Часть 6

Готический зал. Марат Башаров, как всегда, выглядел человеком, которому драматизм происходящего доставляет почти профессиональное удовольствие. Он стоял в центре зала под светом софитов, медленно переводя взгляд с одного участника на другого, прежде чем открыть белый конверт. — Знаете, — начал он с той самой интонацией, от которой у съёмочной группы уже давно выработался иммунитет, — сегодня было очень непростое испытание. И дело даже не в том, чтобы угадать факты или почувствовать энергетику. Иногда самое тяжёлое — это выдержать чужую боль и не утонуть в ней самому. Камеры сразу начали брать крупные планы. Анжела стояла спокойно, почти неподвижно, только кольца на пальцах чуть поблёскивали в свете свечей. Варя выглядела бледнее обычного. Артём выглядел так, будто не спал несколько суток подряд. Он стоял чуть в стороне от остальных с расстёгнутым воротом чёрной рубашки и усталым взглядом человека, который сейчас мечтает только о тишине и сигарете. Даже привычной полунасмешки на лице почти не осталось. — Но двое экстрасенсов сегодня были сильнее остальных, — продолжил Марат, выдерживая театральную паузу. — Потому что они не просто увидели эти истории. Они буквально прожили их через себя. Он открыл конверт. — Лучшие экстрасенсы этой недели — Анжела Гома… и Артём Бесов. В зале раздались аплодисменты. Дженнифер тут же запрокинула голову и простонала: — Да вы издеваетесь. Ну конечно опять эти двое эмоционально мрачных людей. Анзор тихо усмехнулся. Анжела спокойно подошла за конвертом, принимая поздравления с той уверенной невозмутимостью, которая всегда её отличала. Артём двинулся медленнее. Не потому что пытался создать эффектную паузу — ему правда сейчас будто тяжело было даже просто двигаться. Башаров пожал ему руку и неожиданно внимательно посмотрел в лицо. — Бесов, — произнёс он уже тише, без телевизионного пафоса, — у меня ощущение, что вы сегодня через себя это всё пропустили слишком глубоко. На секунду Артём просто молчал. Потом уголок его губ едва заметно дрогнул. — А по-другому иногда не получается. — И ответил он это так спокойно и устало, что даже Марат не нашёлся, что пошутить. Когда съёмки наконец закончились и участники начали выходить из особняка, на улице уже почти окончательно стемнело. После душного Готического зала холодный воздух ощущался резко и приятно — влажный после дождя, пахнущий мокрым асфальтом, сигаретным дымом и сыростью старых деревьев вокруг особняка. Возле съёмочных фургонов ещё суетились ассистенты, кто-то грузил аппаратуру, хлопали двери машин, вдалеке слышался смех операторов, но вся эта суета будто существовала где-то отдельно. Артём медленно спускался по широким каменным ступеням особняка, на ходу доставая сигареты из кармана пальто. Анжела шла рядом, задумчиво наблюдая за ним. Он прикурил не с первого раза. Пальцы слегка дрогнули от усталости и холода. — Ты сегодня выглядел так, будто ещё немного — и тебя самого пришлось бы откачивать после испытания, — спокойно сказала она, запахивая пальто плотнее. Артём глубоко затянулся сигаретой и только после этого ответил: — Очень вдохновляющее описание победителя недели. — Я серьёзно. — А я нет? Она тихо усмехнулась, но потом всё-таки посмотрела на него внимательнее. Слишком внимательнее. — Ты обычно умеешь не пропускать людей через себя настолько глубоко. Он хотел уже привычно съязвить что-нибудь в ответ, но в этот момент Анжела вдруг остановилась посреди фразы и чуть прищурилась, глядя куда-то в сторону ворот. А потом медленно улыбнулась. Не насмешливо даже. Скорее… понимающе. — А-а, — протянула она тихо. — Теперь ясно. Артём нахмурился: — Что тебе ясно? Но она уже не слушала. Потому что по мокрой дорожке к особняку шла Надя. И Артём почувствовал её раньше, чем нормально увидел. Наверное, именно это и было