Часть 7

Фильм продолжал идти где-то на фоне — с бесконечными тревожными саундтреками, вспышками сирен и героями, которые каждые пять минут принимали настолько идиотские решения, что Надя уже пару раз не выдерживала и тихо комментировала происходящее себе под нос. Но сейчас даже она замолчала. В спальне было слишком спокойно. После всей этой тяжёлой, выматывающей атмосферы «Битвы», после чужих смертей, историй, эмоций и ночного дождя за окнами квартира Артёма ощущалась почти уютной. Свет в комнате был приглушённым — только тёплая лампа возле кровати и бледные отблески телевизора, скользящие по стенам. За окном продолжал идти дождь, редкие капли тихо били по стеклу, а где-то далеко внизу проезжали машины, оставляя в темноте шорох мокрых шин. Надя лежала поверх одеяла на боку, лицом к Артёму, поджав под себя одну ногу. Его огромная чёрная футболка спадала с плеча, открывая тонкую линию ключицы, а тёмные волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Она выглядела расслабленной впервые за очень долгое время. И Артём это заметил не расслабленность. Он сидел рядом, полулёжа у изголовья кровати, вытянув одну руку поверх подушки за её головой, и совершенно бессознательно перебирал между пальцами её волосы. Медленно. Иногда пропуская тёмные пряди сквозь пальцы. Иногда просто проводя ладонью по её голове. И каждый раз, когда он это делал, Надя почти незаметно расслаблялась ещё сильнее. Будто сама не замечала, как привыкает к этим прикосновениям. Несколько минут они молчали. На экране кто-то снова куда-то бежал с пистолетом, играла напряжённая музыка, но внутри комнаты всё равно оставалось ощущение ленивой ночной тишины. Потом Надя вдруг тихо усмехнулась, не отрывая взгляда от телевизора: — Знаешь… это очень странно. — Что именно? — лениво спросил Артём. Она повернула голову чуть сильнее, теперь глядя на него снизу вверх. — Ты дома совсем другой. Он чуть приподнял бровь: — Это сейчас было как оскорбление или как наблюдение? — Как факт. На «Битве» ты выглядишь так, будто можешь морально уничтожить человека одним взглядом, а потом уйти в лес разговаривать с демонами. А в городе ты ужасно бесячий. Артём тихо хмыкнул: — Очень точное описание моего вечера пятницы и съемок. Надя улыбнулась уголком губ. — А здесь ты просто… нормальный, даже удивительно. Он посмотрел на неё внимательнее. На секунду между ними повисла тишина. Не неловкая. Артём медленно пропустил между пальцами очередную прядь её волос и неожиданно тихо сказал: — Тебе правда нужно уходить из уголовки. Надя почти сразу устало прикрыла глаза. — Господи… опять. — Я серьёзно. — И ты туда же после Вари? Он несколько секунд молчал, глядя куда-то мимо экрана. Потом всё-таки произнёс: — Надь, я сегодня весь день чувствовал вокруг тебя что-то очень плохое. Она тихо выдохнула через нос и отвела взгляд. — У вас потрясающая способность портить людям вечер. — Я не пытаюсь тебя напугать. — Тогда что ты делаешь? Артём задумался. Потому что честный ответ звучал бы слишком… лично. Он медленно убрал волосы с её лица и только потом тихо сказал: — Пытаюсь понять, как сделать так, чтобы тебя не задело все это. Надя замолчала. Полностью. Она внимательно смотрела на него несколько секунд. Слишком внимательно. А потом тихо усмехнулась, будто пытаясь спрятаться обратно за привычную иронию: — Ты сейчас говоришь как человек, который собирается лично решать все мои проблемы. — Возможно и решу. — Бесов. — Что? — Это ненормально. Он чуть прищурился: — Что именно? Надя помолчала. За окном ветер снова ударил дождём по стеклу. Фильм продолжал шуметь где-то на фоне, но они оба уже давно его не смотрели. — То, как быстро ты начал обо мне переживать, — наконец тихо сказала она. Артём отвёл взгляд первым. Он несколько секунд молчал, медленно поглаживая её волосы, а потом всё-таки произнёс с усталой усмешкой: — Ты просто создаёшь очень много проблем. — А, ну тогда всё нормально. — Абсолютно. Надя тихо рассмеялась. Красиво. Негромко. И Артём вдруг поймал себя на том, что за последние минут десять впервые за весь день вообще не думал ни о шоу, ни о людях, ни о той тяжести, которую таскал внутри после испытания. Только о ней.

