами по сиденьям и что-то победно кричали, привлекая к нашему сектору внимание половины трибун. Варя отстранилась, услышав этот балаган, и со смехом посмотрела вверх, на беснующихся парней. - Твоя группа поддержки? - спросила она, стирая пальцем покатившуюся от смеха слезинку. - Моя. - я почувствовал, как лицо заливает густая краска, но мне впервые в жизни было абсолютно всё равно, что нас видит вся школа и тренеры. - Парни за тебя весь прокат кулаки держали. - Передай им спасибо. - она крепче прижала к себе розы, прихрамывая, сделала шаг в сторону раздевалок. - Удачи на групповом выступлении! - улыбнулся я, провожая взглядом её тёмно-синее платье. Я развернулся и пошел обратно к парням, которые уже спускались ко мне, готовые зажать меня в тиски своих поздравлений и подколов. И я знал, что сейчас они замучают меня шутками, но мне было плевать. Она обняла меня. Поцеловала. Сказала спасибо. Сегодня я определённо был самым счастливым человеком на свете. Когда я поднялся обратно на наш сектор, парни встретили меня так, будто я только что выиграл лотерею. Вася налетел первым, зажав мою шею локтем и яростно взъерошив мне волосы. - Ну ты даешь, Князь! - орал он мне прямо в ухо, перекрикивая гул трибун. - На весь медиакуб! На весь стадион! Вот это я понимаю - пришел поддержать девчонку! - Красава, Влад, просто лучший. - Петя с силой хлопал меня по плечу, а его глаза горели от восторга. - Стой, стой, не вертись. - Костя вдруг бесцеремонно схватил меня за подбородок и повернул мою голову к свету. На его обычно угрюмом лице играла широкая ухмылка. - Князев, у тебя тут улика. Парни, держите его, надо стереть помаду... - Пусти, Костян! - я попытался вырваться, но Вася уже лез ко мне с каким-то бумажным платком. - Да погоди ты, там помада! - ржал Вася, пытаясь оттереть мне щеку. - Причем ладно бы на щеке... Князь, она же тебе аккурат в уголок губ припечатала! Это считается за полноценный поцелуй, я отвечаю! Ещё полсантиметра вправо - и мы бы тут все сознание потеряли от шока. - Да отвалите вы! - я со смехом отпихнул их руки, чувствуя, как лицо горит так, будто я только что пробежал тридцать кругов в полной амуниции. Я провел тыльной стороной ладони по губам - на коже действительно остался едва заметный темный след от её блеска. Сердце до сих пор колотилось где-то в районе горла. Парни наконец немного успокоились и расселись по местам, но их улыбки никуда не делись. Костя стал серьезным, посмотрел на меня сверху вниз и негромко, но твердо сказал: - А если серьезно, Влад... Брат, признайся ей после соревнований. Прямо сегодня. Я замер, опуская руку. Подколы подколами, но Костян редко говорил такие вещи просто так. - Думаешь, стоит? - тихо спросил я, глядя на пустеющий лед, где технический персонал уже готовил площадку к следующему старту. - Мы же... ну, мы только общаться начали. И она такая... умная, сложная. А я хоккеист. - Да какой хоккеист, Князь, ты дебил? - Вася перестал улыбаться и серьезно посмотрел на меня. - Ты видел, как она на тебя посмотрела, когда калитку открыла? Ей плевать на твои оценки, поверь. Она так выступила, потому что верила, что ты на трибунах сидишь. - Вася прав. - кивнул Петя, закидывая рюкзак на плечо. - Не тупи. Вечером просто скажи ей всё как есть. Без этих твоих защитных барьеров. Она кремень, но сегодня ей нужно знать, что рядом есть кто-то, на кого можно опереться. Я посмотрел на парней. На этих оболтусов, с которыми мы каждый день толкались на льду, получали тумаки от тренера и делили одну раздевалку. Сейчас в их глазах не было ни капли издевки. Только настоящая, пацанская поддержка. - Ладно. - выдохнул я, чувствуя, как внутри зарождается какая-то безумная, глухая уверенность. - Признаюсь. Сегодня же. - Красавчик! - ухмыльнулся Костян. - И помаду с губ не стирай, тебе идет. - Пошел ты. - засмеялся я, смотря на следующую солистку. Жизнь, кажется, начала налаживаться. У меня появились друзья, девушка, за которую я готов глотку любому порвать, и надежда на счастливое будущее. В кармане завибрировал телефон. Варя: "Буду ждать тебя после соревнований у главного входа. Только без твоей шумной банды, пожалуйста. И спасибо за розы. Они идеальные". Я улыбнулся, пряча телефон обратно. "Шумная банда" уже вовсю обсуждала, где мы будем отмечать её победу, а я думал только о том, что эти 3 часа выступлений будут самыми долгими в моей жизни.