самым опасным. Она шла спокойно, уверенно, не обращая внимания ни на съёмочную группу, ни на камеры, которые ещё оставались возле входа, ни на людей вокруг. Тёмные волосы свободно лежали на плечах, длинное графитовое пальто идеально подчёркивало фигуру, каблуки негромко стучали по мокрому камню, а в холодном свете фонарей она выглядела настолько безупречно, будто вообще не принадлежала всей этой уставшей мистической реальности. Анжела рядом едва слышно усмехнулась наблюдая за его реакцией. — Господи. Всё ещё хуже, чем я думала. — Замолчи, — автоматически бросил он, не отрывая взгляда от Нади. Надя тем временем подошла уже совсем близко. Холодный ветер слегка трепал полы её пальто и тёмные волосы, на ресницах поблёскивала влажность после улицы, а в глазах читалась та спокойная уверенность человека, привыкшего всегда держать ситуацию под контролем. Но стоило ей нормально посмотреть на Артёма, как это выражение почти сразу дрогнуло. Потому что выглядел он действительно плохо. Не «усталым после съёмок». Не «раздражённым». А выжатым до предела. Не обращая внимания ни на съёмочную группу вокруг, ни на Анжелу рядом, легко обняла его за шею. — Привет, бесёныш. — Это прозвучало так спокойно и естественно, будто она называла его так уже много лет. И хуже всего было то, как мгновенно Артём расслабился от одного её голоса. Будто внутри что-то наконец перестало быть натянутым струной. Он машинально обнял её за талию, притягивая ближе, и уткнулся носом куда-то в её волосы всего на секунду — коротко, почти незаметно для остальных, но достаточно, чтобы Анжела рядом едва слышно хмыкнула себе под нос. Потому что это уже даже не нужно было комментировать. Надя чуть отстранилась, продолжая держать ладонь у него на плече, и тихо сказала: — Господи, Бесов… ты выглядишь так, будто тебя сегодня пытались морально расчленить. Он наконец усмехнулся. Негромко. Хрипло. По-настоящему. — Почти так и было. — Значит, я вовремя приехала. — Она мягко забрала сигарету из его пальцев, сделала короткую затяжку и только потом наконец повернулась к Анжеле. — Кстати… — Надя чуть улыбнулась, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то искренне тёплое. — Я посмотрела прошлый выпуск. Анжела приподняла бровь: — Ого. Добровольно? — Более того — с огромным интересом. И я хотела сказать, что ваша работа тогда была просто невероятной. — На секунду даже сама Анжела будто удивилась. Потому что обычно люди либо боялись её, либо пытались восхищаться слишком показательно. А Надя говорила спокойно. — Особенно момент с женщиной в доме, — продолжила она, задумчиво глядя на Анжелу. — Когда вы сказали про чувство вины и про ребёнка… это было очень сильно. У меня мурашки пошли. Анжела несколько секунд внимательно смотрела на неё, будто заново оценивая. А потом медленно улыбнулась. Не фирменной холодной улыбкой для публики. Нормально. — Неожиданно приятно слышать это от человека, который явно относится к нашей профессии… с определённым скепсисом. Надя тихо рассмеялась: — Я юрист. Мы ко всему относимся со скепсисом. Это профессиональная деформация. — О, так вот почему у тебя взгляд человека, который может уничтожить чужую жизнь одним судебным иском. — Только если очень попросят. — Артём слушал их разговор молча, стоя рядом и наблюдая за Надей так внимательно, будто всё остальное вокруг постепенно переставало существовать. И Анжела это заметила сразу. Конечно заметила. Потому что Бесов, который обычно смотрел на людей чуть насмешливо, чуть отстранённо, сейчас выглядел человеком, у которого внезапно исчезла необходимость постоянно держать оборону. Это было почти пугающе непривычно. Надя снова повернулась к нему и чуть прищурилась: — Ну? И где мой победитель недели? — С чего ты решила, что я победил? — Потому что если бы ты проиграл, ты бы сейчас уже