Глава 15 Сквозь время
17 мая 2026, 13:46 Гермиона собралась за считанные минуты, буквально на бегу накинула мантию и выскочила из квартиры следом за Малфоем. Не теряя ни секунды, они аппарировали.
«Полицейский участок “Чаринг Кросс”», – отметила она про себя.
Она медленно повернулась к Драко, вглядываясь в его лицо в поисках ответа. Но он молчал, по‑прежнему не давая никаких объяснений. Ни единого слова.
– Что мы здесь делаем? – сердце колотилось от сочетания шока, неожиданности и лёгкой паники.
Парень не ответил. Его лицо было напряжённым, челюсть слегка выдавалась вперёд, а взгляд серых глаз блуждал по фасаду здания.
Он подтолкнул её к двери, которая с лёгким скрипом распахнулась, впуская их в тесный холл, пропитанный запахом старой бумаги, пыли и чего‑то едкого.
За стойкой сидел дежурный – мужчина с пышными усами. Его усталые глаза оторвались от журнала и уставились на нежданных гостей.
– Вам чем‑то помочь, молодые люди? – в голосе звучала нотка раздражения.
– Инспектор Гарт у себя? – холодно и безучастно бросил Малфой.
Мужчина окинул их презрительным взглядом – с головы до ног, будто оценивая, стоят ли они его внимания.
– Прямо по коридору и…
– И налево, да, знаю, – резко перебил его Драко, даже не взглянув в сторону дежурного, и двинулся вперёд.
Он уверенно рванул вперёд к нужной двери, его шаги гулко отдавались в узком коридоре. Девушка, чуть замешкавшись, бросилась следом, едва не споткнувшись.
– Драко! – резко прошипела она, хватая его за рукав и резко дёргая. – Да объясни ты наконец, что происходит?!
Он резко остановился, развернулся к ней всем телом.
– Нолан выследил его, – произнёс он тихо, почти шёпотом, наклоняясь к ней вплотную. – Этот тип уже несколько месяцев бродил по улицам, привлекал внимание. Всё твердил про какое‑то информационное бюро – а его уже лет пятнадцать как закрыли. Люди начали замечать, волноваться. В итоге его забрали в психцентр, но он умудрился сбежать. Каким‑то чудом.
– И где же он теперь? – её взгляд был острым, требовательным.
– Здесь, в участке.
Он толкнул дверь без стука, и они вошли в небольшой, душный кабинет. За столом сидел мужчина с усталым лицом и кучей бумаг. На его столе стояла едва начатая кружка кофе. Инспектор поднял взгляд на вошедших, и Гермиона заметила, как его глаза расширились при виде Драко.
– Мистер Малфой? – в его голосе прозвучало неподдельное удивление.
Гермиона узнала его сразу.
Август. Кабинет. Лишение прав. Разговор. Встреча с Малфоем – впервые за три года. Всё это пронеслось в памяти за долю секунды.
– Чем обязаны столь неожиданному визиту? – инспектор попытался взять себя в руки, но голос звучал напряжённо.
– Час назад к вам доставили мужчину, где он? – блондин не сводил с него взгляда.
Инспектор нервно поёрзал на стуле, бросил короткий взгляд на стопку бумаг.
– Он… в камере временного содержания.
– Отведите нас туда.
– Нет, – резко мотнул головой инспектор, – не положено!
– Гарт, это важно.
Мужчина тяжело, обречённо вздохнул, провёл рукой по лицу.
– Я не могу просто так провести вас к нему, – в его голосе звучала усталость. – Это против всех правил, чёрт возьми! Особенно после того, что случилось в прошлый раз… – он вдруг осекся, бросив быстрый взгляд на Гермиону.
Ей казалось, будто она находится внутри какого‑то заговора, о котором знают все, кроме неё.
Драко стремительно наклонился вперёд, упёрся ладонями в край стола, нависая над инспектором.
– Ты. Проведёшь. Нас. Туда, – произнёс он раздельно, чеканя каждое слово.
Гермиона растерянно переводила взгляд с Драко на инспектора и обратно, чувствуя, как нарастает напряжение. Каждый миг казался вечностью.
Мужчина нервно сжал переносицу, глубоко вдохнул, будто собираясь с последними силами.
– Как скажете, мистер Малфой, – выдавил он сквозь зубы. Резко отодвинув стул, он поднялся и направился к двери, нарочито громко стуча ботинками.
Коридор, по которому они шли, оказался ещё длиннее и теснее. Стены, выкрашенные когда‑то в унылый серо‑зелёный цвет, теперь покрылись пятнами сырости. Спустя минуту мужчина остановился у тяжёлой железной двери камеры.
– Вас здесь не было, – тихо произнёс он, глядя в глаза Малфоя.
Гермиона ничего не понимала. Что за тайны связывают этих двоих? Она решила, что разберётся позже – если, конечно, Драко соизволит что‑то объяснить.
Гарт ушёл. Скрылся за поворотом.
Из-за тусклого освещения девушка даже не сразу заметила, что в дальнем углу камеры, на койке сидел человек.
Драко бросил на неё короткий взгляд. В глубине его серых глаз она уловила тень беспокойства.
Он шагнул вперёд, практически вплотную к железным прутьям, вытащил из кармана пальто палочку и выставил вперёд.
– Люмос, – прошептал он.
Слабая вспышка света озарила камеру.
Грейнджер посмотрела на него с укором. Они всё ещё находились в магловском участке.
– Ты с ума сошёл?! – воскликнула она, резко дёрнув его за рукав.
– Он не магл, – прозвучал спокойный ответ.
– Кто это? – спросила она шёпотом, придвигаясь ближе.
Она сфокусировала зрение и только сейчас разглядела бледное лицо узника. Он сидел на кушетке, опустив голову, возможно, дремал, или просто был истощён. На нём была белая, слегка помятая больничная роба. И надпись. Кажется, там было что‑то написано на груди, чуть справа.
Гермиона напрягла зрение, вглядываясь в расплывающиеся буквы.
– На одежде что‑то написано, – констатировала она. – Если сбежал из центра, это может быть фамилия или название учреждения, – она нахмурилась, сосредоточилась. – Кларк, – единственное, что получилось разобрать. – Кларк, – снова произнесла Гермиона, вслушиваясь в звук имени. – Мистер Кларк? – рискнула она, обращаясь к узнику, и повторила громче, стараясь привлечь его внимание.
Мужчина вздрогнул. Его голова медленно поднялась.
– Мистер Кларк? – повторил Драко, коротко глянув на Гермиону.
– Всё верно, Агастус Кларк, – хрипло отозвался он, щурясь от белого свечения. – Мы с вами знакомы?
– Нет, – признался парень. – Но у нас будет время познакомиться по дороге, – Малфой воспользовался палочкой, чтобы вскрыть массивный замок.
Глаза Гермионы округлились.
– Но… как же Гарт?
– Об этом можно не волноваться, – бросил парень, с усилием отворяя тяжёлую железную дверь.
Девушка невольно покосилась на коридор, прислушиваясь к каждому шороху. Но всё же шагнула к Кларку, тот с трудом поднимался на ноги, судорожно цепляясь за край койки.
– Вам нужна помощь? – мягко спросила Грейнджер, осторожно протягивая руку.
Мужчина криво усмехнулся, но всё же принял её ладонь. Его пальцы были ледяными, а кожа – сухой и шершавой, как старая пергаментная бумага.
– Вы не похожи на тюремщиков, – хрипло пробормотал он, с трудом переставляя ноги. – Кто вы?
– Те, кому нужны ответы, – коротко бросил Драко, оглядываясь. – Идём.
Они торопливо двинулись по узкому, тёмному коридору, прижимаясь к стенам и стараясь держаться в тени. Агастус шёл еле‑еле, спотыкаясь на каждом шагу, но упорно отказывался просить о передышке. Гермиона шагала рядом, готовая в любой момент подхватить его.
– Куда мы направляемся? – негромко спросил мужчина.
– В безопасное место, – ответил блондин.
Гермиона оборачивалась на каждом шагу, ожидая погони, драки или чего-то похуже. Но ничего не было. Никого не было. Как будто все испарились.
Вопросов к Драко становилось всё больше и больше. Она задаст их потом. Обязательно.