***

Я ждал её у главного входа, нервно переступая с ноги на ногу. Парни, как и обещали, тактично испарились, шумно направившись в сторону ближайшего фастфуда и пожелав мне на прощание "не быть тормозом". Двери спорткомплекса со скрипом приоткрылись, и на крыльцо вышла Варя. На ней уже были простые свободные спортивные штаны и объёмная серая толстовка, но на лице всё ещё оставался тот самый яркий, сияющий макияж, а тёмные волосы были уложены в сложную причёску. В руках она бережно держала охапку цветов: милый букет от мамы, помпезный - от Ольги Викторовны (кудрявая сука всё-таки решила примазаться к триумфу) и мои бордовые розы, которые она держала отдельно, ближе всего к себе. Она сделала шаг ко мне, слегка прихрамывая, и холодный вечерний майский воздух тут же окутал её облаком пара. - Привет ещё раз. - тихо сказала она, и на её губах появилась мягкая, немного усталая улыбка. - Не замерз тут? - Привет. Нет, нормально. - я сделал шаг навстречу, забирая у неё спортивную сумку и пару букетов, чтобы ей было легче идти. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и её рука показалась мне ледяной. - Ты как? Нога? - Жить буду. - Варя забавно сморщила нос. - Уколы ещё держат, но дома, чувствую, буду ползать. Зато... мы победили, Влад. И в соло, и в группе. Судьи поставили высшие баллы. - Я видел. - я смотрел на неё, и у меня внутри всё переворачивалось. Она стояла передо мной - такая хрупкая в этой огромной толстовке, уставшая до изнеможения, но абсолютно счастливая. И тут я вспомнил слова Костяна: "Признайся ей прямо сегодня". - Варя. - я остановился прямо посреди аллеи. Она тоже замерла, удивлённо взглянув на меня из-под длинных ресниц. - Что такое, Влад? Я глубоко вздохнул, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, и посмотрел ей прямо в глаза. Больше никаких барьеров. - Я... я хотел сказать тебе. В общем, я тоже никогда особо не верил в эту дружбу между парнем и девчонкой. И когда мы только начали общаться, я думал, что мы просто помогаем друг другу. Но сегодня... когда ты вышла на лёд. В этом синем платье. Когда ты прыгнула этот четверной, несмотря на боль... - я запнулся, подбирая слова, но решил говорить максимально просто. - Я понял, что ни о какой дружбе тут и речи быть не может. Ты мне нравишься, Варя. Очень. Я не хочу быть просто приятелем, с которым ты делаешь уроки или пьёшь чай. И я не хочу быть твоим "коммерческим проектом", я хочу быть твоим... парнем. Варя застыла. Её глаза широко распахнулись, а дыхание на секунду прервалось. Ветер слегка растрепал прядь волос, выпавшую из её причёски. Она молчала так долго, что у меня внутри всё успело покрыться коркой льда от страха. - Если это невзаимно, то ты так и скажи, я... Она вдруг сделала шаг ко мне. Почти вплотную. Опустила букет роз чуть ниже и посмотрела на меня снизу вверх - тепло, без капли своей обычной иронии. - Князев, ты дурак? - негромко спросила она, но в её голосе звенела нежность. - Почему? - растерялся я. - Ты думаешь я вчера хотела с тобой пойти гулять потому, что мне скучно? И поцеловала тебя на глазах у всей арены тоже? - Ну... - я опустил глаза. - Может ты все свои коммерческие проекты целуешь... - А ты всем своим не подругам даришь цветы? - расплылась в улыбке она. - Ты мне тоже нравишься, Влад. Давно. Ещё когда ты угрюмо сидел на задней парте и делал вид, что тебе плевать на весь мир. Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Всё оказало так просто. Никакого двойного дна. Никаких сложных уравнений. - Значит... Ты будешь моей девушкой? - напрямую спросил я, чувствуя, как глупая улыбка сама собой расползается по моему лицу. - Буду. - кивнула Варя, прищурившись. - А теперь, если ты не хочешь, чтобы твоя новая девушка упала прямо здесь на асфальт, забери у меня остальные цветы и помоги дойти до машины. Нога всё-таки начинает жутко болеть. Я рассмеялся, быстро перехватил все букеты в одну руку, а второй крепко и бережно обнял её за талию, прижимая к своему боку. - Слушаюсь. - шепнул я ей, помогая дойти до машины её матери. Варя, прихрамывая, открыла дверь, а потом обернулась ко мне. Её глаза