Часть 5. Браслет

      За три дня до званого ужина у лорда Ривза Лондон взорвался новостью: герцог Нортумбрийский официально объявил о помолвке с мисс Близой, племянницей графини Эшфорд. Объявление напечатали в утренних газетах — сухо, без подробностей, ровно три строки, от которых у половины светских дам случилось расстройство нервов.       — Три строки! — леди Кавендиш, как передала тётя, швырнула газету в камин. — Три строки о самой скандальной помолвке сезона! Он даже не удосужился написать «счастлив объявить»!       — Он вообще редко удосуживается, — заметила Близа, когда тётя пересказывала эту сцену за завтраком.       — Тебя это не волнует? — Тётя всплеснула руками. — Весь Лондон говорит, что ты выходишь за него из-за денег!       — Так и есть.       — Близа!       — Что? — Она спокойно намазала маслом тост. — Мы с вами знаем, что это правда. Он знает. Теперь и весь Лондон знает. По крайней мере, нам не придётся притворяться.       Тётя застонала и приложила платок ко лбу. Близа молча жевала тост. Притворство притворством, а завтрак должен быть съеден.       После полудня прибыл Леви.       На этот раз — с соблюдением всех формальностей: в экипаже с гербом, с букетом белых роз и с поверенным. Мистер Грейвз, сухой старик в очках, тащил за собой саквояж с бумагами. Брачный контракт, который он разложил на столе в гостиной, занимал четырнадцать страниц.       Близа сидела напротив Леви, сложив руки на коленях, пока поверенный зачитывал пункты. Тётя нервно теребила веер. Леви был абсолютно неподвижен — только пальцы правой руки едва заметно постукивали по подлокотнику.       — ...ежегодное содержание супруги в размере трёх тысяч фунтов, — бубнил Грейвз, — право проживания в любом из поместий герцога, право распоряжаться домашним хозяйством, отдельный счёт в банке, пожизненная рента в случае смерти супруга...       — Достаточно, — прервал Леви. — Мисс Близа, вас что-нибудь не устраивает?       Она подняла глаза от бумаг.       — Пункт седьмой. «Супруга обязуется не покидать пределов основного поместья без письменного разрешения супруга».       Леви перевёл взгляд на Грейвза. Взгляд был короткий, но поверенный побледнел.       — Это стандартная формулировка, — забормотал он. — Во всех контрактах...       — Уберите, — сказал Леви.       — Но, ваша светлость...       — Уберите. И пункт девятый тоже — про «неразглашение семейных дел». Я не собираюсь заклеивать жене рот.       Грейвз открыл рот, закрыл и принялся вычёркивать пункты. Тётя смотрела на Леви так, будто у него выросли крылья.       Близа поймала его взгляд и едва заметно кивнула. Он ответил таким же кивком. Ни слова не было сказано, но всё было понятно: сделка честная.       Через час контракт был подписан. Четырнадцать страниц сократились до восьми. Грейвз, всё ещё бледный, собрал бумаги и откланялся. Тётя убежала на кухню — праздновать, как она выразилась, «единственный удачный день за последние десять лет».       Леви и Близа остались вдвоём.       — Три тысячи фунтов в год, — произнесла она задумчиво. — Это больше, чем мой отец заработал за всю жизнь.       — Это меньше, чем я трачу на конюшню. — Леви пожал плечами. — Если хотите, сумму можно увеличить.       — Не хочу. — Она встала, подошла к окну. — Дело не в деньгах.       — А в чём?       — В том, что вы вычеркнули эти пункты. — Она повернулась к нему. — Не попросили. Не предложили обсудить. Просто вычеркнули. Почему?       Леви подошёл к ней. Остановился на том же расстоянии, что и всегда — руку протянуть можно, но он не протягивал.       — Потому что это неправильно, — сказал он просто. — Запирать человека. Даже если этот человек — твоя жена.       — Вы странный герцог.       — Я знаю.       