***
– Безопасное место, серьёзно?! – воскликнула Гермиона с сарказмом, едва они переступили порог Арканума. Не дожидаясь, пока Драко закроет дверь, она резко развернулась к Ронде, застывшей в прихожей. – Ты была в курсе? – спросила она, глядя исподлобья. Ронда нервно мотнула головой, отводя взгляд. – Не смотри на меня так. Я знаю не больше твоего. – А Элеонора вообще в курсе? – Грейнджер перевела сердитый взгляд на Драко, который, казалось, полностью игнорировал ситуацию. – Она сама предложила, – глухо отозвался парень, осторожно поддерживая мужчину под локоть. Гермиона закатила глаза. Её дико раздражало то, что она всегда узнавала всё самая последняя. Они разместили Агастуса на диване в большой комнате. Он тяжело опустился на мягкие подушки, выглядя совершенно измождённым. Удивительно, как этот потрёпанный мужчина, ещё несколько минут назад лежавший в камере, идеально вписался в обстановку. Будто бы хозяином квартиры был он сам. Даже Спектр, флегматичный кот, которого обычно невозможно было поднять с места, внезапно проявил интерес к незнакомцу. – Мистер Кларк, – устало произнесла Грейнджер, склоняясь над ним. – Мы не успели с вами познакомиться, меня зовут Гермиона. А это Драко и Ронда, – она показала рукой в их сторону. Глаза Кларка, которые в камере были мутными и потерянными, теперь казались чуть яснее, хотя в них всё ещё читалась глубокая усталость. Он посмотрел на каждого из них по очереди, на секунду задержав взгляд на Драко. – Очень приятно, – ответил мужчина, его голос был хриплым. – Я... я благодарен вам. За то, что вытащили меня оттуда. – Мистер Кларк, за что вас задержали? – произнесла Грейнджер, сдвинув брови. Агастус провёл рукой по лицу. – Официально? За «нарушение общественного порядка и подозрительную деятельность», – произнёс он с горькой усмешкой. Гермиона слабо кивнула, пытаясь осмыслить услышанное. – Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, – мягко продолжила она, стараясь не давить. – Это я уже понял, – устало усмехнулся Агастус. – Все задают мне одни и те же вопросы. Снова и снова, – его взгляд стал отстранённым, будто он уже был где‑то далеко. Малфой, стоявший чуть поодаль у стены, заметно напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Мистер Кларк, вы знаете, что происходит в Лондоне? – произнесла Гермиона, её ресницы трепетали, как крылья испуганной бабочки. Мужчина резко вскинул голову, его глаза расширились, он явно ожидал совсем других вопросов. – В Лондоне? – переспросил он хрипло. – В Лондоне творится полный хаос, я это чувствую каждой клеточкой тела. Каждый удар сердца города, каждый всплеск магии, каждое… едва уловимое трепетание… Драко, до этого молча наблюдавший со стороны, шагнул ближе. – Конкретнее, Кларк. Что именно вы чувствуете? – Разлом, – просто ответил тот. – Трещина в ткани реальности. И она с каждым днём становится всё шире. – Почему вы так уверены в этом? – донёсся из угла голос Ронды. Она стояла у книжных полок, словно ища опору, и нервно потирала руки. Кларк медленно повернулся к ней. – Почему? – тихо повторил он. – Потому что я вижу… И слышу… Магия вырывается из‑под контроля. – Откуда же взялся этот разлом? – голос Гермионы дрожал. – Должны же быть какие‑то причины… предпосылки… – её мысли метались, пытаясь поймать ускользающую истину, найти логику в этом безумии, похожем на сон. Мужчина опустил взгляд в пол, плечи его слегка ссутулились, и на несколько долгих секунд в комнате повисла тишина. – Если вы что‑то знаете, – жёстко произнёс Малфой, делая шаг вперёд, – то самое время сейчас рассказать об этом. – Мистер Кларк, – Гермиона постаралась сделать тон максимально учтивым, – нам очень необходима ваша помощь. Мы хотим помочь, но без вас не сможем, – она смотрела на него с надеждой. Драко, стоявший рядом, бросил на неё странный взгляд – в нём читалось недоверие, словно он не понимал, зачем она тратит время на эти любезности. – Понимаете… – Агастус запнулся, взгляд его потускнел, – отчасти в том, что сейчас происходит, виноват я, – он замолчал на мгновение, затем решительно покачал головой. – Нет. В этом целиком и полностью моя вина. Но я не хотел… – его голос дрогнул. – Не думал, что всё так обернётся… – пальцы судорожно сжали край дивана. Грейнджер слушала, затаив дыхание. В груди что‑то сжалось от неожиданности. «Неужели перед нами сидит ответ на один из самых сложных вопросов?» – О чём вы говорите?! – воскликнула Ронда. – Что именно вы сделали?! – Моя ошибка была в том, что я создал, – мужчина опять замолчал. – Да сколько можно говорить загадками?! – возмутился парень, не сдержавшись. Гермиона метнула в его сторону предостерегающий взгляд и слегка покачала головой – мол, не время давить на человека. Затем вновь обратилась к гостю, стараясь говорить максимально спокойно и ровно: – Мистер Кларк, пожалуйста, расскажите всё по порядку. Что именно вы создали? Мы должны это знать. – Ещё с ранних лет я начал замечать, как быстротечно уходит время… День сменяется ночью, недели – месяцами, и так по кругу, пока не проходит год за годом, – голос Кларка звучал тихо, словно он говорил не столько с ними, сколько с воспоминаниями. Блондин раздражённо закатил глаза. Он уже понял, что история обещает быть бесконечно длинной. – Я видел, как увядают цветы, как стареют люди, как исчезают великие идеи. Это… это всегда меня пугало и злило. Магия даёт нам силу, но она не даёт нам вечность. Когда я поступил в Хогвартс, – его взгляд стал более сосредоточенным, – в моей голове уже были мысли о том, как можно было бы управлять временем. Я интересовался хрономагией, древними теориями о временных петлях. Но ничего не мог найти... Драко, стоявший неподвижно, вдруг напрягся ещё сильнее. – К тому моменту, когда мне едва исполнилось двадцать, моя мать подхватила болезнь, которая прогрессировала с пугающей скоростью. Сначала это были просто слабость и кашель – мы думали, обычная простуда. Но недели шли, а ей становилось только хуже. Кожа приобрела землистый оттенок, дыхание участилось, а по ночам она задыхалась так, что я просыпался от её хрипов. Я метался между больницей святого Мунго и домом, выпрашивал у целителей хоть какие‑то надежды, но они только разводили руками. Именно тогда я впервые всерьёз задумался о времени. О том, что если нельзя вылечить, может быть, тогда попробовать остановить? Заморозить болезнь в её текущем состоянии, дать себе время найти лекарство. Мне пришлось вернуться в школу и выпросить у Дамблдора доступ к школьной библиотеке. Я тайком пробирался в закрытые секции, куда не мог добраться в детстве. Всё прочитанное казалось либо мифом, либо слишком опасным. Но выбора не было. Однажды в пыльном углу архива, между половицами, я наткнулся на дневник неизвестного алхимика. В нём описывался способ синхронизации биоритмов живого организма с искусственно созданным временным полем. Там же был набросок устройства – не то артефакта, не то механизма, собранного из магических кристаллов и металлических пластин. Я не спал неделями. Чертил схемы, собирал компоненты, экспериментировал. Мать слабела на глазах, а я всё пытался, и наконец создал прототип. Нечто вроде кристаллической капсулы. Она была размером с ладонь, и в её глубине мерцал еле заметный, пульсирующий свет. Я верил, что это моё спасение. Последняя надежда, – Агастус замолчал, его взгляд снова стал мутным, словно он видел те события прямо перед собой. В комнате царила гробовая тишина. Она давила, но никто не решался нарушить это молчание. – Я активировал её… – голос мужчины звучал еле слышно, почти шёпотом, – когда мама уже не могла встать с постели. Поместил устройство рядом с ней. Первые часы… ничего не происходило. Я был в полном отчаянии… А потом… потом всё изменилось. Её дыхание выровнялось, стало ровным, спокойным. Цвет кожи… он стал чуть живее, появился слабый румянец. Хрипы исчезли. Я… я был так счастлив, что не мог поверить своим глазам! – Так значит, вам удалось? – спросила Гермиона, осторожно присаживаясь на край дивана. – Вы остановили болезнь? – Болезнь остановилась, да. Не отступила, но и не прогрессировала. Это была лишь отсрочка. Временная передышка… Пять лет. Целых пять лет я удерживал мать на грани между жизнью и смертью, хотя лучшие колдомедики давали ей не больше года. А потом… – он замолчал, с трудом подбирая слова. – Потом она просто уснула. Навсегда. Грейнджер невольно вздрогнула – по спине пробежал ледяной холодок, а в груди защемило от сочувствия. – Я всегда знал, что во мне есть какой‑то потенциал. И раз уж мне удалось замедлить ход развития болезни, то