Глава 16 И третьего не дано
17 мая 2026, 21:50 –Ах, Агастус, славный парень, смышлёный, – задумчиво произнёс Дамблдор, глядя куда‑то в сторону. –Я ведь ещё тогда знал, что его ждёт великое будущее.
– Будущее, в котором он не должен был появиться? –ехидно выпалил Драко.
– Игры со временем никогда не проходят бесследно, – мягко продолжил профессор, не меняя задумчивого тона. – Мистер Кларк был блестящим умом, но даже он не смог до конца постичь все последствия своих экспериментов. Время – это не дорога, по которой можно ходить туда‑сюда, это океан. И если вы начнёте мутить воду в одном месте, шторм накроет вас в другом.
Гермиона нервно сглотнула.
– Запомните несколько простых правил, – профессор остановился у своего стола и обернулся к ним. Его взгляд стал пронзительным, лишённым всякого добродушия. –Первое, – он поднял длинный палец, – никто не должен вас видеть. Второе, – он перевёл взгляд на Драко, – никогда не пытайтесь заговорить со своим прошлым «я». Третье, – он сделал долгую паузу, – что бы вы ни увидели, через какой бы личный ад вам ни пришлось пройти, никогда не разрывайте связь между собой.
Гермиона стиснула маховик в ладони, лёжа на холодной постели. В голове вихрем крутились мысли – они бежали по кругу, снова и снова натыкаясь на острые углы неразрешённых вопросов, терзая её изнутри.
«А что, если что‑то пойдёт не так? А если с ними что‑то случится? Неужели они могут навсегда застрять в прошлом? А вдруг Лондон навсегда утратит нормальный ход времени?»
Грейнджер вздохнула. Она вообще должна была уже быть не здесь. Их пребывание затянулось – намного дольше запланированного. Полдня ожидания Дамблдора, теперь эта ночь в замке… Буря за окном бушевала, а МакГонагалл категорически отказалась отпускать их в такую погоду.
Приподнявшись на локте, девушка вгляделась в полумрак комнаты. Лунный свет проникал сквозь щель в занавесках и ложился на пол причудливыми узорами. Ветер неистово завывал, с размаху бросая косые струи дождя в стекло – оно слегка подрагивало от каждого удара.
Гермиона провела пальцем по гравировке маховика, пытаясь уловить отголосок энергии, но почувствовала лишь холод металла и собственное учащённое сердцебиение.
Нет. Она так точно не уснет. Её голова просто кипела от навязчивых образов, обрывков фраз Дамблдора и холодного блеска в глазах Малфоя.
Грейнджер села на кровати, спустила ноги на холодный пол. Она провела рукой по лицу, пытаясь буквально стереть с себя остатки этого душного полусна, но тревога не уходила. Ей всего лишь нужно было успокоиться. Выдохнуть. Снять напряжение. И она прекрасно знала, кто мог с этим помочь.
Малфой. Он в соседней комнате. Всего один шаг, один стук в дверь. Одно слово – и он всё поймёт без объяснений.
–Нет, – зашипела она в пустоту, словно умалишённая, сжимая пальцы в кулаки.
Она не его собачка, которая бежит по первому зову или просто потому, что ей одиноко в темноте...
Но жар в груди не утихал, его никак не получалось заглушить.
Гермиона мерила комнату шагами: пять до окна, где дождь яростно бился в стекло, пять – обратно к двери.
Она выглядела как человек на грани срыва.
Всего несколько шагов. Один стук. Одна секунда слабости – и всё изменится.
Решившись, она рванулась к двери, зажмурилась и рывком распахнула её настежь.
–Тоже не спится? – раздался приглушённый голос из полутьмы.
Грейнджер с трудом разлепила веки. На пороге стоял Драко – в простой чёрной рубашке, с растрёпанными волосами.