сияли. - Спасибо, Влад. - прошептала она, и тут же, не давая мне опомниться, потянулась и быстро чмокнула меня в губы. Легкий, почти невесомый поцелуй, но он мгновенно зажёг пожар в моей груди. - До завтра. - До завтра. - ответил я, все ещё немного ошарашенный. Она села в машину, закрыла дверь. Я наблюдал, как её мама заводит двигатель, как машина плавно выезжает с парковки и медленно движется по аллее. Мое сердце бешено колотилось в груди, а по всему телу разливалось ощущение эйфории. Я был так счастлив, так чертовски счастлив, что мне хотелось кричать об этом на весь мир. Варя. Моя девушка. Я стоял посреди дорожки, провожая взглядом удаляющуюся машину, пока она не скрылась за поворотом. Широкая улыбка не сходила с моего лица. Я чувствовал себя так, будто мог взлететь. Мир вокруг казался ярче, звуки - громче, а воздух - чище. - Ну что, нагулялся? Голос. Знакомый до тошноты, обволакивающий холодом и презрением. Моментально вся эйфория схлынула, будто ледяной душ окатил меня с головы до ног. Сердце, только что ликующее, сжалось в неприятный комок. Я резко обернулся. Отец. Владимир. Он стоял в нескольких шагах позади меня, словно призрак, возникший из ниоткуда. Высокий, подтянутый, в дорогом пальто, наброшенном поверх безупречной рубашки. На лице его играла знакомая презрительная усмешка, а глаза, так похожие на мои, сверкали ледяным блеском. - Пора бы и домой, пока твоя... подружка не вернулась. - он произнес слово "подружка" с таким отвращением, будто оно было самым грязным ругательством. Его взгляд скользнул в ту сторону, куда уехала машина. – Это не твое дело. - прошипел я, чувствуя, как внутри меня начинает вскипать злость. Усмешка на лице отца стала шире, приобретя еще более гадкий оттенок. - Как быстро ты вскипаешь Владислав. - он сделал шаг ко мне, и я невольно напрягся. - Еще недавно ты, кажется, бегал за одной, сейчас уже другая. Надеюсь, эта хотя бы умеет держать язык за зубами и не станет рассказывать всякую чушь. Последняя фраза прозвучала, как удар под дых. Он говорил об Алисе. Той, с которой он... Той, которую он использовал, чтобы уязвить меня. Мои кулаки невольно сжались так сильно, что костяшки побелели. Кровь бросилась в голову, и в глазах запекло от жгучей ярости. - Ты мразь. - каждое слово вырвалось сквозь стиснутые зубы, сдавленным, хриплым шепотом. - Не смей. Не смей о ней даже говорить. Не смей трогать Варю. Я сделал шаг к отцу. Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Моё дыхание стало прерывистым. Высокий, крупный, как и я, он смотрел на меня сверху вниз, но не отступал. Его презрительная усмешка была наглее, чем когда-либо. - Что, хочешь ударить отца? - промурлыкал Владимир, явно наслаждаясь моей реакцией. - Сильный, да? Не зря на своём льду скачешь, хоккеист. Только вот на парковке эти твои приёмы не помогут, если папа не захочет, чтобы ты ими воспользовался. И не забывай, кто здесь за все платит. Его слова, наполненные скрытой угрозой и унижением, звенели в воздухе. Я был на грани. Еще один такой взгляд, еще одна такая фраза - и я бы точно не сдержался. Мои руки тряслись от ярости, а все мышцы напряглись до предела. Я видел в его глазах вызов, расчетливую провокацию. Он хотел, чтобы я сорвался. Хотел, чтобы я показал свою "невоспитанность", чтобы потом упрекнуть меня. - Иди домой, Владислав. - он слегка наклонил голову, и его тон стал чуть более жестким, но не менее ядовитым. - Пока не натворил глупостей. Мать тебя ждёт. Владимир развернулся и медленно, с достоинством пошел в сторону своей машины. "Мать тебя ждет". Эти слова, сказанные его мерзким, лощеным голосом, окончательно сорвали у меня резьбу. Он изменяет ей направо и налево, вытирает о неё ноги, а теперь говорит это мне с видом заботливого отца? Внутри меня будто рванул ядерный реактор. Красная пелена мгновенно застлала глаза. Вся злость, копившаяся годами - за маму, за Алису, за каждую секунду его издевательств - хлынула наружу. Я больше не соображал, что делаю. Передо мной был не отец. Перед мной был монстр, который заслуживал только одного. Я рванул вперед, почти не чувствуя под собой ног. Несколько