это явно был не предел. Дальнейшую жизнь я целиком и полностью посвятил исследованию – уже не из отчаяния, а из упрямой веры, что магия способна переписать сами законы реальности. Сначала я сосредоточился на усовершенствовании хронокапсулы. Тот первый прототип работал грубо, как топор. Мне же требовалось больше, чем просто магическая энергия, – он потёр виски, словно избавляясь от навязчивых мыслей. – И вот, спустя одиннадцать лет я создал второе устройство, – поднял взгляд на слушателей. В его глазах читалась горькая гордость человека, который заплатил за знание слишком высокую цену. «Этерниум». Это был циркулирующий поток чистейшей, неразбавленной магии, заключённый в полупрозрачную сферу из зачарованного обсидиана и усиленный древними рунами. Энергия, бьющая из его ядра, была способна искривлять само время в определённом радиусе. В его энергетическом поле растения созревали за часы, раны заживали за секунды, а знания… знания можно было бы усваивать в несколько раз быстрее. Я видел в этом ключ к бесконечному развитию. К миру без болезней, без голода, без невежества. Месту, где каждый мог бы достичь своего полного потенциала… – внезапно его монолог был прерван. – Простите, – голос Ронды прозвучал резко, – это, конечно, очень интересно, но какое отношение всё это имеет к тому, что творится сейчас? Кларк мгновенно сфокусировал взгляд на ней. Его лицо приобрело серьёзный вид. – Всё, о чём я говорил… – начал он тихо, – это путь к катастрофе. Тогда я даже не догадывался, к чему приведут мои действия. Он закрыл глаза, будто заново переживая тот момент. – Первое испытание… оно прошло успешно. Я исцелил умирающую птицу. Она ожила за секунды – оперение засияло ярче прежнего. Но на следующий день… в радиусе полумили от лаборатории растения высохли. Не увяли, а превратились в пыль, как будто кто‑то вычерпал из них годы жизни и отдал их взамен тем нескольким мгновениям исцеления. Гермиона побледнела. В её глазах отразилось понимание. – Баланс сил… – пробормотала она. – Да, именно, – Кларк глубоко вздохнул. – Я пытался всё исправить. Вводил новые механизмы, усиливал защитными рунами… Но чем сложнее становилось устройство, тем сильнее оно влияло на мир вокруг. Я больше не мог его контролировать. Энергия… она изменилась. Мутировала. Словно обрела сознание, собственную волю. Я заметил первые признаки, когда часы в лаборатории стали вести себя странно: одни спешили, другие отставали, третьи тикали назад. Тогда я думал, что это просто сбой. Но потом начались «провалы». На несколько секунд реальность словно замирала. В эти мгновения я видел не то чтобы видения, а скорее отголоски иных времён. Фрагменты прошлого и будущего, наложенные друг на друга. Гермиона нахмурилась. Отголоски иных времён… Так вот что она тогда видела. Если через эту «трещину» просачивались фрагменты прошлого или будущего, а может, и вовсе события из альтернативной реальности? Сначала идея показалась безумной, но, чем дольше она её обдумывала, тем более логичной она становилась. – Вы говорите… о параллельных мирах? – прошептала она, медленно поднимая взгляд на Кларка, её глаза расширились от осознания. – О временных линиях, которые никогда не должны были пересекаться с нашей? Мужчина медленно кивнул. – Поразительно, – произнесла Грейнджер. – И где же сейчас ваше устройство? – вмешался Драко. – Уничтожено, – мужчина сделал небольшую паузу, прикидывая что-то в уме, – по моим подсчетам, семнадцать лет назад. – Что?! – Гермиона резко выпрямилась. – Но как тогда… – она запнулась, пытаясь осмыслить услышанное, – если устройство уничтожено, откуда берутся эти аномалии?! Малфой, всё это время глядевший в окно, вдруг резко развернулся. Что‑то неуловимо смущало его в этом мужчине. Он пытался понять, что именно: манера речи? Жесты? Паузы между словами? Всё казалось почти естественным. Но не до конца. – Вы не из этого времени, – произнёс он, прищурившись и стараясь уловить малейшую реакцию. На губах невольно появилась хитрая полуулыбка, он чувствовал, что попал в точку. – Так ведь? Кларк замер. На долю секунды в его взгляде промелькнуло что‑то – не страх, нет, скорее… узнавание. Будто он давно ждал этого вопроса. Гермиона и Ронда обменялись ошарашенными взглядами, совершенно не понимая, что происходит. – Вы проницательны, Драко, – произнёс Агастус наконец, и в его голосе зазвучали усталость и облегчение одновременно. – Моё устройство требовало колоссальной энергии. Я искал источник… И в погоне за знанием наткнулся на древние тексты – забытые, покрытые пылью веков. В них говорилось о взаимодействии с эфиром, с тем, что лежит за гранью реальности, – он нахмурился, пытаясь вспомнить всё в деталях. – В тот день… небеса разверзлись. Ливень хлестал так, что не видно было земли, громовые раскаты сотрясали всё вокруг. Но я не отступил. Я должен был это сделать. Знал: если эксперимент удастся, всё изменится. Я направил потоки в центральный кристалл. Руны на обсидиановых пластинах вспыхнули алым. Произошла перегрузка... Но пути назад не было. Энергия бурлила, билась, рвалась наружу, словно живое существо, запертое в клетке. Кристалл засветился… и вдруг – звук! Пронизывающий, оглушительный, будто тысяча стёкол разбилась разом. Молния... Она каким-то образом попала в кристалл, – Кларк закрыл глаза. – Раздался взрыв. Ослепительный свет… А потом – тишина. Абсолютная. Очнулся на улице Лондона. Но уже не моего Лондона. Я ничего не помнил: ни как оказался там, ни что было до. Только гул в голове и странное ощущение, будто мир дрожит, мерцает, как воздух над горячим асфальтом. Я пытался вспомнить имя… Мысли рассыпались. И только кристалл в кармане плаща – единственное, что связывало меня с прошлым. Как он там оказался? Я не знал… – То есть, вы хотите сказать, что вас каким‑то образом отбросило на семнадцать лет вперёд? – Ронда скептически отнеслась к услышанному. – Да, – твёрдо ответил мужчина, глядя ей прямо в глаза. – Я в этом абсолютно уверен. – Но… как?! Как такое вообще возможно?! – воскликнула она, не скрывая недоверия. – К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос… Я и сам не верил, что такое вообще может произойти. Если бы я только знал… – его голос дрогнул, – если бы я знал, то никогда бы не начал этот проект, – закончил фразу мужчина, опустив взгляд на свои дрожащие руки. Ронда внимательно изучала его лицо, пытаясь уловить малейший признак обмана. Но видела лишь неподдельную тревогу. В его глазах был не просто страх – это был ужас человека, осознавшего, что он нарушил какой‑то фундаментальный закон мироздания. – Всё из‑за меня, – прошептал он. – Эти аномалии… Я сам – аномалия. Меня не должно быть здесь… – Но если вы из прошлого сейчас здесь… – Гермиона резко вскинула голову, – значит, где‑то по городу ходит ваша версия из этого времени! И это… очень, очень проблематично. – Два меня в одной временной линии… – Кларк покачал головой. – Это нарушает все базовые принципы. – Хуже того, – по лицу Гермионы скользнула тень тревоги, – если ваши временные потоки пересекутся… – Аннигиляция, – тихо произнёс мужчина, опустив взгляд. – Или временная буря. Варианты не радуют. – И что это вообще значит?! – воскликнула Ронда. – Моя линия схлопнется, будто её никогда и не было. В комнате вновь повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. – Из этой ситуации есть только один выход. Я должен вернуться в своё время, – твёрдо произнёс Кларк. – Но как? Нельзя же просто взять и вернуться в прошлое по щелчку пальца, – скептически прокомментировала Ронда. Гермиона нахмурилась, обдумывая в голове идею. – Ну… – она медленно провела пальцем по подбородку, – в теории это возможно. Ронда с сомнением приподняла бровь, глядя на подругу. – У Дамблдора есть маховик времени! – выпалила Грейнджер. – Откуда такая уверенность? – голос Ронды прозвучал настороженно. – Грейнджер уже пользовалась им… скажем так, не по регламенту, – произнёс Драко. – Это было только один раз! – вспыхнула Гермиона, резко обернувшись к нему. – И я использовала его исключительно в учебных целях. – Учебных целях, – с усмешкой протянул Малфой, растягивая слова. «Опять этот детский сад», – мысленно вздохнула Грейнджер. – Мы не можем быть уверены, что он всё ещё у него, – добавил парень. – Верно, не можем, – согласилась Гермиона. Она выпрямилась, взгляд её стал твёрдым и решительным. – Остаётся только одно. Придётся снова потолкаться в школьных коридорах.***