Она промолчала. Просто уставилась на него, ощущая, как внутри что‑то надломилось. Тело била мелкая, неудержимая дрожь – не от холода, не от страха, а от чего‑то гораздо более глубокого.
– Как тут уснуть? – прошептала она спустя пару секунд.
Парень не двинулся с места. Прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди и смотрел на неё – сверху вниз, внимательно, изучающе.
– Ты вся дрожишь, – заметил он.
– В замке холодно, – соврала Гермиона, хотя её кожа горела, а сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, он должен это слышать.
– Можно я войду?
Она молча кивнула, отступила на шаг, освобождая проход.
Малфой переступил порог и осторожно прикрыл за собой дверь – почти беззвучно.
Тишина в комнате стала осязаемой. Слышно было только их неровное дыхание и отдалённый вой ветра за окном.
Драко сделал несколько медленных шагов вглубь комнаты, не отрывая взгляда от неё.
– Ты точно в порядке? – произнёс он, на этот раз тише, почти шёпотом.
Гермиона обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, но пальцы лишь глубже впились в ткань свитера.
– Это просто… всё слишком сложно, – выдохнула она. – Мне страшно от того, что происходит там, в Лондоне. И что будет потом. Если мы вернёмся и увидим, что опоздали…
Блондин медленно подошёл ближе, остановившись в паре шагов от неё.
– Тогда мы сделаем всё, чтобы это исправить.
Гермиона подняла взгляд.
– Как? – её голос дрогнул. – Как исправить то, что уже произошло?
– Исправить – это не значит вернуть назад, – произнёс он, глядя прямо в глаза. – Это значит сделать так, чтобы дальше стало лучше. Даже если весь путь был одной большой ошибкой.
Она нахмурилась. Взгляд скользнул по его лицу – по сжатым губам, напряжённой линии подбородка, едва заметной жилке, пульсирующей на шее. Внутри что‑то дрогнуло, рука невольно потянулась к нему… и тут же отпрянула.
– А сейчас… – она сглотнула, – ты тоже пытаешься всё исправить?
Драко не ответил сразу. Он стоял неподвижно, и в тусклом свете луны его силуэт казался неестественным. На его губах играла та самая полуулыбка, от которой у Гермионы когда‑то подгибались колени.
– Знаешь, что меня сейчас больше всего беспокоит? – его голос стал ниже. Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство так бесцеремонно, что она невольно вжалась спиной в холодную стену. – Твой свитер.
– Свитер? – переспросила она, хлопая ресницами. – А что с ним не так?
– Всё не так, – выдохнул он, оказываясь так близко, что она ощутила тепло его дыхания на своей коже. – Он скрывает то, что я имею полное право видеть.
Жар хлынул к её щекам, но она заставила себя не отводить взгляд.
– С какой стати у тебя есть какие‑то права на это? – голос чуть дрогнул, но она удержала тон ровным.
Его рука скользнула вдоль её бока – медленно, нарочито дразняще, – и замерла на талии, слегка сжимая.
– Может пора прекратить эту бессмысленную пытку вежливостью? – его голос опустился до едва различимого, порочного шёпота.
Она хотела возразить, найти слова, которые вернут ей контроль над ситуацией, но его близость парализовала волю.
– Чёртово дежавю, – бросил он, не сводя с неё глаз. – Весь день кажется, что мы всё ещё здесь, в школе. Что не было никакого «после», Грейнджер.
Гермиона почувствовала, как его колено настойчиво раздвигает её ноги, лишая её последних остатков самообладания.
– У меня тоже, – она нервно сглотнула.
– Скажи мне, – прорычал он ей в самые губы, – скажи, что ты тоже хочешь этого безумия. Скажи, что тебе плевать на приличия, когда я касаюсь тебя вот так…
Он резко перехватил её запястья и прижал их к стене над головой. Пальцы сплелись в жёстком, почти болезненном захвате. Давление колена усилилось, и она не смогла сдержать тихий всхлип: по телу разливалась волна жара – густая, тягучая, опьяняющая.
