Часть 15. Ловушка

      Лондонский особняк Аккерманов просыпался медленно.       После суда над Ривзом и их поспешного возвращения из Нортумберленда дом ещё не вошёл в привычный ритм. Слуги ходили на цыпочках, газеты с кричащими заголовками о процессе оседали на столе в библиотеке, а в воздухе висело странное напряжение — смесь облегчения и тревоги.       Близа стояла у окна в их общей спальне и смотрела на серое лондонское небо. Обручальное кольцо — простое, золотое, без камней — мягко блестело на пальце. Они женаты уже почти неделю, но она всё ещё не привыкла к этому слову. «Муж». «Жена». Это звучало как обещание. Как начало чего-то очень большого.       Дверь открылась, и вошёл Леви. Без сюртука, в одной рубашке с закатанными рукавами. На левом предплечье белела свежая повязка — рана от пули в пакгаузе заживала медленно.       — Ты рано встала, — сказал он, подходя.       — Не спалось. — Она повернулась к нему. — Думала.       — О чём?       — О том, что всё кончено. Ривз в Тауэре. Суд позади. Приговор вынесен. А я всё равно не чувствую покоя.       Леви подошёл ближе и встал рядом, глядя в окно.       — Я тоже. Наверное, это нормально. Когда пять лет живёшь местью, трудно переключиться на мирную жизнь за одну неделю.       — Но мы хотя бы пытаемся.       — Пытаемся. — Он чуть усмехнулся. — Хотя ты пытаешься лучше меня.       Близа взяла его за руку. В этот момент в дверь постучали.       — Войдите, — сказал Леви.       На пороге появился Матиас. В руке он держал серебряный поднос, а на подносе — конверт из дешёвой бумаги, без герба, без печати.       — Ваша светлость, — камердинер явно был встревожен, — это доставили только что. Мальчишка с улицы принёс к чёрному ходу и убежал. Я счёл нужным показать вам немедленно.       Леви взял конверт. Вскрыл. Пробежал глазами по строчкам. Близа увидела, как напряглись его плечи.       — Что там? — спросила она.       Он молча протянул ей письмо.       «Герцог Нортумбрийский,       Ривза попытаются вывезти из Тауэра сегодня ночью. У него есть люди среди охраны. Если хотите помешать — будьте у восточных ворот в полночь. Приходите один.       Тот, кто желает вам добра».       — Ловушка, — сказала Близа, поднимая глаза.       — Разумеется.       — Ты ведь не собираешься туда идти?       Леви взял письмо и положил на каминную полку.       — Собираюсь.       — Леви! — Она схватила его за руку. — Ты ранен. Дело закрыто. Ривз осуждён. Зачем тебе снова рисковать?       — Потому что если письмо правдиво хотя бы наполовину — Ривз может сбежать. — Он посмотрел на неё. — А я не для того ловил его пять лет, чтобы упустить сейчас.       — Тогда пошли людей. У тебя есть связи. Позови прокурора, констеблей...       — Уже распорядился. Они будут у западных ворот. А я — у восточных.       — Ты хочешь быть приманкой.       — Я хочу быть уверенным, что он не уйдёт. — Леви помолчал. — Близа, я знаю, что ты хочешь поехать со мной. Я знаю, что ты скажешь: «мы делаем всё вместе». И ты права. Почти всегда. Но сегодня — нет.       — Леви...       — Послушай. — Он взял её за плечи. — Ты теперь моя жена. Не невеста, не союзница по сделке — жена. И моя главная обязанность — защищать тебя. Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Никогда.       — А если с тобой что-то случится? — Её голос дрогнул. — Ты думаешь, я себе прощу?       — Со мной ничего не случится. — Он коснулся её щеки. — Я обещаю.       — Ты уже обещал. В пакгаузе. И вернулся с пулей в плече.       — И всё равно вернулся. — Он чуть улыбнулся. — Верь мне. Пожалуйста.       Близа смотрела на него — на этого упрямого, невозможного человека, который стал её мужем. И понимала, что спорить бесполезно. Он уже всё решил.       — Хорошо, — сказала она тихо. — Но если ты не вернёшься к рассвету, я приеду за тобой сама. С пистолетом.       — Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — Именно поэтому я вернусь.       Ночь опустилась на Лондон, мрачная и беззвёздная.       К Тауэру Леви отправился не один — с ним поехали четверо вооружённых людей, проверенных ещё по Нортумберленду. Шестеро агентов прокурора ждали у западных ворот. План был прост: если кто-то действительно попытается вывезти Ривза, он попадёт в кольцо.       Восточные ворота Тауэра выходили на узкую улочку, зажатую между крепостной стеной и глухим фасадом старого склада. В это время ночи здесь было пусто и тихо — только ветер гонял по мостовой обрывки соломы.       Леви вышел из экипажа один, как и требовалось в письме. Левая рука на перевязи, правая сжимает пистолет. Он сделал несколько шагов к воротам. Тишина.       А потом из темноты, от стены склада, отделилась тень.       — Добрый вечер, герцог, — произнёс знакомый голос. — Я знал, что вы придёте.       Лорд Ривз стоял шагах в десяти. Он был не в тюремной одежде, а в тёмном плаще, и на руках его не было кандалов.       — Как вы выбрались? — спросил Леви, не опуская пистолета.       — У меня всё ещё есть друзья. — Ривз опёрся на трость. Серебряный набалдашник в виде змеи блеснул в свете одинокого фонаря. — Но не беспокойтесь: я здесь не для того, чтобы бежать. Я здесь, чтобы поговорить.       — Нам не о чем говорить.       — Ошибаетесь. — Ривз сделал шаг вперёд. — Вы думаете, что победили. Что справедливость восторжествовала. Но правда в том, что вы так и не узнали самого главного. Того, кто стоял за мной.       Леви напрягся.       — За вами?       — Вы правда думали, что я действовал в одиночку? — Ривз покачал головой. — У меня был покровитель. Очень влиятельный. Человек, которого вы знаете. Которому вы доверяете.       — Кто?       — А вот это уже предмет торга. — Ривз перевёл взгляд на окна особняка, где горел свет. — Ваша жена — умная женщина. Жаль, что она не приехала. С ней было бы проще договориться.       — Моя жена, — произнёс Леви ледяным тоном, — здесь не для того, чтобы с вами договариваться. И я тоже. Или вы говорите, что знаете, или я зову стражу.       — Стража уже здесь. — Ривз улыбнулся и поднял трость.       В тот же миг из темноты выступили люди — трое, с оружием. Они появились бесшумно, словно призраки. Леви понял, что его собственные люди, оставленные у экипажа, либо обезврежены, либо убиты.       — Не дёргайтесь, герцог, — сказал Ривз. — Я не хочу вашей смерти. Я хочу предложить сделку. Последнюю.       — Я не заключаю сделок с преступниками.       — А ваша жена заключила. В день, когда согласилась выйти за вас. — Ривз улыбнулся шире. — Брак по расчёту. Месть. Союз против меня. Разве это не сделка?       Леви молчал.       — Я предлагаю вам выбор, — продолжил Ривз. — Вы даёте мне уйти. Сегодня. Сейчас. А взамен я называю имя моего покровителя. Человека, который всё ещё на свободе. Который всё ещё при власти. И который гораздо опаснее меня.       — Почему вы предаёте его?       — Потому что он предал меня первым. Когда меня арестовали, он не шевельнул пальцем. Я для него — отработанный материал. Так пусть же он ответит за всё вместе со мной.       — Назовите имя. Тогда я, может быть, подумаю.       — Нет. — Ривз покачал головой. — Сначала — гарантии.       В этот момент вдалеке послышался топот ног. Факелы замелькали на стенах Тауэра — охрана наконец заметила неладное.       — Время вышло, — сказал Ривз. — Решайте, герцог. Или вы даёте слово, что дадите мне уйти, или имя умрёт вместе со мной.       Леви стоял неподвижно. Пять лет. Пять лет он шёл к этому моменту. И теперь, когда враг стоял перед ним, он должен был выбрать: справедливость — или правда. Месть — или раскрытие ещё большего зла.       — Я не дам вам уйти, — сказал он наконец. — Но я даю слово, что сохраню вам жизнь. Суд заменит казнь на пожизненное. И вы назовёте имя.       Ривз помолчал. Топот ног становился громче.       — Хорошо, — сказал он. — Доказательства — в моём загородном поместье. В кабинете, за картиной с охотничьей сценой. Там сейф. Код — 1847. Там вы найдёте всё. Письма. Счета. Расписки. Всё, что связывает его со мной.       — Имя, — потребовал Леви. — Сейчас.       Ривз посмотрел ему в глаза. И произнёс.       Леви побледнел.       — Вы лжёте.       — Я лгу всю жизнь, герцог. Но не сейчас.       В следующий миг площадь заполнилась людьми. Констебли схватили Ривза и его сообщников. Леви стоял посреди суеты, глядя в темноту, и не мог пошевелиться.       Имя, которое назвал Ривз, звучало у него в ушах. Имя человека, которому он доверял. Которого уважал. С которым работал последние недели.       Имя его друга.       Близа не спала.       Она сидела в библиотеке, закутавшись в плед, и смотрела на огонь. Часы пробили час ночи, потом два. Леви не возвращался.       В половине третьего у входной двери раздались шаги. Она вскочила и бросилась в холл.       Леви стоял на пороге. Живой. Невредимый. Но лицо его было белее мела.       — Что случилось? — Она подбежала к нему, схватила за руки. — Ты ранен?       — Нет. — Голос его прозвучал глухо. — Я в порядке.       — Тогда что?       Он посмотрел на неё. В его глазах стояла такая боль, какой она никогда раньше не видела.       — Близа, — сказал он, — Ривз назвал имя своего покровителя. Того, кто стоял за ним все эти годы.       — Кто?       Леви сглотнул.       — Мистер Грейвз. Наш поверенный. Друг моей семьи. Человек, который знал моего отца. Который помогал мне собирать улики против Ривза. Который был рядом с нами с самого начала.       Близа замерла.       — Этого не может быть.       — Я тоже так думал. Но Ривз сказал, где искать доказательства. И если это правда... — Он замолчал.       — Если это правда, — закончила она за него, — то он знает всё. О наших планах. О свидетелях. О каждом шаге, который мы делали.       — Да.       — И он прямо сейчас, возможно, уничтожает улики.       — Да. — Леви поднял на неё глаза. — Я должен ехать в его контору. Сейчас. Немедленно.       — Мы должны, — поправила Близа. — Мы едем.       На этот раз Леви не спорил. Он просто взял её за руку, и они вместе вышли в ночь.