Часть 12. Разведка

      Утро началось с новостей.       Близа спустилась к завтраку позже обычного — ночь почти без сна давала о себе знать, — и застала Леви в малой столовой за грудой утренних газет. Он не читал их — он их сканировал, быстро перебирая страницы и откладывая в сторону те, где не было нужной информации. Перед ним стояла нетронутая чашка чая, уже успевшая остыть.       — Что-нибудь есть? — спросила Близа, усаживаясь напротив.       — Никаких следов Ривза, — ответил он, не поднимая глаз. — Но зато полно сплетен о нас. «Таймс» пишет, что наша свадьба — самая ожидаемая за последние десять лет. А «Морнинг пост» утверждает, что я женюсь на вас из-за денег.       — Но у меня нет денег.       — Их это не волнует. — Он отложил газету и поднял на неё глаза. — Как вы спали?       — Плохо. — Она налила себе чаю. — Всё думала о вчерашнем. О том, что мы опоздали.       — Мы не опоздали. Мы просто ещё не закончили. — Леви взял со стола небольшой колокольчик и позвонил. Через минуту в дверях появился Матиас. — Есть новости от наших людей?       — Да, ваша светлость. — Камердинер вынул из кармана сложенный листок. — Человек из типографии на Флит-стрит. Он признался, что печатал фальшивые документы для Ривза. Говорит, что сегодня вечером должен передать их лично. Встреча назначена в трактире «Красный лев» в Уайтчепеле.       — В Уайтчепеле, — повторил Леви. — Это же район доков. Бедно, грязно, полно головорезов. Хорошее место, чтобы спрятаться.       — Идеальное, — подтвердил Матиас. — Наши люди уже там. Трактир под наблюдением.       — Передайте: пусть не спугнут. Мы должны взять Ривза живым.       Матиас поклонился и исчез так же бесшумно, как появился.       Близа смотрела на Леви поверх чашки.       — Вы думаете, он придёт лично?       — Нет. Он пришлёт кого-то за документами. Ривз не ходит в Уайтчепел — он слишком боится испачкать ботинки.       — Тогда зачем нам наблюдать за трактиром?       — Потому что тот, кто придёт, знает, где прячется Ривз. Мы возьмём его и заставим говорить. — Он помолчал. — Я не люблю такие методы. Но выбора нет.       — Я понимаю.       — Понимаете? — Он посмотрел на неё внимательно. — Я думал, вас это оттолкнёт. Жёсткость. Допросы. Вся эта грязь.       — Меня отталкивает несправедливость. А это — другое.       Леви чуть наклонил голову, словно заново её оценивая.       — Вы постоянно меня удивляете.       — Это плохо?       — Нет. — Он взял наконец остывшую чашку и сделал глоток. — Это... освежает.       День прошёл в приготовлениях.       Леви уехал на встречу с прокурором, оставив Близу в особняке с теми же четырьмя охранниками и наказом не открывать двери никому, кроме Матиаса. Она пыталась занять себя делами: написала письмо тёте, перебрала платья, приготовленные для свадьбы, даже попробовала читать. Но мысли всё время возвращались к вечеру. К трактиру в Уайтчепеле. К Ривзу.       В пять часов вернулся Леви — мрачнее обычного.       — Прокурор медлит, — сказал он, едва переступив порог. — Говорит, что улик достаточно для ареста, но недостаточно для суда. Нужны показания самого Грея.       — Но Грей в Нортумберленде.       — Я отправил за ним людей. Они будут здесь завтра к вечеру. — Леви стянул перчатки. — Значит, слушание послезавтра, в день свадьбы.       Близа подошла к нему и положила ладонь на грудь, туда, где под сюртуком билось сердце.       — Значит, у нас будет лучший свадебный подарок, — сказала она. — Правосудие.       Леви накрыл её ладонь своей.       — Вы удивительный оптимист, Близа.       — Я не оптимист. Я просто верю в вас.       Он хотел что-то ответить, но в этот момент в дверях показался Матиас — на этот раз взволнованный, что с ним случалось крайне редко.       — Ваша светлость, — он откашлялся, — простите, что прерываю. Только что прибыл посыльный от лорда Ривза.       В холле воцарилась тишина.       — Снова? — Леви отпустил руку Близы и повернулся к камердинеру. — Где он?       — Ждёт у чёрного хода. Говорит, у него устное послание. Отказывается передавать кому-либо, кроме вас.       — Ведите в кабинет. Я сейчас приду.       Когда Матиас ушёл, Близа схватила Леви за рукав:       — Не ходите один.       — Я и не собираюсь. Со мной будет охрана.       — Я серьёзно. Это может быть ловушка. Ривз знает, что вы загнали его в угол. Загнанная крыса кусается.       — Знаю. — Он мягко высвободил рукав. — Именно поэтому я иду. Чтобы наконец поймать эту крысу.       Посыльный оказался молодым парнишкой лет четырнадцати, одетым в лохмотья докера. Он мял в руках кепку и испуганно озирался на мрачные портьеры и сурового герцога, сидевшего за массивным дубовым столом.       — Ну? — произнёс Леви. — Говори.       — Лорд Ривз велел передать, — парнишка шмыгнул носом, — что он согласен сдаться. Но только в обмен на гарантии.       — Какие гарантии?       — Что ему сохранят жизнь. И что вы... вы лично приедете за ним. Сегодня. Один. В пакгауз номер семь на Лаймхаус-док.       Леви молчал. Близа, стоявшая в углу кабинета, заметила, как напряглись его плечи.       — И всё? — спросил он наконец.       — Всё, сэр.       — Кто дал тебе это поручение?       — Какой-то джентльмен в Уайтчепеле. Заплатил пять шиллингов. Я его не знаю.       — Опиши.       Парнишка наморщил лоб:       — Высокий. Седой. С тростью. Серебряный набалдашник в виде змеи.       Леви и Близа переглянулись. Ривз. Лично.       — Хорошо. — Леви встал. — Матиас проводит тебя на кухню, покормят. Ты останешься здесь до завтра.       — Но, сэр...       — Это не просьба.       Парнишка сглотнул и кивнул. Матиас взял его за плечо и вывел из кабинета.       Когда дверь закрылась, Близа вышла из своего угла.       — Вы не можете туда идти.       — Знаю.       — Леви, это очевидная ловушка.       — Знаю. — Он подошёл к окну и уставился на серое лондонское небо. — Именно поэтому я пойду.       — Что?!       Он повернулся к ней:       — Подумайте, Близа. Ривз назначил встречу в пакгаузе. Он думает, что я приду один. Он думает, что я настолько самонадеян, чтобы поверить в его «сдачу». Но я не приду один. Я приведу людей прокурора, констеблей, всех, кого смогу. Мы возьмём его сегодня ночью.       — А если он не там? Если это отвлекающий манёвр? Если, пока вы будете в доках, он придёт сюда? — Она шагнула к нему. — Вспомните Грея. Вспомните охотничий домик. Вспомните, как он всегда был на шаг впереди.       Леви смотрел на неё, и в его глазах шла борьба.       — Я усилю охрану, — сказал он наконец. — Вы будете в безопасности. Матиас и четверо моих людей останутся с вами.       — А вы?       — А я пойду и закончу это. — Он взял её лицо в ладони. — Близа. Послушайте меня. Я обещал вам, что Ривз ответит за всё. Я обещал, что мы поженимся через три дня. Я обещал, что у нас будет будущее. Я сдержу эти обещания. Но для этого мне нужно, чтобы сегодня вы остались здесь и доверились мне. Вы сможете?       Она смотрела в его серые глаза, на тёмные круги под ними, на решительную складку губ — и понимала, что спорить бессмысленно. Он уже принял решение. И часть её ненавидела его за это. Но другая часть — большая — любила. Именно за это.       — Хорошо, — сказала она тихо. — Но пообещайте мне ещё кое-что.       — Всё, что угодно.       — Вернитесь.       Он наклонился и поцеловал её — на этот раз не в лоб. В губы. Коротко, но так, что у неё перехватило дыхание.       — Обещаю, — сказал он.       Ночь выдалась безлунной.       Близа сидела в гостиной на втором этаже — той самой, с окнами на площадь. Все шторы были задёрнуты, газовые лампы притушены. В комнате, кроме неё, находились Матиас и двое охранников. Ещё двое дежурили внизу, в холле.       