– Скажи, что ты хочешь, чтобы я стёр эти три года прямо здесь. Чтобы я вытравил из тебя каждого, кто смел касаться тебя после меня.
Гермиона смотрела на него, и её башня окончательно превращалась в руины.
– Никого не было, Драко, – хрипло прошептала она, глядя в его потемневшие глаза.
– Никого? – он замер, переваривая сказанное. –То есть всё это время… пока я сходил с ума, представляя тебя с кем‑то другим… Какой же я идиот! – Малфой резко ослабил хватку и уткнулся лбом в её плечо.
– Заткнись, – выдохнула она почти беззвучно, впиваясь пальцами в его плечи так, что, наверное, останутся следы, и притянула его к себе ближе, чем когда‑либо прежде. –Просто заткнись… и делай то, зачем пришёл.
Он перехватил её бедра, рывком подсаживая, и Гермиона инстинктивно обхватила его талию ногами, ещё плотнее прижимаясь к его жесткому, пульсирующему телу. Холодный камень стены за её спиной теперь казался единственной твёрдой точкой в этом вращающемся, сходящем с ума мире.
Он одним резким движением избавился от её свитера, отбрасывая его куда-то в темноту. Когда его ладони наконец накрыли её обнаженную грудь, Гермиона вскрикнула, запрокидывая голову.
Она больше не сомневалась. Всё, что случилось раньше, и всё, что должно было случиться завтра, исчезло, оставляя только этот отчаянный, единственный настоящий момент в пустоте.
Она чувствовала под пальцами твёрдость его плеч, тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, и этот ритм – бешеный, неровный стук его сердца, который теперь стал её собственным пульсом. В голове наконец-то воцарилась тишина.
Гермиона не выпускала его из своих объятий и не разрывала поцелуй, словно в этом физическом контакте была единственная нить, удерживающая её в реальности. Её пальцы, всё еще немного дрожащие, судорожно впились в его лопатки, ощущая каждое движение его мышц, каждую линию его тела, которые она знала когда-то так хорошо и которые за эти три года стали для неё запретным воспоминанием.
Даже если всё это было лишь порождением её собственного воспалённого разума или последней жестокой милостью умирающего времени – ей было всё равно. Если эта ночь была иллюзией, она была готова стать её частью навсегда.
Девушка чувствовала, как Драко вздрагивает под её руками, как его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает её кожу. Он целовал её так, будто пытался выпить саму её душу, загладить каждый день, когда его не было рядом. В его движениях была какая-то обреченная жадность – так любят в последний раз перед казнью или в первый раз после долгого заточения.
Они переместились на кровать. Парень склонился над ней. Он целовал её шею, ключицы, спускаясь всё ниже, оставляя на бледной коже яркие отметины своего присутствия. Каждое его движение было наглым, собственническим, лишённым тени сомнения. Он действительно выжигал эти года пустоты, заполняя каждый миллиметр её существа собой.
– Грейнджер… – прохрипел он ей в самые губы, на мгновение отстранившись, чтобы просто вдохнуть. Его глаза в полумраке казались двумя тлеющими углями. – Если ты сейчас не остановишь меня… я больше не смогу уйти.
– Не уходи, – ответила она, притягивая его обратно. – Не смей.
Она чувствовала, как напряжение, месяцами стягивающее её грудь стальным обручем, наконец-то лопается.
Драко накрыл её руку своей, переплетая их пальцы и прижимая к подушке. В этом жесте было столько же обладания, сколько и мольбы. За окном шторм начал стихать, сменяясь глухим, монотонным гулом, но здесь, за тяжёлыми балдахинами кровати, время окончательно остановилось.
Гермиона закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению – впервые за долгие годы она не была одна. Впервые её разум замолчал, уступая место сердцу.