11 ноября 2001 г. – Ты уверена, что нас здесь ждут? – спросил Малфой, потуже затянув на шее шарф. Ветер свистел в ушах, срывая слова с губ и разнося их по пустому полю. – Да, – ответила Гермиона, плотнее закутываясь в плащ, в попытке укрыться от ледяного ветра. – МакГонагалл ответила на моё письмо удивительно быстро. Грейнджер попыталась вдохнуть полной грудью. Всё‑таки воздух здесь ощущался совершенно по‑другому – насыщенный ароматами соснового бора и свежей травы, с лёгкой ноткой магии, которая будто искрилась на языке. Не такой, как в городе, где каждый вдох отдавал металлической горечью и ощущением туманной липкости. Они решительно направились к центральным воротам школы. Огромные дубовые створки, покрытые древними рунами, скрипнули и медленно распахнулись. На удивление, их даже никто не встретил. Двор Хогвартса был непривычно пуст. – Ну и где все? – она нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. – Суббота, девять утра, – усмехнулся Малфой, поправляя пальто с нарочитой небрежностью. – В такую рань даже самые ярые отличники спят без задних ног. Её взгляд невольно скользнул к окну башни гриффиндора и задержался там на пару секунд. Лёгкая волна ностальгии нахлынула при одном только воспоминании о кровати в её спальне. Она слегка помотала головой, пытаясь отогнать картинки прошлого. Сейчас было не до них. Они быстрым шагом направились к парадной лестнице. Каждая ступенька, каждый гобелен на стене, казалось, приветствовали их, но Гермиона едва обращала на них внимание. Она была напряжена. Сильно. После услышанного предыдущей ночью ей так и не удалось сомкнуть глаз. Поднимаясь по лестнице, она почувствовала, как учащается сердцебиение. Ладони стали влажными, дыхание сбилось. Дверь кабинета была приоткрыта, словно приглашая войти. Изнутри доносился мерный шелест бумаг. Девушка остановилась на мгновение, собралась с духом и постучала. – Войдите, – прозвучал изнутри голос, сухой и строгий, но такой знакомый. Кабинет выглядел в точности так, как она его запомнила: высокие окна, круговые книжные полки, картины в тяжёлых рамах на стенах. Минерва МакГонагалл сидела за массивным письменным столом. Её седые волосы были аккуратно собраны в пучок, очки нацеплены на самом кончике носа. Когда она подняла глаза, суровое выражение лица мгновенно смягчилось. – Мисс Грейнджер, мистер Малфой, – произнесла она ровным голосом, в котором всё же угадывалось лёгкое недоумение. – Как отрадно видеть вас вновь в стенах школы… Женщина встала из‑за стола, её длинная изумрудная мантия мягко колыхнулась. Подойдя ближе, она заключила Гермиону в крепкие объятия. Приветствие с Драко ограничилось лишь строгим, но в то же время привычным кивком. – Признаться, я ждала вас ближе к обеду, – добавила она, слегка приподняв брови. – Мы решили не терять времени, – произнёс Малфой со скучающим выражением лица. Гермиона издала нервный смешок, отчего вызвала странные взгляды в свой адрес. Для неё, после всего услышанного от Агастуса, каждое упоминание времени звучало как предвестник катастрофы. МакГонагалл оглядела их обоих, её взгляд задержался сначала на Гермионе, потом на Драко, словно пытаясь разгадать некую загадку. Тонкие губы изогнулись в лёгкой, едва заметной улыбке. – Приятно видеть, что вы всё ещё… – женщина сделала короткую паузу, подбирая слова, – дружите. – Мы не дружим! – резко перебила Гермиона, голос прозвучал чуть громче, чем она планировала. Она метнула взгляд на Малфоя, пытаясь понять, как он отреагирует на эти слова. – Просто работа. Ничего более. Драко и бровью не повёл. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд был прикован к старинным портретам на стене, будто они представляли для него исключительный интерес. Он явно демонстрировал полное безразличие к разговору. Минерва кивнула. Улыбка стала чуть шире, но проницательный взгляд не изменился. Она явно не поверила ни единому слову Гермионы, но промолчала, не желая усугублять неловкость. – Знаю, вы хотели видеть профессора Дамблдора… К сожалению, ему пришлось срочно отлучиться. – Отлучиться?! – Грейнджер не смогла скрыть растерянности. Брови сошлись на переносице. Это совсем не вписывалось в их планы. – Не переживайте, он вернётся в течение дня, – МакГонагалл постаралась успокоить, но Гермиона уловила в её тоне лёгкую натянутость. Будто профессор знала больше, но не могла или не хотела говорить. «Блеск», – пронеслось в голове у девушки. Они же специально приехали пораньше, чтобы не терять ни минуты. – Профессор не мог предупредить нас заранее? – резко бросил Драко, и в его голосе сквозило неприкрытое раздражение. – Что прикажете делать – слоняться по замку? – Уверяю вас, возникли совершенно непредвиденные обстоятельства, – спокойно произнесла МакГонагалл. – Можете пока разместиться в гостевых комнатах на третьем этаже. Там есть всё необходимое. Или… – она слегка улыбнулась, – прогуляйтесь до Хогсмида, сходите позавтракать. Замок сейчас тих, вас никто не побеспокоит. Малфой недовольно закатил глаза. Гермиона попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка получилась жалкой, натянутой. Они вышли из кабинета и оказались в гулкой тишине пустых коридоров Хогвартса. Драко зашагал вперёд широкими шагами, его ботинки гулко стучали по каменному полу. Гермиона поспешила за ним, стараясь не отставать. Блондин неожиданно остановился, развернувшись к ней всем корпусом. Его серые глаза были напряжены, а тонкие губы сжаты в тонкую линию. – Ну, что будем делать? – спросил он, его голос был низким, почти требовательным. В нём звучала смесь недовольства и откровенной растерянности. – Не знаю, как ты, – тихо ответила Гермиона, избегая его взгляда, – но я пойду посмотрю гостевую комнату. Нужно… подумать. – Хорошо, – неожиданно спокойно ответил Драко. Его тон настолько удивил Гермиону, что она на мгновение замерла. Она‑то ожидала едкого замечания или категоричного требования немедленно что‑то предпринять. Но Малфой лишь глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам и медленно поплёлся рядом, не отставая. Гостевые комнаты располагались в просторном холле. Через высокие арочные окна лился мягкий утренний свет. Он играл бликами на отполированном каменном полу, создавая причудливые узоры. Гермиона остановилась у одной из дверей. Её взгляду предстала небольшая, но очень уютная комната. Кровать с балдахином, застеленная тёмно‑синим бархатным покрывалом, массивный письменный стол у окна, с которого открывался вид на Запретный лес. Напротив находилась точно такая же дверь. Она вошла в комнату, даже не оборачиваясь на Драко – молча. Ей определённо нужно было подумать. Не о времени, не о маховике, и уж точно не о работе. А о том, что с того момента, как она пересекла защитный барьер Хогвартса, внутри у неё что‑то ныло. Нет, то была не жгучая боль – скорее глухое, тянущее ощущение. Гермиона закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, медленно опустив веки. Она провела рукой по груди, словно пытаясь нащупать источник этого странного чувства. Ничего. Только учащённое биение сердца и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. В городе она ещё могла держать себя в руках рядом с Малфоем. Но здесь, в Хогвартсе, всё ощущалось иначе, острее. Замок всегда был для неё тёплым, родным, наполненным светом и смехом местом. Но тот последний год… Он будто бы пролетел в каком‑то странном полусне – то ли наяву, то ли в лихорадочном бреду. Уроки проходили мимо, слова учителей растворялись в воздухе, не достигая сознания. Она всё время была на нервах. И всему виной был тот, кто сейчас стоял за дверью. Тот, кого она пыталась забыть все эти годы. Тот, кого так и не смогла забыть. Ей стоило бы пойти на это задание с Рондой. По крайней мере, так было бы проще. «Интересно, будет ли судьба благосклонна хотя бы на этот раз?» – пронеслось в её голове. Гермиона присела на край кровати, её пальцы бессознательно погладили поверхность покрывала. Несколько мгновений она просто сидела, пытаясь собрать свои мысли. Голова гудела, а тягучее ощущение в груди так и не проходило. Немного помедлив, она откинулась на мягкую подушку. Её тело, измотанное бессонной ночью, тут же обмякло. На её веки вдруг навалилась невероятная тяжесть. Она даже не успела до конца осознать, что происходит, как просто задремала. Девушка резко распахнула глаза. Она моргнула, пытаясь понять, сколько времени прошло, и поднялась, чувствуя себя немного разбитой. Часы, надетые на левую руку, показывали без пяти час. Она задремала практически на три часа. Протерев глаза, она решила выйти из комнаты. Выйдя в коридор, она остановилась. Тишина. Ни звука, ни движения. Взгляд упал на дверь напротив – ту самую, за которой, возможно, сейчас