мощных шагов - и я настиг его. Схватив его сзади за воротник дорогущего кашемирового пальто, я с силой развернул его к себе. На его лице промелькнуло мгновение чистого, первобытного страха, но я не дал ему опомниться. Вложив всю массу своего тела, всю силу хоккейного щелчка, все свои 5 лет тренировок в зале, я наотмашь вмазал ему кулаком прямо в челюсть. Раздался глухой, сочный треск. Отца отшатнуло назад, его идеальная укладка растрепалась, а из рассеченной губы брызнула кровь. Но он, сука, был крепким. Слишком крепким. Не успел я сделать следующий замах, как он с рыком бросился на меня. Владимир перехватил мою руку, заломил её за спину и с размаху припечатал меня спиной к стоявшему рядом чужому кроссоверу. Металл глухо зазвенел, и парковку тут же оглушил пронзительный, визжащий вой сработавшей сигнализации. - Ты совсем страх потерял, щенок?! - прорычал он мне в самое ухо, обдавая перегаром и дорогим одеколоном. Он давил мне предплечьем на горло, пытаясь зафиксировать. - Я тебя уничтожу! Из-под земли не достанешь... - Пошел ты! - выдохнул я. Я резко дернул бедром, используя хоккейную привычку уходить от силовых приемов у бортика, навалился на него всем весом и смог освободить руку. Этого достаточно. Резкий удар локтем назад - прямо ему в дыхалку. Отец согнулся, хватая ртом воздух, а я, развернувшись, добавил ему короткий, жесткий удар слева прямо в скулу. Он не удержался на ногах. С тяжелым глухим звуком Владимир повалился на асфальт, пачкая свое идеальное пальто в грязи и пыли парковки. Из его носа и рта текла кровь, он хрипел, пытаясь подняться. Глядя на него сверху вниз, я чувствовал себя безумцем. Сигнализация машины продолжала орать, надрывая барабанные перепонки, но для меня этот звук был где-то далеко. В ушах стучала собственная кровь. - Это тебе за маму! - заорал я во весь голос, чувствуя, как горло дерет от крика. - За каждую твою ложь, тварь! Отец попытался опереться на руку, злобно сплевывая кровь на асфальт, но я уже не мог остановиться. - А это за Алису! - выкрикнул я, и перед глазами вспыхнуло лицо моей бывшей девушки, которую этот ублюдок хладнокровно растоптал и забрал себе просто для того, чтобы показать мне мою ничтожность. Я замахнулся ногой, целясь тяжелым ботинком ему прямо в живот, чтобы заставить его согнуться пополам. Чтобы он наконец-то почувствовал хоть каплю той боли, которую причинял нам годами. Я хотел забить его до смерти ногами прямо здесь, на этой грязной парковке. Я хотел его убить. - Князев! Вдруг меня сзади обхватили чьи-то мощные руки. Трое парней мертвой хваткой вцепились мне в плечи и потащили назад. Я дергался, как дикий зверь, пытаясь вырваться, тяжело дыша и буквально захлебываясь собственной яростью. - Пустите! Пустите меня, я убью его! - орал я, перекрикивая сирену. - Тихо, Князь, тихо! Ты чего творишь?! - раздался над ухом испуганный голос Пети. Он, Костя и Вася, наши пацаны из команды, только что вернулись из фастфуда с коробками пиццы, которые теперь валялись на асфальте. - Ты же его искалечишь! Ментов вызовут, тебе карьеру закроют! - Мне плевать! Пустите! - я рвался вперед, но пацаны держали крепко, блокируя мои движения. Владимир тем временем медленно поднялся на колени, вытирая лицо тыльной стороной ладони. На его лице, перепачканном кровью и грязью, не было раскаяния. Только бешеная, животная злоба и... какая-то торжествующая, больная ухмылка. Он посмотрел на меня снизу вверх, тяжело дыша. - Ты такой же псих, как и 2 года назад. - прохрипел он, поднимаясь на ноги и пошатываясь. - Ты труп, Владислав. Ты больше не получишь от меня ни копейки. - Да пошел ты со своими деньгами! - крикнул я ему в ответ, чувствуя, как силы постепенно покидают меня, оставляя лишь звенящую пустоту внутри. - Попробуй только сунуться к Варе или маме - я тебя прирежу! Слышишь меня?! Петя, Вася и Костя тащили меня прочь, к выходу с парковки, пока сигнализация чужой машины продолжала истошно выть, привлекая внимание прохожих. Я шел, едва волоча ноги, глядя на свои разбитые в кровь костяшки пальцев, и понимал: назад дороги больше нет. Мой личный ад только что начался.