Леви ушёл два часа назад — как только стемнело. С ним ушли шестеро вооружённых людей и двое агентов прокурора. План был прост: окружить пакгауз, выждать, пока Ривз себя обнаружит, и взять его живым. Но Близа знала: планы Ривза никогда не были простыми.       — Который час? — спросила она, даже не надеясь на ответ.       — Половина десятого, мисс, — отозвался Матиас.       — Слишком тихо.       — Это хорошо, мисс. Тишина означает, что всё идёт по плану.       — Или что всё уже пошло не так.       Матиас не ответил. Он стоял у двери, прямой и невозмутимый, но Близа заметила, что его рука лежит на рукояти пистолета. Значит, он тоже нервничал.       В половине одиннадцатого внизу послышался шум: шаги, приглушённые голоса, стук входной двери. Близа вскочила.       — Сидите, мисс! — рявкнул Матиас. — Я проверю.       Он вышел, закрыв за собой дверь. Близа замерла. Охранники напряглись. Тишина тянулась мучительно долго — минуту, две, три.       Потом дверь открылась, и на пороге появился Матиас. Лицо его было бледным.       — Мисс Близа, — сказал он, — его светлость вернулся. Но...       Он не успел договорить. Близа уже бежала мимо него, вниз по лестнице, в холл.       Леви стоял у входа. Плащ его был разорван на левом плече, из раны на предплечье сочилась кровь, пропитывая белую ткань рубашки. Лицо было серым от усталости — но глаза блестели тем самым холодным огнём, который она так хорошо знала.       — Всё кончено, — сказал он, увидев её. — Ривз у нас.       — Вы ранен. — Она бросилась к нему, даже не дослушав. — Немедленно позвать врача! Матиас!       — Уже послали, мисс. — Камердинер уже спускался по лестнице с бинтами и чистой водой. — Его светлость отказался ждать врача, пока не увидит вас.       — Потому что я обещал вернуться. — Леви чуть усмехнулся, но усмешка вышла кривой — боль давала о себе знать. — И потому что рана пустяковая. Царапина.       — Это не царапина, — отрезала Близа. — Садитесь. Немедленно.       Он сел — скорее упал — на ступеньку лестницы, которую она ему указала. Матиас принялся разрезать рукав, а Близа держала Леви за руку — ту, что была цела, — и даже не пыталась скрыть дрожь.       — Как это случилось? — спросила она.       — Ривз ждал в пакгаузе. Один. Без охраны. Когда мы вошли, он стоял посреди комнаты, подняв руки. Сказал, что сдаётся.       — Но вы не поверили.       — Нет. — Леви поморщился, пока Матиас промывал рану. — И правильно сделал. У него был спрятан пистолет за ящиками. Один из его людей выскочил из темноты и выстрелил. Пуля прошла по касательной. Агенты прокурора схватили стрелявшего. Ривз пытался бежать через чёрный ход, но мои люди перекрыли выход.       — И где он сейчас?       — В Тауэре. Под охраной. Завтра утром первое слушание. Послезавтра — суд. — Леви поднял на неё глаза. — Мы сделали это.       Близа не знала, плакать ей или смеяться. В итоге она сделала и то, и другое: слёзы текли по щекам, а губы растягивались в улыбке.       — Вы безумец, — сказала она. — Настоящий безумец. Обещали вернуться целым, а сами...       — Я вернулся. — Он сжал её пальцы. — И я жив. Остальное — мелочи.       — Мелочи... — Она покачала головой, но продолжала улыбаться. — Когда мы поженимся, я запрещу вам ловить преступников. Будете сидеть в библиотеке и читать книги.       — Звучит скучно.       — Скука — это роскошь. Вы сами говорили.       — Говорил. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал. — Но если скука будет с вами, я, пожалуй, согласен.       Матиас закончил перевязку и деликатно удалился, сделав знак охранникам. В холле остались только они двое: усталый, раненый герцог и его невеста, которая держала его за руку так, будто от этого зависела его жизнь.       — Послезавтра, — сказала она. — Через день мы поженимся.       — Да. — Он устало прикрыл глаза. — И у нас будет целая жизнь, чтобы скучать вместе.       — Не скучать, — поправила она. — Жить.       Он улыбнулся. И на этот раз улыбка была настоящей.