находился Драко. Рука сама поднялась, готовая постучать… «Зачем? Спросить, как он? Узнать, о чём он думает?» Она опустила руку. Нет. Это было бы слишком. Если бы Дамблдор прибыл в Хогвартс, Драко бы явно дал ей знать. Она нахмурила брови и пошла прочь по коридору. Идея заглянуть к Хагриду пришла слишком спонтанно. Ноги сами понесли её на улицу. Ветер уже не был таким колючим, как несколько часов назад. По знакомой тропинке, обсаженной вековыми деревьями, она зашагала в сторону Запретного леса. Сердце немного успокоилось. Каждый шаг по этой тропе был как возвращение домой. Вдалеке показался дымок, поднимающийся над деревьями. Мысль о том, чтобы выпить чашку горячего чая в компании старого друга, согревала её всю дорогу. Великан, как и ожидалось, принял её радушно. Едва Гермиона показалась на пороге, его огромное лицо расплылось в широкой, доброй улыбке, отчего морщинки вокруг глаз стали ещё глубже. – Гермиона! Сколько лет, сколько зим! – его голос, как всегда, звучал немного грубовато. Он обнял её так крепко, что девушка чуть не задохнулась в его объятиях. Хижина была такой же, как всегда: беспорядочно-уютной, пропахшей дымом, чаем и сырой землёй. Клык, огромный пёс, поднял голову и лениво помахал хвостом, едва открыв один глаз, а затем снова задремал у очага. Пока Хагрид хлопотал, наливая чай, Гермиона присела за старый деревянный стол. Разговор завязался сам собой. Он с живым интересом расспрашивал о жизни после школы, о работе, о Гарри и Роне. Его глаза светились неподдельной радостью, когда она рассказывала о друзьях. – Золотые ребята, – умиленно произнёс мужчина. – Совсем взрослые стали. Девушка сделала глоток, и тепло мгновенно разлилось по телу, согревая изнутри. Возможно, этот небольшой перерыв был именно тем, что нужно. Всего на пару часов отстраниться от загадок, предчувствий и обязанностей. – Да, время летит быстро… – тихо согласилась Гермиона. Вдруг раздался резкий стук – в окно ударила ветка. Грейнджер вздрогнула и резко обернулась. За стеклом завыл сильный порыв ветра. Первые капли дождя начали стучать по подоконнику. – Вот это поворот! – хмыкнул Хагрид и подошёл к окну, прищурившись. – Ещё полчаса назад ни облачка… – Что ж… – Грейнджер невольно сжала край чашки, чувствуя, как настроение снова начинает портиться. Она взглянула на часы. – Пожалуй, мне пора. Я и так засиделась. Великан обернулся и взглянул на неё с теплотой. Он ещё раз крепко сжал её в своих медвежьих объятиях. – Заходи в любое время, Гермиона. Мои двери всегда для тебя открыты, – его голос звучал глухо, но в нём слышалась неподдельная искренность. Прижавшись к нему на мгновение, она заметила слезинки в уголках его глаз. Внезапно девушка остро осознала, как одиноко ему здесь посреди леса и диких тварей. – Спасибо, Хагрид, – прошептала она, отстраняясь. – Для меня это очень много значит. Он смахнул слезу тыльной стороной ладони, неловко улыбнулся. – Будь осторожна по дороге, – сказал великан, провожая её к двери. – Она кивнула, поправила плащ и шагнула навстречу дождю. Выйдя на улицу, она почувствовала, как её сковывает ледяной холод. Гермиона невольно обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть каплю тепла. Она подняла голову наверх и заметила, как небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Они висели так низко, что, казалось, вот‑вот коснутся шпилей Хогвартса. Дождь набирал силу, стучал по земле, как барабанная дробь, задавая ритм её ускоряющемуся сердцебиению. Она ускорила шаг, не желая задерживаться ни минуты. Оказавшись у школьных ворот, ей на глаза впервые за весь день попались ученики. Малые ребята – скорее всего первокурсники – бегали и резвились под дождём, ничуть не смущаясь непогоды. Их звонкие голоса и смех словно разрывали гнетущую тишину, окутавшую замок. Гермиона невольно остановилась, наблюдая за этой картиной. На мгновение сердце отпустило. Так просто было представить, что всё в порядке, что это обычный школьный день, а не канун чего‑то неизбежного. Но тут она заметила приближающуюся фигуру МакГонагалл. Судя по строгой осанке и быстрому шагу, профессор была явно не на прогулке. Она словно ночная фурия подлетела к ребятам и разогнала их, и они, только что беззаботно резвившиеся под дождём, вмиг притихли и рассыпались по сторонам. Грейнджер невольно выпрямилась, чувствуя, как дождь стекает по лицу, оставляя холодные дорожки на щеках. – Профессор Дамблдор ещё не вернулся? – поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Минерва покачала головой, капюшон её мантии слегка сдвинулся, обнажив седые пряди, выбившиеся из строгой причёски. – Ещё нет. – Ясно, – тихо произнесла девушка, опустив взгляд на мокрые ботинки. – Гермиона, заходите внутрь. Не мокните, ради всего святого! – голос МакГонагалл вновь обрёл привычную твёрдость. Они двинулись к главному входу. Ступени, отполированные дождём, предательски скользили, и Грейнджер едва не поскользнулась, но женщина вовремя подхватила её под локоть. – А где мистер Малфой? – поинтересовалась профессор, когда они оказались в тепле холла. – Я думала, вы ушли вместе. – Нет, я не видела его с утра, – Гермиона стряхнула капли воды с рукава. МакГонагалл на мгновение замерла, приподняв бровь, но промолчала. – Приходите на ужин, – сказала она чуть мягче. – Эльфы сегодня готовят что‑то особенное. На губах Гермионы сама собой появилась улыбка. – С радостью! При упоминании ужина её желудок невольно издал слабый звук, напомнив, что последний раз она притрагивалась к еде ранним утром. Минерва на мгновение задержала взгляд на ней, будто хотела добавить что‑то ещё, но лишь кивнула, и направилась в сторону лестницы. Гермиона ещё раз взглянула на часы на руке. До ужина ещё далеко – стрелка едва перевалила за четыре, а впереди маячили целых два часа неопределённости. Она подумала о том, чтобы заглянуть в библиотеку. Это был её вечный инстинкт – в любой непонятной ситуации искать спасение среди книжных полок. Ей хотелось прикоснуться к знакомым корешкам, вдохнуть аромат старой бумаги и пыли, поздороваться с мадам Пинс. Но вероятность столкнуться с Малфоем именно там была крайне велика. Хогвартс и так слишком сильно давил на неё воспоминаниями, а Драко в этих стенах был их катализатором. Поэтому, недолго думая, она решилась просто побродить по замку, выбирая самые длинные и пустующие маршруты. Она шла медленно, вслушиваясь в тишину. Поднявшись по узкой боковой лестнице, Гермиона оказалась в западном крыле. Там, за неприметной дверью, когда‑то базировалась редакция школьной газеты. Идея создания «Шёпота Хогвартса» была хорошей – живой, дерзкой, способной дать голос тем, кого обычно не слышали. Как жаль, что у неё не получилось реализовать её в полной мере. В последний учебный год она переживала тяжёлую личную драму вперемешку с изнурительной подготовкой к экзаменам – ей вовсе было не до написания статей. «Интересно, осталось ли хоть что‑то от этой газеты?» – подумала она. Гермиона осторожно толкнула дверь. Та поддалась с тихим скрипом. В классе было душно, ставни закрыты, как и всегда. Она заметила: кабинет не пустовал. Сделав шаг вперёд, она чётко увидела фигуру, склонившуюся над партой. – Драко? – невольно вырвалось у неё. Он спал, уткнувшись лбом в руки, сложенные на парте. Светлые волосы спутались, падая на лицо, плечи чуть вздрагивали, будто ему снилось что‑то тревожное. Рядом лежала раскрытая книга, страницы которой едва шелестели от слабого сквозняка. Гермиона замерла, не зная, стоит ли прерывать его сон. В этой тишине он казался… другим. Она сделала ещё шаг – половица громко скрипнула. Парень резко вскинул голову, мгновенно приходя в себя. Его глаза, сначала затуманенные сном, тут же сузились, узнавая её. – Грейнджер? – голос прозвучал хрипло. – Привет... Малфой растёр руками лицо, пытаясь прогнать остатки сна. – Что ты здесь делаешь? – спросила Гермиона. – Мне было скучно, я взял почитать книгу… а потом, видимо, задремал. Он поднял на неё взгляд, и девушка заметила, что на его лбу красовался отчётливый красный отпечаток от собственного ногтя. – А почему не в гостевой комнате? – Мне там некомфортно… Был ли это случайный выбор? Из всех свободных кабинетов, бесчисленных коридоров, даже огромной библиотеки, Малфой выбрал именно этот кабинет. Их кабинет. Гермиона старалась не подавать виду, держаться максимально отстранённо, но предательская память уже лихорадочно подкидывала ей картинку за картинкой. Этот кабинет не изменился. Взгляд упал на стол, за которым он сидел, и фантомное ощущение чужих рук на своих бёдрах заставило её дыхание