Она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент дверь распахнулась и в гостиную вихрем ворвалась горничная.       — Мисс Близа! Там... там леди Кэтрин! Она требует вас принять! Говорит, что это срочно!       Близа и Леви переглянулись.       — Пусть войдёт, — сказала Близа.       Кэтрин вплыла в гостиную, как фрегат под всеми парусами. Раскрасневшаяся, с горящими глазами, в дорожном платье — явно приехала в спешке. Увидев Леви, она на мгновение запнулась, но тут же взяла себя в руки.       — Кузина, — процедила она, растягивая губы в улыбке, — я слышала о твоей помолвке. Поздравляю.       — Благодарю. — Близа даже не попыталась улыбнуться в ответ.       — Я приехала, чтобы лично... извиниться за то недоразумение с браслетом. — Кэтрин говорила громко, явно для того, чтобы слышал Леви. — Это была ужасная ошибка. Я не знаю, как браслет оказался в твоём ридикюле. Кто-то, должно быть, подбросил его.       — Кто-то, — повторила Близа ровно.       — Именно. — Кэтрин перевела дыхание. — И я хочу, чтобы между нами не было вражды. Мы же семья.       В комнате повисла тишина. Леви стоял у камина, не вмешиваясь, но наблюдая. Близа смотрела на кузину и думала о том, что ещё неделю назад эта девушка с лёгкостью уничтожила бы её репутацию. И уничтожила бы, если бы не вмешательство герцога.       — Хорошо, — сказала Близа. — Я принимаю твои извинения.       Кэтрин расцвела улыбкой — слишком яркой, слишком быстрой.       — Чудесно! Я знала, что ты поймёшь. — Она шагнула ближе, понизила голос. — Послушай, я хочу сделать тебе подарок. В знак примирения. У меня есть приглашение на званый ужин к лорду Ривзу в четверг. Это очень закрытое мероприятие, только избранные. Я могла бы взять тебя с собой.       Близа моргнула. Леви, стоявший у камина, не шелохнулся, но она почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее.       — У меня уже есть приглашение, — сказала она медленно. — Лорд Ривз прислал его лично.       Улыбка Кэтрин дрогнула.       — Лично? Тебе?       — Мне и моему жениху. — Близа позволила себе лёгкую улыбку. — Мы будем в четверг. Спасибо за заботу, кузина.       Кэтрин явно не ожидала такого поворота. Она перевела взгляд на Леви, словно искала поддержки, но наткнулась на его холодные серые глаза и тут же отвела взгляд.       — Что ж... — Она поправила шляпку. — Тогда увидимся в четверг.       — Непременно.       Когда за Кэтрин закрылась дверь, Близа выдохнула и опустилась в кресло.       — Она что-то знает.       — Не знает, — отозвался Леви, отходя от камина. — Чувствует. Она была у Ривза, и он велел ей помириться с вами. Чтобы вы были на ужине.       — Зачем ему это?       — Чтобы наблюдать. — Леви подошёл к ней ближе. — Ривз умён. Он понимает, что я вернулся не просто так. Он хочет посмотреть на нас вместе. Оценить угрозу.       — И что мы будем делать?       — Играть. — Он протянул ей руку, помогая встать. — Вы готовы, мисс Близа?       Она приняла его руку. Поднялась. Посмотрела ему в глаза.       — Готова, ваша светлость.       Он чуть наклонил голову:       — Леви. Просто Леви. Хотя бы когда мы одни.       — Леви, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Это сокращение от Леонарда?       — Нет. Это просто Леви. Мать назвала меня в честь кого-то, кого потом вычеркнули из семейных книг. Никто не помнит, кого именно. — Он отпустил её ладонь. — Буду ждать вас в четверг. Не опаздывайте.       И ушёл, оставив её стоять посреди гостиной с этим странным чувством: будто она только что узнала о нём что-то важное. Что-то, чего он сам, возможно, до конца не понимал.       Четверг наступил слишком быстро.       День ушёл на приготовления. Тётя носилась по дому, как ураган: платье нужно было погладить, причёску — поправить, перчатки — сменить, потому что на левой обнаружилась крошечная дырочка. Близа позволяла себя одевать, причёсывать и затягивать в корсет, но мыслями была далеко.       