курил третью пачку подряд и ненавидел человечество ещё сильнее обычного. Анжела тихо рассмеялась: — Господи, она тебя читает хуже, чем мы все. — Это оскорбление или комплимент? — лениво уточнил Артём. — Пока не решила. Надя снова сделала короткую затяжку его сигаретой и уже хотела что-то сказать, но в этот момент неподалёку резко замолчала Варя. До этого она разговаривала с Анзором возле лестницы, но сейчас вдруг будто застыла посреди движения. Словно что-то резко выбило её из реальности. Анзор нахмурился почти сразу: — Варь? — Но она уже не слушала. Её взгляд был направлен прямо на Надю. И от этого взгляда почему-то сразу становилось не по себе. Не было никакой показной мистики. Никакой игры на камеры. Даже Дженнифер, стоявшая возле машин, перестала разговаривать и повернула голову в их сторону. Варя медленно подошла ближе. Холодный ветер трепал её волосы, свет фонарей ложился резкими тенями на бледное лицо, а выражение глаз становилось всё более отсутствующим. Надя первой заметила это изменение и чуть нахмурилась. — Что-то случилось? — Но Варя несколько секунд молчала, будто вслушиваясь во что-то внутри себя. А потом тихо произнесла: — У тебя очень плохая энергия вокруг сейчас. — Улыбка у Нади стала слабее. Совсем немного. Но Артём почувствовал это мгновенно. Варя продолжала смотреть ей прямо в глаза. — Я вижу грязь. Очень много грязи. Деньги. Давление. Людей, которые улыбаются тебе в лицо и уже готовят что-то за спиной. — Анжела рядом едва заметно напряглась. А Артём медленно забрал сигарету из Надиных пальцев, словно уже заранее понимая, что разговор ему не понравится. Варя нахмурилась сильнее. — И тюрьму вижу тоже. Бросай эту профессию, пока тебя саму не взяли на взятке. Потому что рядом с тобой сейчас очень опасные люди. Повисла тяжёлая пауза. Артём сделал шаг ближе к Наде почти автоматически, вставая чуть впереди неё, будто инстинктивно закрывая собой от чужих слов. Варя хотела что-то сказать ещё, но Анжела неожиданно мягко перебила её: — Подожди. — Анжела медленно подошла ближе к Наде, внимательно рассматривая её лицо — не так, как смотрят экстрасенсы в шоу, пытаясь произвести впечатление, а гораздо тише и глубже. Несколько секунд она молчала. Потом чуть нахмурилась. А потом неожиданно улыбнулась. Очень слабо. Но тепло. — Нет, — тихо произнесла она. — Всё у тебя будет хорошо. Повисла пауза. Даже Надя будто не ожидала услышать именно это. Анжела продолжала смотреть ей прямо в глаза. — Да, вокруг тебя сейчас грязь. Очень много. И люди рядом действительно опасные. Но знаешь, что я не вижу? Я не вижу, чтобы тебя это сломало. — Её голос звучал спокойно, почти гипнотически на фоне ветра и далёкого шума съёмочной площадки. — Ты сейчас стоишь в точке, где тебя будут пытаться давить со всех сторон. Через страх. Через деньги. Через репутацию. Через людей, которым ты доверяешь. Но закончится это не так, как тебе кажется. Надя молчала. Только теперь смотрела на Анжелу уже иначе — внимательно, почти настороженно. Артём рядом тоже перестал двигаться вообще. Потому что Анжела сейчас говорила не для шоу. Это чувствовали все. — И ещё я вижу одну очень интересную вещь, — тихо продолжила она, и в голосе у неё появилась едва заметная усмешка. — Ты почему-то больше не одна в этой истории. — Она медленно перевела взгляд на Артёма. И улыбнулась уже откровенно. — А этот человек, — спокойно сказала она, — вообще не умеет уходить, если ему кто-то действительно важен. Артём тихо цокнул языком: — Анжела. — Что? Я в кои-то веки говорю что-то хорошее. — Это ещё хуже. — Надя медленно повернула голову к нему. И впервые за последние несколько минут выражение её лица дрогнуло окончательно. Потому что Артём действительно стоял чуть впереди неё. Неосознанно. Защитно. Будто даже не заметил, как это сделал. — У вас