сбиться. Она помнила, как он целовал её здесь, заглушая её тихие стоны ладонью, чтобы никто в коридоре не услышал. Помнила холодную поверхность этого самого стола и его обжигающую кожу. Как он прижимал её к той стене, у двери, задрав кверху школьную юбку, пока за окном цвёл последний весенний месяц. Это был их общий секрет. Май 1998-го. Месяц, который она выжгла в своей памяти и который теперь, спустя годы, внезапно ожил с такой силой, что в горле пересохло. Драко встал, и этот простой жест заставил её сделать невольный шаг назад. Его взгляд скользнул по её губам и задержался на мгновение. Всего секунда, но Гермиона всё поняла. Он помнил. Так же отчётливо, как и она. – Дамблдор ещё не появился? – поинтересовался он, глядя в окно, за которым сгущались вечерние тени. – Нет, – коротко ответила она. – Никаких вестей. Блондин тихо выругался себе под нос. – МакГонагалл пригласила нас на ужин, – решила она сменить тему, отчаянно пытаясь вытеснить из головы воспоминание о том, как его пальцы распутывали её гриффиндорский галстук прямо здесь, на этом самом месте. – Думаю, нам стоит пойти. – Что ж, конечно, истинный британский подход. Мир рушится, а у нас по расписанию пудинг и светские беседы. Она невольно хмыкнула. Драко направился к выходу, и Гермионе пришлось отступить, чтобы дать ему пройти. Когда он поравнялся с ней, она уловила запах мяты. Его запах. Слова вылетели из её рта быстрее, чем она успела подумать: – Ты что, опять курил здесь? – спросила она елейным тоном, с ухмылкой на губах. Он замер на полушаге, затем медленно обернулся. В его глазах вспыхнул знакомый огонёк. – А если и так? – парировал он, приподняв бровь. – Ты собираешься написать на меня жалобу? – Нет, – она скрестила руки на груди, стараясь не улыбнуться. – Но, если Филч тебя поймает, не жди от меня помощи. – Как великодушно с твоей стороны. «Забавно, но, кажется, эта игра никогда им не надоест...»***
26 мая 1998 г. Гермиона вскрикнула, когда зубы Драко впились в её плечо чуть сильнее, чем она ожидала. Короткая вспышка боли тут же сменилась обжигающим жаром. Он опустил голову, уткнувшись в изгиб её шеи, и оставил там влажный поцелуй, медленно и тягуче посасывая нежную кожу. Он постоянно делал это – ставил отметки по всему её телу, от ключиц до внутренней стороны бёдер, будто пытался доказать самому себе, что она реальна. Девушка накладывала маскирующие чары каждое утро, тщательно скрывая следы их ночей под высоким воротником мантии. Он оторвался от её шеи, и в полумраке его глаза казались почти чёрными. – Мне в последнее время тебя так мало, – хрипло выдохнул он. Толчок – медленный, глубокий – заставил её выгнуть спину, впиваясь пальцами в его плечи. Его длинные пальцы сжали её грудь, и она почувствовала, как её тело отзывается на каждое его прикосновение. – Драко... – выдохнула она, запуская пальцы в его платиновые волосы, прижимая голову ближе. Она была уже почти на грани, готовая расплавиться в его руках. – Ты же знаешь, что я готовлюсь к экзаменам… – К чёрту экзамены, – резко бросил он, и следующий толчок был жёстче, увереннее. – Ты и так знаешь всё, что нужно. Гермиона почувствовала, как её лопатки соприкасаются с холодной, твёрдой поверхностью парты, которая ходила ходуном в такт их движениям. – Я хочу сдать на высший балл, – она притянула его к себе, впиваясь в губы жадным, влажным поцелуем – так, как он любил, так, как научил её сам. – Давай готовиться вместе, – выдохнула она, отрываясь от него, голос дрожал, срывался от возбуждения. – Боюсь, у нас ничего не выйдет, – хрипло усмехнулся Драко. – Почему?! – она распахнула глаза, удивлённо хлопая ресницами. – Ну… – он сделал резкое движение, от которого она громко ахнула, – в данный момент мы, к примеру, пишем статью. Звук её вскрика растворился в тишине кабинета. Щёки вспыхнули румянцем, кровь закипела в венах. Она уже была на грани, движения стали хаотичными, бесконтрольными – она потеряла связь с реальностью, полностью отдавшись ощущениям. Слизеринец усилил темп, врезаясь в неё с бешенной, почти яростной скоростью. Спустя мгновение он с выдохом обмяк на ней, его тело стало невероятно тяжёлым. Он покрыл её ключицы горячими поцелуями. – Давай сбежим, – произнёс он полушёпотом, пытаясь восстановить дыхание. Гермиона могла бы подумать о том, что ей показалось, списать это на фантазию мозга, находившегося где-то в прострации. Но она услышала это довольно чётко. – Куда? – Не знаю… Куда угодно. Хоть на край земли. Она приподнялась на локтях, чтобы заглянуть в его глаза. – Ты это серьёзно? – Похоже на то, что я шучу? – Я не понимаю, Драко… – После окончания школы отец сразу же заберёт меня в Германию. Работать, – Малфой прижался лбом к её плечу, и Гермиона почувствовала, как его лихорадочно бьющееся сердце колотится в её грудную клетку. – Он уже всё подготовил: контракты, бумаги, договорённости с нужными людьми. Это будет означать, что я буду привязан к тому месту, как пёс, которого посадили на цепь. Никакой личной жизни. Никакой свободы. И, конечно, никакого… – он опустил взгляд на их сплетённые тела. – Никакой тебя. Я не хочу этого. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, удушающие. Грейнджер почувствовала, как внутри всё сжимается в какой-то болезненный узел. Она знала, что Люциус Малфой владеет огромными активами, имеет разветвлённый бизнес по всей Европе и держит в руках нити многих министерских махинаций, но чем именно он занимался – она не имела ни малейшего представления. И раз мысли об этом вызывали у Драко такой отрицательный отклик, это означало, что ничего хорошего там не было. Блондин смотрел на неё, и в его глазах, обычно холодных, как сталь, сейчас плескалось что‑то пугающе живое. Он ждал ответа. Но она никогда не планировала бежать. Более того, она даже не задумывалась о переезде. Её жизнь была здесь – в Хогвартсе, среди книг, друзей, возможностей. Она мечтала о карьере в Министерстве магии, о реформах, о том, чтобы сделать магический мир справедливее. – Драко, – она заговорила тихо, подбирая слова с осторожностью, – мы не можем просто… исчезнуть. Может, ты ещё раз поговоришь с отцом? Попробуешь объяснить ему? Он резко отстранился, с силой застёгивая молнию на брюках. – Объяснить? – голос звучал глухо, почти безэмоционально. – Гермиона, ты правда веришь, что слова что‑то изменят? Для него я – продолжение рода. Инструмент. Наследник, который обязан… – Обязан что? – она села на край парты. – Продолжать его дело? Жить его мечтами? А твои мечты – они вообще имеют для него значение? Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Мои мечты? Я давно перестал их формулировать. Потому что они… – он запнулся, – они не вписываются в его картину мира. Ей нестерпимо захотелось обнять его, прижать к себе. В этот момент он выглядел как мальчик, которого катастрофически недолюбили родители. Отец, который должен был быть для него незыблемым авторитетом, мудрым наставником и защитником, на деле оказался лишь надзирателем, диктующим правила без права на обсуждение. Она сдержала порыв, зная, что сейчас объятия могут быть восприняты как жалость, а этого Драко терпеть не мог. Слизеринец продолжил спешно одеваться, застёгивая пуговицу за пуговицей на рубашке. Его движения были резкими, механическими, словно он пытался как можно быстрее запереть эмоции обратно в клетку. Он не смотрел на неё, в то время как девушка всё ещё сидела в считанных сантиметрах от него, полностью обнажённая. – Ты не ответила, – бросил он, дёргая манжету так, будто хотел оторвать её. – Я не могу, Драко, – она медленно слезла со стола, её движения были спокойны. Она потянулась к своей рубашке, брошенной на стул, чувствуя, как воздух неприятно холодит кожу. – Я не могу бросить всё так резко… Он повернул голову в её сторону, его глаза вспыхнули. – А говорила, что без меня не можешь… Выходит что? Пустые слова? Она не произнесла ни слова, пока застёгивала пуговицы. Блондин резко шагнул к ней, заставляя посмотреть в глаза. – Ответь мне! Это всё… – он широким жестом обвёл комнату, – просто развлечение? – Это не развлечение! – выпалила она, наконец встретив его взгляд. – И не пустые слова. Но правда в том, что я не могу исчезнуть. Не могу бросить родителей, друзей, планы… Ты просишь меня отказаться от себя, а я просто хочу, чтобы ты нашёл способ остаться со мной. Он отвернулся, резко накинув мантию и выпрямив спину. Его лицо снова превратилось в маску – непроницаемую, холодную, ту самую, которую он носил на людях. Не оглядываясь, парень зашагал к двери. – Тогда не говори мне о любви, Грейнджер! – бросил он через плечо, уже взявшись за ручку. – Ты сделала свой выбор. Её словно ударило током. Слова застряли в горле, но она заставила себя выпрямиться. – Что ты несёшь?! – она бросилась за ним, схватила за рукав. – Если бы ты был на моём месте... Ты бы отказался? Оставил всё в прошлом? Драко резко выдохнул, сжал пальцами край дверного косяка так, что побелели костяшки. – Ради тебя – да, – он наконец посмотрел на неё. В его глазах отразилась такая бездна разочарования, что ей захотелось закричать. – Но я понял, что ты не готова сделать то же самое ради меня. Он не стал дожидаться её оправданий, распахнул дверь и вышел, с силой хлопнув ею за собой. Гермиона осталась одна. Она всего лишь хотела сделать выбор в пользу «правильной» стороны.***