Она думала о Ривзе. О том, как войдёт в его дом, как будет сидеть за его столом, как будет улыбаться человеку, который разорил её отца и довёл до самоубийства брата её жениха. Она думала об этом и не чувствовала страха — только холодную, спокойную решимость.       В семь вечера к дому подъехал экипаж Леви. На этот раз без герба — тёмный, неприметный, но с кучером, который выглядел так, будто мог справиться с тремя грабителями одновременно.       Леви ждал её в карете. Когда она села напротив, он окинул её быстрым взглядом и коротко кивнул:       — Хорошо выглядите.       — Это всё тётя. Она умеет творить чудеса из старого шёлка.       — Дело не в шёлке. — Он постучал в стенку кареты, и лошади тронулись. — Дело в том, как вы держитесь. Вы не боитесь.       — А должна?       — Большинство людей боятся Ривза. Даже те, кто не знает, что он собой представляет. Чувствуют.       — Я не большинство.       — Я заметил.       Карета катила по вечернему Лондону. За окнами проплывали фонари, витрины, редкие прохожие. Близа смотрела на город и думала о том, что ещё неделю назад она была никем — бесприданницей с острым языком. А теперь она едет в дом врага, держа за руку герцога.       — Леви, — сказала она тихо.       — Да?       — А если план не сработает? Если Ривз что-то заподозрит и мы не добудем бумаги?       Леви помолчал. Потом ответил:       — Тогда мы придумаем другой план.       — А если вообще ничего не получится?       — Получится. — Его голос прозвучал жёстко. — У меня было пять лет на подготовку. Этот ужин — только начало. Сегодня мы не полезем в его сейф. Сегодня мы просто будем гостями. Улыбаться, есть, поддерживать светскую беседу. Пусть он расслабится. Пусть решит, что мы не опасны.       — А мы опасны?       — Очень. — Он посмотрел ей в глаза. — Особенно вы.       Близа не успела спросить, что он имел в виду: карета остановилась у ярко освещённого особняка, где у парадного входа уже выстроились лакеи в ливреях.       Ужин у лорда Ривза начался.       Особняк Ривза поражал роскошью. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины в тяжёлых золотых рамах. Каждая деталь кричала о богатстве — но Близа, проходя через анфиладу комнат под руку с Леви, заметила то, чего не замечала раньше: в этом доме не было вкуса. Только деньги. Грубые, наглые, выставленные напоказ.       — Мои дорогие гости! — Лорд Ривз вышел встречать их лично. Высокий, представительный, с седеющими висками и улыбкой, которая никогда не достигала глаз. — Герцог Нортумбрийский! Какая честь. И ваша очаровательная невеста.       Он поцеловал руку Близе. Его губы были сухими и холодными. Ей стоило усилий не отдёрнуть пальцы.       — Благодарю за приглашение, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Ваш дом прекрасен.       — Вы мне льстите. — Ривз засмеялся, но взгляд его был цепким, изучающим. — Прошу, проходите. Гости уже собрались. Леди Кэтрин, ваша кузина, тоже здесь. Она будет рада вас видеть.       Близа и Леви прошли в столовую. За длинным столом сидели человек пятнадцать — сливки лондонского общества. Кэтрин действительно была здесь: она сидела неподалёку от хозяина и при виде Близы натянуто улыбнулась. Рядом с ней сидел молодой человек с усиками — кажется, какой-то баронет, известный своей склонностью к сплетням.       Ужин прошёл как в тумане. Перемена блюд, вино, светские разговоры. Близа улыбалась, смеялась, когда нужно, и ловила каждое слово Ривза. Леви сидел рядом, спокойный и холодный, как статуя, и, когда требовалось, вставлял короткие фразы.       