***

Телефон снова коротко завибрировал где-то между ними, осветив тёмную спальню холодным светом экрана, и этот звук почему-то показался здесь совершенно лишним — почти грубым рядом с тишиной, которая постепенно растекалась по комнате после долгого, тяжёлого дня. Надя лежала на боку, устроившись слишком близко к Артёму, и лениво наблюдала, как он с явным раздражением тянется к телефону, даже не открывая глаз до конца. Артём наконец посмотрел в экран телефона и тут же устало прикрыл глаза рукой. — Господи… — пробормотал он таким тоном, будто ему сообщили о новой мировой катастрофе. Надя чуть улыбнулась, наблюдая за ним. — Что случилось? — Интернет опять решил, что я любовь всей их жизни. Она тихо рассмеялась. — Покажи. — Нет. — Почему? Он повернул голову в её сторону и посмотрел тем самым измученным взглядом человека, который уже заранее понимает, что сейчас над ним будут издеваться. — Потому что я ещё не готов потерять последние остатки самоуважения. Надя сразу оживилась. — О-о-о, значит там действительно что-то интересное. Она приподнялась на локте и потянулась к телефону раньше, чем он успел убрать его подальше. Артём вяло попытался отодвинуть руку, но Надя всё равно выхватила телефон с той лёгкой наглостью, которая почему-то получалась у неё рядом с ним совершенно естественно. — Надя. — Поздно. Она уже открывала директ Instagram, и буквально через секунду её лицо начало медленно меняться. Сначала лёгкое удивление. Потом недоверие. А потом она резко закрыла глаза ладонью, пытаясь не рассмеяться. — Нет… нет, подожди… — выдохнула она сквозь смех. — Я сейчас умру. Артём обречённо откинул голову на подушку. — Вот именно поэтому я не хотел показывать. Надя открыла первое сообщение и с абсолютно серьёзным выражением лица начала читать вслух: — «Артём, после недавнего выпуска я поняла, что мы были связаны ещё в прошлой жизни. Когда вы смотрели в камеру, моя душа буквально задрожала». Повисла пауза. Надя медленно повернулась к нему. — Твоя душа буквально задрожала, Бесов. Он простонал в подушку: — Пожалуйста, прекрати. — Нет, тут ещё лучше есть. Она пролистнула ниже, едва сдерживая смех. — «Я бы хотела, чтобы вы провели со мной спиритический сеанс наедине…» Артём закрыл лицо руками. — Я ненавижу людей. — Подожди… — Надя уже смеялась почти в голос. — О господи… «Вы выглядите как мужчина, который может одновременно разбить сердце, проклясть и украсть душу». На этот раз не выдержал уже он сам. Тихо. Хрипло. По-настоящему рассмеялся. И Надя вдруг неожиданно замолчала на секунду, просто глядя на него. Потому что этот смех совершенно не был похож на того Артёма Бесова, которого показывали в телевизоре. Не было в нём ни показной мрачности, ни холодной насмешки, ни той тяжёлой энергетики, от которой люди обычно начинали нервничать рядом с ним. Сейчас он выглядел просто… живым. Надя медленно опустила телефон на кровать между ними, всё ещё не отводя от него взгляда. И Артём вдруг понял, насколько близко она лежит. Настолько близко, что он чувствует тепло её кожи. Слышит её дыхание. Потому что ему внезапно захотелось сделать то, чего он не хотел уже очень давно. Просто притянуть её к себе и поцеловать. Эта мысль ударила настолько резко, что он почти разозлился сам на себя. Артём медленно протянул руку за телефоном. Но вместо телефона его пальцы неожиданно скользнули по её запястью. Тёплая кожа. Тонкие пальцы. В комнате стало настолько тихо, что слышно было только дождь за окнами. Надя смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде впервые за всё это время не осталось ни одной привычной защитной насмешки. Только мягкость. И что-то опасно похожее на желание. Он моментально отвернулся, зажимая пальцами переносицу. Надя сразу нахмурилась: — Артём?.. Он ничего не ответил. Только тяжело выдохнул сквозь зубы. А потом Надя увидела кровь. Тонкая тёмная струйка медленно скользнула по его губе вниз. И весь момент между ними рассыпался мгновенно. — Господи… — она резко села ближе к нему. — Бесов, какого чёрта?! Он раздражённо выругался себе под нос и попытался привычно отмахнуться: — Всё нормально. — Да нихуя!? У тебя кровь идёт! — Надь, это не смертельно. — Пиздец. Она быстро схватила салфетки с тумбочки и, даже не задумываясь, взяла его за подбородок, заставляя поднять голову. И Артём замер. Потому что она сейчас была слишком близко. С растрёпанными волосами. В его футболке. С тревогой в глазах, которую она даже не пыталась скрыть. Надя осторожно вытерла кровь с его губы, потом нахмурилась ещё сильнее. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Я серьёзно. Он поднял на неё взгляд. И на секунду они снова зависли слишком близко друг к другу. — Всё, — тихо сказала она наконец, убирая руку. — Жить будешь. Надя уже хотела чуть отодвинуться обратно, вернуть между ними хотя бы какое-то безопасное расстояние, но Артём вдруг медленно перехватил её руку за запястье. Просто удержал. Будто сам до конца не понимал, зачем это делает. Она сразу подняла на него взгляд. Артём смотрел на неё очень внимательно. Не с привычной ленивой насмешкой, не с этим своим опасным бесовским прищуром, от которого начинали нервничать даже участники «Битвы». Артём медленно скользнул взглядом по её лицу, задержался на губах буквально на секунду — но этой секунды Наде хватило, чтобы внутри всё сжалось. Она хотела что-то сказать. Наверное, какую-нибудь шутку. Что-нибудь лёгкое. Но вместо этого только тихо выдохнула: — Не смотри на меня так. Он чуть нахмурился. — Как? Надя нервно усмехнулась, но улыбка получилась слишком слабой. — Будто сейчас сделаешь какую-то глупость. После этих слов Артём вдруг опустил голову и тихо рассмеялся себе под нос — коротко, устало, почти безнадёжно. Потом снова посмотрел на неё. И Надя почувствовала, как сердце начинает биться ещё быстрее, потому что в этом взгляде уже был ответ. Конечно сделает. Он медленно провёл большим пальцем по её запястью, и от этого простого движения у неё внутри всё моментально стало ватным. Он медленно поднял руку к её лицу, убирая тёмную прядь волос ей за ухо, и Артём в какой-то момент вдруг тихо выдохнул, прикрыв глаза, словно внутри у него ещё шла последняя бесполезная борьба с самим собой. А потом резко притянул её к себе. И поцеловал. У Нади буквально остановилось дыхание. Он целовал её медленно, почти осторожно, словно всё ещё оставлял ей возможность остановить его, оттолкнуть, сказать, что это ошибка. Она сама не заметила, как пальцы сжались на его футболке у плеча. Как придвинулась ближе. Как ответила на поцелуй — сначала осторожно, почти неуверенно, а потом уже совсем забыв о том, что вообще собиралась держать дистанцию. И Артём тихо выдохнул ей в губы, будто в этот момент у него внутри окончательно сорвало последние тормоза. Его рука скользнула ей на талию, притягивая ближе к себе. Когда поцелуй наконец прервался, это произошло не резко. Скорее так, будто им обоим просто не хватило воздуха. Надя всё ещё сидела слишком близко к нему, почти прижатая к его груди, и чувствовала, как быстро у него бьётся сердце под тонкой тканью футболки. Артём не отпускал её — ладонь по-прежнему лежала у неё на талии, тёплая, тяжёлая, будто он бессознательно боялся, что если сейчас убрать руки, то вместе с этим моментом исчезнет и всё остальное. — Ну вот, — пробормотала она, всё ещё не убирая руку с его плеча. — Теперь это уже точно нельзя списать на твоё плохое самочувствие. Уголок его губ дрогнул. — Очень жаль. Это был бы отличный план. Он медленно провёл рукой по её спине поверх ткани футболки и тихо произнёс: — Иди сюда. — Я и так буквально сижу на тебе. — Да, но ты выглядишь так, будто сейчас начнёшь паниковать и сбежишь. Надя тут же прищурилась: — Я не паникую. — Ну, конечно. — Бесов. Он наконец тихо рассмеялся — хрипло, устало, но уже гораздо живее, чем час назад. И Надя вдруг поймала себя на том, что ей ужасно нравится быть причиной этого смеха. Она всё-таки придвинулась ближе сама, устраиваясь рядом с ним удобнее, и Артём сразу обнял её одной рукой — совершенно естественно, будто делал это уже давно. Артём внимательно провёл взглядом по её лицу и неожиданно тихо сказал: Ты красивая.