Грейнджер снова начала чувствовать это – ту самую пустоту. Холодная, липкая, она растекалась внутри, заполняя каждую клеточку, вытесняя даже робкие проблески надежды, что ещё теплились после их разговора. Осознание того, что Малфой просто бросил её, пришло не сразу. «Он передумает. Он вернётся. Мы всё обсудим», – думала она. Но время шло, а его не было. Он не пришёл к ней ни через день, ни через два. Слёз в её глазах больше не осталось. Она прикрыла веки, пытаясь воспроизвести его лицо в памяти. Вот он смотрит на неё. Сжимает кулаки так, что белеют костяшки. Отворачивается. И эти слова, врезавшиеся в память: «Ты сделала свой выбор». И вдруг её пронзила другая мысль: «А что, если он прав?» Если он прав, значит, она действительно сделала выбор. И выбрала не его. Не их будущее. Не возможность быть вместе. Но другая её часть, та самая рациональная, которая всегда находила контраргументы, кричала о том, что не прав именно он. Да, она отказалась от его предложения. Он ведь даже не попытался её понять. Просто воспринял всё в штыки и закрылся, как только услышал первое «но». Ребёнок, не иначе. Эгоцентричный, напуганный ребёнок, который привык, что мир должен вращаться вокруг него. Её злила его реакция. Он ушёл, хлопнув дверью, и при этом выставил её виноватой. – То же мне, – хмыкнула она, когда он в очередной раз прошёл мимо неё в коридоре. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри всё кипело – обида смешивалась с раздражением, грозя выплеснуться наружу. Гриффиндорка остановилась, глубоко вдохнула, пытаясь унять бурю эмоций. Вокруг сновали ученики, звенел смех, кто‑то переговаривался, но для неё весь мир сузился до узкой полоски каменного коридора и удаляющейся фигуры в тёмной мантии. Это было морально тяжело выносить – его молчаливое осуждение, его ледяную стену, которой он снова отгородился от неё. Он выставил её предательницей, но ведь она по‑прежнему была верна ему. Драко остановился у поворота. На мгновение ей показалось, что он обернётся, скажет что‑то едкое или, наоборот, сорвётся на крик. Но он лишь на секунду замедлил шаг, словно почувствовал на себе её взгляд, и скрылся за углом.***
На третий день после ссоры Гермиона твёрдо решила: хватит. Пора поговорить как взрослые люди. Хватит с неё этих уничтожающих взглядов, этого молчаливого противостояния. Она и так дала ему слишком много времени, чтобы он остыл, обдумал всё, пришёл в себя. Девушка выцепила его в коридоре между занятиями. Он шёл, опустив голову, сжимая в руке стопку книг. – Драко! – её голос прозвучал резко, уверенно, без малейшей дрожи. Он вздрогнул, замер на месте, медленно поднял взгляд. Под глазами – тёмные круги, будто он не спал неделю. – Нам нужно поговорить, – продолжила она, не давая ему шанса отступить. – Сейчас. – А есть о чём? – бросил он безразлично. – Ты не можешь игнорировать меня только потому, что я не согласилась на твой план. Это нечестно. Малфой горько усмехнулся. Он прислонился плечом к холодной каменной стене. – Забей, Грейнджер. Поиграли в любовь – и хватит. Так будет проще. – Кому проще? – она сделала шаг к нему, её голос задрожал от сдерживаемого раздражения. – Ты думаешь, мне легко видеть тебя таким и знать, что ты закрылся от меня на десять замков? Он наконец поднял на неё взгляд – прямой, колючий. – А что ты, собственно, ожидала? Что я буду бегать за тобой? Умолять? – голос Драко звучал жёстко, почти грубо. – Каждый остался при своём мнении и выбрал свою сторону, – он сделал паузу, потом добавил: – Иди к Поттеру. Готовься к своим экзаменам. Оставь меня в покое. Он резко развернулся, но Гермиона рванулась вперёд и схватила его за рукав. – Это нечестно, Малфой! – выкрикнула она, не сдерживая эмоций. – Ты всегда, всегда думаешь только о себе! – О, прошу прощения, если это оказалось для тебя откровением, – он приложил руку к груди с нарочито изумлённым видом, губы искривились в ядовитой усмешке. – Удивительно, что ты, с твоим феноменальным умом, поняла это только сейчас. – Хватит! – она топнула ногой. – Перестань быть таким… таким… – Гермиона запнулась, судорожно подыскивая слово. Драко шагнул к ней вплотную, наклонил голову, глядя прямо в глаза. – Каким? Ну, давай, скажи! – потребовал он. Она сглотнула. «Самодовольным». «Эгоистичным». «Невыносимым». – Таким… закрытым, – произнесла она наконец. – Ты всё время прячешься за маской! За сарказмом, за язвительными фразами! Мне неприятно снова видеть тебя таким! Будто я никогда и не знала Драко, которого ты так старательно прячешь! – От меня ты сейчас что хочешь?! – его голос прозвучал резко, холодно, почти безжалостно. Гермиона замерла, её лицо исказилось от растерянности. – Ты не сможешь меня изменить, Грейнджер. Смирись. Если ты так недовольна – я просто уйду. Парень увидел, как заблестели её глаза, как в уголках собрались слёзы – и внутри что‑то дрогнуло. Но он тут же подавил это чувство. – Только не надо слёз. Если пытаешься разжалобить меня – забудь. Не сработает, – он впился взглядом в её лицо. – Так и быть, раз уж мы так близки, – Драко произнёс это с нарочитой иронией, – устроим прощальный секс. Как финал нашей маленькой истории. – Что? – Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. – Ты это сейчас серьёзно? – Зачем тратить время на сентиментальность? – он пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. – Ну, если не хочешь… По её щеке медленно скатилась слеза. – Учти, это последнее предложение, – на его губах играла усмешка. Гермиона быстро смахнула слезу, резко развернулась и убежала. «С неё хватит...»***
Всё вернулось на круги своя с пугающей скоростью. Их взаимодействие свелось к коротким, сухим фразам, а пропасть между ними стала шире, чем когда‑либо. Гермиона ловила себя на мысли, что всё это – до безумия глупый финал для того, что казалось ей спасением. Она не была готова вычеркнуть его из жизни, не была готова снова учиться дышать без оглядки на него, но реальность диктовала свои правила. Выбор был сделан. Мосты сожжены. Наверное, даже хорошо, что они осознали это сейчас, когда ещё было не совсем поздно. Они были разными, оба сотканы из противоречий, из острых углов и несовпадений. Рано или поздно их миры должны были столкнуться – и вот, разлетелись вдребезги, оставив после себя лишь осколки. Но легче от этого не становилось. Экзамены? Какие экзамены? Она не могла сосредоточиться. Мысли упрямо возвращались к нему, страницы учебников расплывались перед глазами, формулы и даты ускользали, будто специально дразнили её. «Почему это так больно?» – думала она, сжимая пальцами край стола. Ей просто не хотелось уже ничего. Ни открывать книги, ни ложиться спать, ни просто дышать. Она устала – до глубины души. Устала гонять одни и те же мысли по кругу. Устала делать вид, что всё хорошо. Устала. Просто устала от всего.***