К середине вечера Близа заметила, что Ривз смотрит на неё слишком пристально. Не как мужчина на женщину — как игрок на шахматную доску.       — Мисс Близа, — обратился он к ней через стол, — я слышал, вы из провинции. Как вам Лондон?       — Шумный, — ответила она, улыбаясь. — Но я начинаю привыкать.       — А ваш жених? — Ривз перевёл взгляд на Леви. — Он, говорят, не любит Лондон. Пять лет не появлялся. И вдруг — вернулся. Что же заставило вас передумать, ваша светлость?       Леви поднял бокал с вином. Посмотрел на Ривза поверх края.       — Обстоятельства, — сказал он коротко.       — Загадочно. — Ривз улыбнулся шире. — Обожаю загадки.       — Не сомневаюсь.       За столом повисла короткая, но ощутимая пауза. Кто-то кашлянул. Кэтрин слишком громко засмеялась над шуткой соседа.       А потом случилось то, чего Близа не ожидала.       Ривз поднялся, обошёл стол и остановился за её спиной.       — Мисс Близа, — произнёс он негромко, но так, что слышали все, — я восхищён вашей историей. Провинциальная девушка, которая покорила сердце самого закрытого герцога Англии. Это достойно романа.       — Благодарю, — ответила она, не оборачиваясь.       — Я хотел бы преподнести вам небольшой подарок. В честь вашей помолвки. — Он сделал знак лакею, и тот подал бархатную коробочку. Ривз открыл её.       Внутри лежал браслет. Золотой, усыпанный изумрудами. Почти точная копия того, что Кэтрин подбросила ей на балу.       — Это фамильная вещь, — сказал Ривз. — Принадлежала моей покойной жене. Я хочу, чтобы она была у вас. В знак... добрых отношений между нашими семьями.       Зал замер. Близа чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, настороженные. Она понимала: это провокация. Намёк на скандал. Ривз хотел посмотреть, как она отреагирует.       Леви напрягся рядом с ней. Она почувствовала это кожей — как натянулась струна.       И тогда она сделала то, чего не ожидал никто.       — Лорд Ривз, — сказала она звонко, — это изумительная вещь. Но я вынуждена отказаться.       — Отказаться? — Его брови поползли вверх. — Почему же?       — Потому что мой жених, — она положила ладонь на руку Леви, — уже подарил мне браслет. И я поклялась себе, что никогда не надену другой.       Ривз моргнул. Кэтрин перестала дышать. Кто-то ахнул.       Леви повернулся к Близе. В его глазах на долю секунды мелькнуло что-то, чего она ещё не видела. Удивление? Восхищение? Потом он перевёл взгляд на Ривза и произнёс ледяным тоном:       — Вы слышали леди, Ривз. Уберите коробку.       Ривз помедлил. Улыбка его стала натянутой, но он справился — закрыл коробку, вернул лакею, развёл руками:       — Что ж, я восхищён вашей верностью, мисс Близа. Герцог — счастливчик.       — Я знаю, — сказала Близа. И улыбнулась самой невинной улыбкой, на какую была способна.       Остаток вечера прошёл без происшествий. Ривз больше не приближался. Кэтрин не поднимала глаз. Гости пили, ели и делали вид, что ничего не случилось.       В карете, когда двери закрылись и экипаж тронулся, Близа выдохнула и откинулась на сиденье. Её била дрожь.       — Я соврала, — сказала она. — Вы не дарили мне браслета.       — Знаю. — Леви смотрел на неё в полутьме кареты. — Завтра подарю.       — Вы не обязаны.       — Обязан. — Он помолчал. — Вы сыграли блестяще. Он ждал, что вы растеряетесь. А вы...       — А я что?       — А вы его переиграли.       Карета катила сквозь ночной Лондон. Где-то вдалеке пробили часы на башне. Близа закрыла глаза и позволила себе минутную слабость — просто чувствовать, как экипаж покачивается на брусчатке, как пахнет кожей сидений и чем-то ещё — кажется, его одеколоном.       — Леви, — сказала она тихо.       — Да?       — Я, кажется, начинаю входить во вкус.       В темноте ей показалось, что он улыбнулся. Но она не была уверена.