Она почувствовала, как парень в буквальном смысле сорвал с неё серые джинсы, вздрогнула, когда он прикоснулся подушечкой пальца к её внутренней поверхности бедра. Этот короткий, почти невесомый жест отозвался в её теле настоящим электрическим разрядом, прошившим позвоночник и заставившим пальцы на его плечах сжаться ещё крепче. Слишком долго её там никто не касался. Он не касался. Тот самый холодный, недосягаемый Малфой, чьи руки сейчас были обжигающе горячими.
Его ладонь, уверенная и требовательная, скользнула выше, стирая последние границы.
Она чувствовала его губы на своей шее, чувствовала, как его зубы осторожно прихватывают кожу, оставляя невидимые метки обладания.
Когда он вошел в неё – медленно, давая привыкнуть, Гермиона запрокинула голову, кусая губы, чтобы не закричать.
– Ты не представляешь… –прошептал он, на мгновение отрываясь от её кожи, чтобы заглянуть ей в глаза, – как я мечтал об этом.
Драко на мгновение замер, вглядываясь в черты её лица. В его глазах она прочла не только жгучую страсть, но и бездонную, почти пугающую нежность.
– Мог бы просто позвонить… – едва слышно прошептала она.
Драко издал короткий, сухой смешок, который тут же перешел в тяжёлый, рваный вздох.
– Позвонить? – хрипло переспросил он, и его пальцы сильнее впились в подушку рядом с её головой. – Я боялся, что если услышу твоё дыхание, то кончу прямо в трубку, как последний школьник, – он грубо перехватил её руки, фиксируя их над головой.
– Дурак… – выдохнула она в тот миг, когда он мощно толкнулся внутрь.
– Знаю, – коротко бросил он.
Гермиона потянулась к пуговицам на его чёрной рубашке. Её пальцы дрожали, но она действовала решительно, одну за другой освобождая их. Она дотронулась до мышцы на его груди и ощутила, как сильно бьётся его сердце.
Он снова накрыл её губы своими, но теперь в этом поцелуе было меньше отчаяния и больше обещания. Его руки продолжали своё исследование, запоминая изгибы её тела, словно он пытался заново составить карту своего мира, в центре которого всегда была она.
Гермиона окончательно расслабилась под его весом. Жар в её груди, который мучил всю ночь, наконец‑то перестал быть обжигающим.
– Моя, – прошептал он где‑то над её ухом, ускоряя темп.
Её пальцы скользнули по его плечу, затем выше – к шее, к волосам.
– Скажи это ещё раз, – попросила она, почти касаясь его губ.
– Ты моя, – повторил он, и на этот раз в его голосе не было ни тени сомнения.
***
12 ноября 2001 г. Они появились на пороге Арканума, когда первые бледные лучи рассвета только‑только прокрались сквозь плотные тучи. Воздух был пронизан прохладной сыростью. Гермиона шагнула внутрь, осторожно притворив за собой тяжёлую дверь. Она двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно – на носочках, словно боясь потревожить это хрупкое утреннее безмолвие. Драко шёл следом, но в отличие от неё – без тени осторожности. Каждый шаг отдавался глухим стуком в тишине. Он даже не пытался приглушить звук, словно намеренно. Миновав узкий коридор, Гермиона заглянула в гостиную. На широком диване, укрытый лишь тонким пледом, спал Агастус. Его грудь мерно поднималась и опускалась. На кухне, за деревянным столом, сидела Ронда. Перед ней дымилась чашка, вероятно, с крепким чёрным кофе, а в пальцах тлела сигарета. Сизый дым лениво поднимался к потолку, растворяясь. Она даже не подняла взгляда, когда дверь скрипнула, лишь резко стряхнула пепел прямо на пол. – Явились! – её голос прозвучал хрипловато, с лёгкой иронией. – Я уж думала, за вами спасательный отряд посылать. Гермиона замерла, машинально поправив край плаща. – Возникли непредвиденные обстоятельства, – произнесла