5 июня 1998 г. – Гермиона, чего ты такая хмурая? Сегодня же праздник. Наш праздник, – произнёс Поттер, покачиваясь в такт музыке. Его лицо, раскрасневшееся и сияющее от редкого чувства облегчения, казалось ей сейчас чем‑то бесконечно далёким. – Знаешь, Гарри, – медленно ответила девушка, наливая в стакан приторно‑сладкий пунш, – настроения совсем нет. Запах фруктов и шипучего вина вызывал у неё лёгкую тошноту. – Ты в последнее время какая‑то не такая. Всё в порядке? – Да‑да, всё хорошо, – она растянула губы в улыбке – фальшивой, натянутой, такой неестественной, что сама почувствовала отвращение к себе. Пускай. Она не обязана притворяться только ради того, чтобы не портить настроение остальным. Весь этот зал, залитый золотистым светом свечей, кружащиеся пары, радостные выкрики – всё это казалось ей плоской декорацией. Ей был абсолютно безразличен этот вечер, выпускной, которого она так ждала все эти годы, представляя его себе в самых ярких красках. Ей были безразличны даже её результаты экзаменов – те самые «превосходно», которые она получила по всем предметам. Безразлично то, как она была одета – хотя Джинни потратила два часа, заплетая её волосы в сложную комбинацию. Безразлично то, как на неё смотрели окружающие. Как будто в ней что‑то сломалось. Тонкая пружина, которая заставляла её двигаться вперёд, лопнула в ту самую секунду, когда за Малфоем захлопнулась дверь. Гарри ещё что‑то говорил, кажется, приглашал её на танец, но она лишь качала головой, глядя в свой стакан. В отражении пунша она видела только свои пустые глаза. Она видела, как Драко стоял в дальнем углу зала, окружённый Блейзом Забини и Пэнси Паркинсон. Слизеринцы держались обособленно, не обращая внимания на всеобщее ликование. Пэнси что‑то быстро и нервно шептала ему на ухо, то и дело поправляя подол своего атласного платья, а Блейз с отсутствующим видом крутил в руках пустой стакан, глядя куда‑то поверх голов танцующих. Но Драко… Драко не слушал их. Он стоял, прислонившись спиной к холодной каменной нише, и его бледное лицо в свете магических огней казалось почти восковым. На нём не было ни привычного высокомерия, ни едкой усмешки. Только та же самая выжженная пустота, которую Гермиона чувствовала в себе. Его взгляд, опустошённый и тяжёлый, медленно скользил по залу, пока не наткнулся на неё. На долю секунды их глаза встретились. В этом коротком взгляде не было ничего, абсолютно никаких эмоций. Грейнджер первая отвела глаза, почувствовав, как в горле встаёт горький ком. Она собиралась было уходить – этот праздник душил её. Ей здесь явно не было места. Но вдруг её окликнули. Обернувшись, она увидела перед собой Теодора Нотта. – Привет, – произнёс он. Парень выглядел безупречно в своём парадном костюме, но в его облике сквозила та же отстранённость, что и у неё. – Привет, Тео, – отозвалась Гермиона, надеясь, что её голос не звучит слишком безжизненно. – Слышал, ты получила высшие баллы по всем экзаменам! Молодец, поздравляю! – он искренне улыбнулся. Гермиона посмотрела на него. В другое время, ещё год назад, она бы сияла от счастья. Она бы взахлёб обсуждала с учителями свои ответы и строила планы на карьеру в Министерстве. А сейчас? – Спасибо, – ответила она, и её голос прозвучал так же бесцветно. – Но, кажется, это самое бесполезное достижение в моей жизни, – она мельком взглянула в сторону Драко, который в этот момент что‑то резко отвечал Пэнси. Теодор проследил за её взглядом, чуть прищурившись. – Не надо так, Гермиона, – он сделал шаг ближе. – Ты не должна обесценивать свой труд. Всё, что было, – имело смысл. Гермиона перевела глаза обратно на Нотта. Ей было непривычно видеть его так близко. В последнее время они совсем не общались. Она знала, что Тео не держит на неё обиды, но не могла в это поверить. Ей казалось, что она ужасно с ним поступила. Сначала как девушка, которая изменила, а потом как друг, которому просто наплевать. Ей было стыдно за то, что она использовала его спокойствие как убежище от шторма, который вызывал в ней Малфой, а потом просто отбросила, когда шторм стал неизбежен. Теперь, глядя на него, Грейнджер видела не осуждение, а спокойное понимание. И от этого становилось ещё больнее. – Тео… – она запнулась, голос предательски дрогнул. – Я хотела сказать… – Не нужно слов, – он мягко улыбнулся, будто действительно читал её мысли. – Я всё понимаю. Гриффиндорка опустила взгляд. В горле встал плотный ком, мешая дышать. – Но я всё равно чувствую, что поступила неправильно. – Все мы ошибаемся, – спокойно ответил он. – Это часть жизни. Наступила тишина. Но она больше не давила – наоборот, давала возможность выдохнуть, собраться с силами. – Спасибо, – тихо прошептала она. – Спасибо, что не отвернулся от меня. Музыка резко прервалась, и на смену энергичной песне пришла плавная, спокойная мелодия. Звуки фортепиано разлились по залу, обволакивая теплом и умиротворением. Нотт молча протянул ей руку. Этот жест не был требованием или попыткой вернуть то, что было разрушено. Это был знак примирения – тихий и благородный способ сказать, что обиды оставлены в прошлом. Гермиона слабо, но искренне улыбнулась и вложила свою ладонь в его. Они начали двигаться в такт музыке. Тео вёл уверенно, но деликатно. В этом танце не было страсти, лишь глубокая, печальная нежность двух людей, которые прощаются с детством. Девушка на мгновение прикрыла глаза, позволяя музыке унести её подальше от тяжёлых мыслей. Но даже сквозь закрытые веки она чувствовала на себе чей‑то взгляд. Острый, жгучий, он прошивал её насквозь из самого тёмного угла зала. Она знала, что Драко смотрит. Знала, что каждое её движение в руках Тео для него как удар. – Взгляни туда, – прошептал Теодор, кивая в сторону Малфоя. – Он смотрит на нас так, будто готов сжечь этот зал дотла. – Пусть смотрит, мне плевать, – бросила Гермиона, но её голос дрогнул, выдавая её с потрохами. Она выше подняла подбородок и заставила себя сосредоточиться на пуговице на пиджаке Тео, лишь бы не поворачивать голову в ту сторону. Парень тихо хмыкнул, и она почувствовала, как его рука на её талии чуть сильнее сжала ткань платья – не грубо, а скорее поддерживающе. В эту же самую секунду Драко резко оттолкнулся от стены и, не сказав ни слова друзьям, направился к выходу из Большого зала. Его чёрная мантия промелькнула среди ярких платьев и исчезла в дверях. Больше его никто не видел.***
11 ноября 2001 г. Ужин в Большом зале выдался на удивление спокойным, но лишь на первый взгляд. Ученики подтягивались к столам нехотя, лениво переругиваясь и создавая ненужные очереди в проходах. Мантии на многих сидели косо, галстуки были распущены. Гермиона, чей старостат когда‑то был эталоном порядка, с трудом подавляла желание встать и сделать замечание группе пятикурсников, которые устроили затор прямо перед столом преподавателей. В школе явно появились проблемы с дисциплиной. – Смотришь на них и думаешь, кому первому снять баллы, Грейнджер? – раздался рядом тихий голос Малфоя. Он сидел рядом с ней за краем преподавательского стола, куда их пригласила МакГонагалл. Драко выглядел отрешённым, он едва прикоснулся к еде, лишь крутил в пальцах серебряную вилку. – Это не смешно, – отрезала Гермиона. В этот момент на столе появились блюда: ароматная запечённая курица, приправленная травами, воздушное картофельное пюре, сочные тушёные овощи, аппетитные пироги с мясом и ягодами. Запах ударил в нос – такой соблазнительный, что на миг все тревоги отступили. Но только на миг. Её внимание привлекла фигура Альбуса Дамблдора. Он шёл неспешно, величественно, его длинная серебристая борода мягко колыхалась в такт шагам. Дамблдор остановился у преподавательского стола. Не говоря ни слова, он окинул зал взглядом – неспешным, всепроникающим. Когда его глаза встретились с глазами Гермионы, внутри у неё что‑то дрогнуло. Профессор улыбнулся, едва заметно кивнул ей и неторопливо направился к своему месту. – Нужно его подкараулить, – произнёс Драко монотонным голосом. Грейнджер косо на него посмотрела. – Мы же не бандиты какие‑нибудь. Дождёмся конца ужина. Малфой наконец отложил вилку и впервые за вечер посмотрел на неё в упор. – Наверняка МакГонагалл сообщила ему, что мы ждём именно его, – заявила она. Они умолкли, наблюдая за движением в зале. Ученики рассаживались, разбирали блюда, переговаривались. Где‑то раздался смех, звякнул упавший стакан – всё как обычно, но для них он казался преддверием чего‑то важного. Дамблдор встал из‑за стола. Не спеша обошёл зал, перекинулся парой слов с преподавателями и направился к выходу. – Пора, – шепнула Гермиона и поднялась. Драко тут же встал рядом. Они двинулись через зал – осторожно, стараясь не выделяться. – Профессор Дамблдор! – позвала девушка, когда до дверей оставалось несколько шагов. Он остановился, обернулся. – Ах, мисс Грейнджер, мистер Малфой! Очень рад вас видеть! Я ждал, что вы придёте, – добавил он и сделал шаг вперёд. – Ждали? – переспросила Гермиона. По спине пробежал неприятный холодок. – Несколько дней назад у меня было видение, – невозмутимо продолжил профессор. – Вы явились ко мне… чтобы кое‑что забрать. Верно? Гермиона нервно вдохнула. Она переглянулась с Драко – в его глазах читалось то же недоумение, смешанное с настороженностью. – Вы имеете в виду… – То, что хранится в моём кабинете, – закончил Альбус. Он остановился у массивной резной двери, обернулся и улыбнулся мягко, почти по‑отечески. – Не волнуйтесь. Я не стану вам мешать. Напротив, я считаю, что вы действительно готовы.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!