тут, конечно, потрясающая секта, — пробормотала Надя. — Один пугает меня тюрьмой, вторая рассказывает про судьбу, а третий молча готов кого-нибудь убить взглядом. — Не кого-нибудь, — лениво поправил Артём, забирая у неё сигарету. — А вполне конкретных людей. — Надя подняла на него глаза. И вот теперь улыбнулась уже по-настоящему. Тихо. Устало. Но очень живо. Анжела рядом только медленно покачала головой, наблюдая за ними. Ветер снова ударил холодом, уже сильнее, чем раньше, пробираясь под пальто и цепляясь за открытые участки кожи. Надя поёжилась. Совсем слегка. Но Артём это заметил сразу. Конечно заметил. Она несколько секунд молча смотрела на него, потом вдруг шагнула ближе и, не спрашивая разрешения, потянулась руками к его шее. — Эй, — машинально нахмурился он. — Ты что делаешь? — Спасаюсь от смерти. — Надя одним уверенным движением стянула с него длинный тёмный шарф — тёплый, пахнущий сигаретами, холодным воздухом и его парфюмом — и сразу обмотала вокруг собственной шеи. Медленно. С явным удовольствием. Почти утонула в нём. Шарф оказался огромным, концы свисали почти до пояса, а Надя, кутаясь в него, прикрыла глаза на секунду, будто наконец согрелась. И Артём почему-то завис, просто глядя на неё. На то, как она совершенно естественно забирает его вещи. Как прячет нос в ворот шарфа. Как выглядит в этом холодном свете фонарей — живая, красивая, немного уставшая после дороги. Слишком домашняя рядом с ним. Надя тем временем посмотрела на него снизу вверх и абсолютно спокойным тоном сказала: — Ты же на машине? — Допустим. — Тогда поехали отсюда, — она плотнее закуталась в его шарф и тихо добавила: — Я ужасно замёрзла. Дженнифер тут же оживилась: — Ой, а мне нравится. Это уже почти романтическая драма Netflix. — Это психологическая катастрофа, — спокойно поправила Анжела. — Для кого? — Для Бесова. Он ещё не понял, насколько она будет им управлять. — Артём закатил глаза и посмотрел на них с тем усталым раздражением, на которое сейчас уже едва хватало сил. — Вы закончили? — Нет, — с удовольствием ответила Дженнифер. Надя тихо рассмеялась себе под нос и первой потянула Артёма за рукав пальто в сторону парковки. — Пойдём, пока твои коллеги окончательно не превратили это в ток-шоу. На улице мелькали мокрые дороги, редкие машины и отражения фонарей в асфальте, а внутри автомобиля постепенно становилось всё теплее. Надя вдруг подтянула ноги на сиденье чуть ближе к себе и совершенно спокойно сказала: — Поехали к тебе. — Артём бросил на неё быстрый взгляд. — Звучит очень самоуверенно, я тебя не звал. — Потому что ты сейчас в состоянии человека, которого нельзя оставлять одного. — А если я люблю страдать в одиночестве? — Поздно. Я уже приехала. — Он тихо рассмеялся себе под нос. Усталость всё ещё давила изнутри, но рядом с ней она почему-то переставала быть такой тяжёлой. — Посмотрим что-нибудь. — Это резко сужает мой круг интересов. — Переживёшь. У тебя дома вообще есть еда? Артём сразу понял по её тону, что ответ ей не понравится. — Смотря что считать едой. — Артём. — Ну… кофе есть. — Надя медленно закрыла глаза. — Боже мой. — И сигареты. — Это не еда. — Спорный вопрос. Она повернулась к нему уже окончательно возмущённая: — Ты сегодня прошёл эмоциональное испытание, не спал, выглядишь как человек после экзорцизма и при этом нормально не ел? — У меня очень насыщенная духовная жизнь. Надя несколько секунд просто смотрела на него, потом неожиданно тихо рассмеялась — устало, но очень тепло. — Ладно, — пробормотала она, плотнее кутаясь в его шарф. — У тебя хоть продукты дома есть? — Артём задумался слишком надолго. И этого ей уже хватило. — Господи… да ладно, — она обречённо покачала головой. — Я сама тебе что-нибудь приготовлю. — Если у тебя есть хотя бы яйца, сыр и что-нибудь похожее на овощи, то ещё не всё потеряно…