она спокойно, почти равнодушно. Ронда медленно перевела свой взгляд. Её проницательные глаза впились в лицо Грейнджер, словно пытались разглядеть то, что та пыталась скрыть. – Ну и как? – спросила она, затягиваясь сигаретой и выпуская дым через нос. Гермиона молча достала из кармана плаща маховик – небольшой, изящный, с тонкой серебряной цепочкой. Она слегка качнула его в воздухе. – Отлично, – хмыкнула Ронда, резко затушила сигарету о край кружки и вскочила на ноги. – Пойду разбужу Кларка. – Как он? – Нормально, – бросила девушка уже на ходу, исчезая в коридоре. – Всё время спит. Похоже, он слабеет. Брови Гермионы сошлись на переносице. Эти слова ей совсем не понравились. Позже, когда она подошла ближе к Агастусу, её опасения превратились в холодную, осязаемую реальность. Мужчина сидел на диване, ссутулившись так, что плечи почти касались коленей. Его дыхание было прерывистым, хриплым. Каждый вдох сопровождался глухим, надрывным кашлем, от которого всё его тело содрогалось. Гермиона медленно приблизилась, стараясь не шуметь. Она опустилась на корточки перед ним, всматриваясь в его лицо, и то, что она увидела, заставило сердце сжаться. Его кожа… она менялась. Кончики пальцев уже приобрели странный, серовато‑чёрный оттенок, будто их припорошило пеплом. Тонкие прожилки тёмного цвета тянулись от ногтей вверх по венам, медленно, но неумолимо прочерчивая на коже мрачный узор. Одно неосторожное движение, и казалось, он рассыплется прямо на глазах. – Нет! – воскликнула Гермиона, повернувшись к Драко. – Мы не можем так рисковать! Он едва держится! Если мы возьмём его с собой, он… он просто не выдержит. Парень, стоявший у окна, медленно обернулся. Его лицо было непроницаемым. – Пойми, если мы не возьмём его с собой, рисковать уже будет нечем. Без него у нас нет шансов. – Шансов? – Грейнджер шагнула ближе, сжимая кулаки. – Какие шансы, Драко? Посмотри на него! Он не просто слаб – он разрушается. Ты хочешь, чтобы он умер по дороге? Кларк приподнял голову, будто услышав своё имя. Губы дрогнули – попытка улыбнуться обернулась новым глухим кашлем. Он с усилием открыл рот, пытаясь что‑то сказать. – Я… справлюсь, – прохрипел он, с видимым трудом выпрямляя спину. – Видишь? – блондин широко развёл руками, вскинул брови с привычной смесью сарказма и раздражения. – В полной боевой готовности! – Послушайте, мистер Кларк, – её голос дрожал от сдерживаемой паники. – Это опасно для всех нас, но для вас особенно. Если Маховик даст сбой, вас просто размажет по временному потоку. – Нет, это вы послушайте, Гермиона, – он перебил её. – Этерниум –это не просто машина. Это сложная, живая сеть, где каждый узел связан с десятком других. Только я знаю, как устроена эта сеть внутри него. Где слабые места, где резервные контуры, – новый приступ кашля сотряс его тело. Малфой молча кивнул, подтверждая его слова. Гермиона хотела возразить – найти хоть один довод, способный переубедить их, спасти Кларка от этой безумной затеи. Но слова будто застряли в горле, сдавленном осознанием: он прав. Без его знаний об Этерниуме любая попытка проникнуть внутрь –чистое самоубийство. Вместе с этой мыслью в груди вскипала волна раздражения. Она резко развернулась и быстрым шагом выбежала из комнаты, не сказав ни слова. Ронда всё это время ожидала на кухне. Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу, и с видом полнейшего безразличия к происходящему рассматривала статью в потрёпанном журнале о моде. – Это просто… – Гермиона запнулась, пытаясь сформулировать мысль, –Невозможно! Они не слушают. Совсем. Она подошла к окну, упёрлась ладонями в холодный подоконник, словно искала опору в этом простом, твёрдом прикосновении. Ронда даже не подняла глаз от статьи о «новых трендах сезона». – Мужчины, – лениво протянула она, переворачивая страницу. – Они никогда не слушают. В этот момент за спиной Гермионы раздались тяжёлые, уверенные шаги. В дверном проёме появился Малфой. – Выдвигаемся через час, – сухо заявил он. – Что? – девушка развернулась, так что пряди волос хлестнули по лицу. Она убрала их резким движением, но взгляд не отрывала от Драко. – Через час? Мы даже не обсудили детали! Мы не готовы! Ты же понимаешь, что это большой риск! – воскликнула она. Драко не шелохнулся. Только веки чуть опустились, а губы сжались в узкую линию. – Риск есть всегда, Грейнджер. Он неизбежен. Просто смирись, что в этой ситуации ты не права. Гермиона резко скрестила руки на груди и отвернулась к стене, стиснув зубы. Ронда наконец подняла глаза от журнала. Пальцы начали нервно выстукивать ритм на столешнице. – А что насчёт меня? Я тоже могу помочь, – заявила она, приподняв подбородок. – Нет! – в два голоса произнесли Гермиона и Драко. Они на мгновение переглянулись – редкий момент абсолютного единодушия, рождённый из общего страха. Девушка посмотрела на них с прищуром. – Нужно, чтобы кто‑то остался здесь, – добавила Грейнджер, наконец обернувшись, но всё ещё избегая смотреть на парня. – На случай, если появится Элеонора. – Ну конечно, – Ронда резко откинула журнал в сторону. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Все были на взводе. Парень, нахмурившись так, что между бровями залегла глубокая складка, раздражённо похлопал себя по карманам длинного тёмного пальто. С глухим шорохом он извлёк измятую пачку сигарет. Его движения были рваными, нервными – верный признак того, что его хвалёная аристократическая выдержка трещит по швам. Он не успел даже вытащить одну, как Гермиона буквально набросилась на него. – Ты не будешь здесь курить! – резко бросила она. – Тут и так воздуха не хватает! Малфой застыл на месте. Медленно поднял взгляд – брови иронично изогнулись. – Ей можно, – он кивнул в сторону Ронды, – а мне нельзя? Несколько секунд он буравил Гермиону пронзительным взглядом, словно пытаясь прочесть её мысли. – Какая кошка между вами пробежала? – громко спросила Ронда, с любопытством наблюдая за перепалкой. Парень хмыкнул и вышел в коридор, оставив после себя запах мяты и едва уловимое ощущение надвигающейся катастрофы. Грейнджер закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она всё ещё чувствовала фантомное давление его взгляда на своей коже. Ронда пристально разглядывала лицо подруги. – Что?! – наконец воскликнула Грейнджер, не в силах больше выносить этот рентгеновский напор –Да, мы переспали! Довольна теперь? – И что теперь? – спросила девушка тихо, почти шёпотом. – Ты из‑за этого на него рычишь? Или он на тебя? Гермиона снова отвернулась к окну, уперевшись ладонями в холодный подоконник. За стеклом проплывали серые облака, размывая очертания города, словно мир тоже пытался спрятаться от их проблем. – Я пока не знаю, как к этому относиться. Ронда поднялась, подошла вплотную и мягко положила руку на плечо подруги. – Знаешь, в чём самая большая глупость? Вы оба боитесь признаться себе, что это что‑то значило. Для вас обоих. Грейнджер замолчала. Ей нечего было сказать. Она и так это прекрасно знала, но, очевидно, не хотела признавать. Она сама оттолкнула его. Сделала вид, что ничего не было. Поступила так, не зная почему. Вернее, зная, но боясь назвать причины вслух. Потому что признать, что ей понравилось. Что ей хотелось повторить. Потому что тогда пришлось бы признать и другое: что она боится. Боится, что это – лишь мимолётный порыв. Боится, что если они начнут сначала, то ничего не выйдет. И потому выбрала привычное оружие – отрицание. Холодные взгляды. Резкие слова. Делала вид, что всё по‑прежнему. Что ничего не изменилось. Но изменилось. Всё изменилось. Это точно был не просто секс.***
Дождь за окном начал накрапывать. капли стекали по стеклу неровными дорожками, будто слёзы, оставленные кем‑то невидимым. Внезапно в комнате воцарилась странная, пугающая тишина. Гермиона не сразу поняла, что произошло, пока её взгляд не упал на старые настенные часы над дверью. Маятник замер в самом центре. Следом за ними смолкло бодрое тиканье кухонного таймера и приглушённый ход её наручных часов. Всё остановилось одновременно. Было ли это знаком, предупреждением или просто совпадением, она понять не могла. Она медленно повернулась к Кларку. – Мистер Кларк, вы помните, когда впервые запустили Этерниум? – Конечно, – хрипло выдохнул он, и на губах дрогнула слабая, мечтательная улыбка. – 15 апреля 1979‑го. Шесть утра. Помню запах озона – резкий, электрический. Помню, как запели медные катушки… Это был один из самых счастливых дней. Я думал, что открываю дверь в бесконечность… Он закашлялся, сгорбился на мгновение, а потом вдруг посмотрел на Гермиону с внезапным осознанием. – Вы хотите вернуться туда? Девушка медленно кивнула. – Чтобы избежать временных парадоксов, нужно устранить корень проблемы, а не бороться с её последствиями, – произнёс Драко, засунув руки в карманы пальто. Его взгляд был тяжёлым, пронизанным тем самым страхом, который он так успешно скрывал за маской высокомерия. – Вернуться в момент запуска – значит столкнуться с чистой, неразбавленной энергией Этерниума. Если мы ошибёмся хоть на секунду, нас не просто убьёт. Нас расщепит на атомы во всех временах сразу, – тихо произнёс Кларк, в его голосе послышались нотки обречённости. Холод пробежал по спине Гермионы, сковал мышцы. – Значит, это будет честный финал, – холодно констатировал Малфой. Ронда, застывшая у окна, внезапно вскрикнула: – Смотрите! Грейнджер обернулась. За стеклом дождь внезапно замер. Капли зависли в воздухе, неподвижные и прозрачные, словно застывшие бусины на невидимых нитях. Весь мир снаружи превратился в статичную картинку. Время в Лондоне официально остановилось. Блондин подошёл к ней почти вплотную, так что она ощутила исходящий от него жар. Его присутствие было единственным, что казалось сейчас реальным и твёрдым в этом размывающемся мире. Он не смотрел на Кларка, его взгляд был прикован к её профилю, к той самой упрямой складке между бровями. Драко резко перехватил руку Гермионы, переплетая свои пальцы с её. Его хватка была почти болезненной, собственнической. – Не смей отпускать мою руку, Грейнджер. Даже если увидишь, как я умираю. Хотя, подожди… – он резко скривил губы в усмешке. – Тебе же будет всё равно, да? Гермиона зажмурилась. Внутри всё кричало. Но её пальцы, вопреки разуму, крепче сжали его ладонь. – Если ты исчезнешь в этом потоке, Малфой, я пойду за тобой в самое пекло. Не из благородства – просто хочу лично высказать, насколько ты невыносим. Его взгляд невольно скользнул по её губам, и усмешка окончательно превратилась в горькую линию. Ронда, стоявшая в дверном проёме, молча наблюдала за ними. Она не сказала ни слова, только слегка кивнула, будто подтверждая то, что и так было ясно всем. Теперь они либо спасутся вместе, либо погибнут. И третьего не дано. Гермиона достала из кармана плаща маховик времени и провернула колёсико на нём ровно двадцать два раза назад. «Мерлин, помоги...»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!