Глава 2.

Он ушёл. Я узнала об этом в последний учебный день, когда мы сидели на лавочке у школы и ели мороженое. Лучшая подруга сказала: «Слышали, он уходит?» Я сделала вид, что не поняла, и она добавила: «Д. В лицей какой-то или в колледж, я не помню». Я кивнула. Сказала: «Ну и ладно». Мне не было всё равно. Я просто не знала, что делать с тем, что чувствовала. Лето после девятого класса было странным. Я проснулась в июне и поняла, что больше не увижу его в коридоре. Не буду краем глаза следить, как он поправляет чёлку. Не буду замирать, когда он проходит мимо. Я думала, станет легче. Думала, расстояние — это лекарство. Думала, что если его нет перед глазами, то он исчезнет и из головы. Не исчез. В июне я достала из-под кровати дневник. Открыла на первой странице, перечитала. Потом на второй — её я заполнила в феврале, когда перестала писать ему первой. Там было всего несколько строчек: «Я не пишу ему уже две недели. Он не заметил. Я для него никто. Но я не могу перестать о нём думать.» Я закрыла дневник и спрятала обратно. Не добавила ни строчки. Не потому, что не о чем было писать — просто не хотела это признавать. Лето я провела как обычно. Тренировки, лагерь, море, прогулки с подругами, бессмысленное зависание в телефоне. Мы ходили в парк, ели сладкую вату, обсуждали, кто куда поступил после девятого. Кто-то уходил в колледж, кто-то — как я — оставался в десятом. — Ты рада, что он ушёл? — спросила меня лучшая подруга. — А чему радоваться? — ответила я. — Ну, не будешь его видеть каждый день. Легче забудешь. — Наверное, — сказала я. Я не верила в это. Но я устала спорить. Подруга из интернета — я познакомилась с ней в конце девятого, в апреле — писала мне почти каждый день. Мы гуляли пару раз весной, а летом начали общаться чаще. Она была не из моей школы, не знала ни Д., ни моих подруг. Смотрела на всё со стороны. — Ты до сих пор по нему страдаешь? — спросила она как-то раз. — Не знаю, — ответила я. — Уже нет. — Врёшь? Я промолчала. Она не давила. Сказала только: «Если захочешь поговорить — я здесь». Это было приятно. Не то чтобы мои школьные подруги меня не поддерживали — они пытались. Но я чувствовала, что они устали. Что каждая моя жалоба на Д. вызывает у них раздражение, которое они стараются скрыть. «Ну сколько можно?» — читалось в их глазах, даже когда они говорили «всё будет хорошо». А с подругой из интернета можно было говорить. Она не знала всей этой истории с самого начала, не видела, как я мучилась каждый день. Поэтому не устала. Поэтому слушала. Я не рассказывала ей всё. Часть я держала при себе. Про дневник никто не знал. Даже лучшая подруга. Даже она. Сентябрь. Десятый класс. Я зашла в кабинет первого сентября и сразу увидела, что его нет. Это было странное чувство — пустота не за партой, а где-то внутри меня. Раньше я всегда знала, где он сидит. Могла найти его в толпе за секунду. Теперь не нужно было искать. Я села на своё место, подруги обступили меня с вопросами про лето. Я отвечала, улыбалась, шутила. Всё как обычно. Но в какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на третью парту у окна. Там сидел кто-то другой — новенький из параллели, такой же патлатый, но с карими глазами. «Не он», — сказала я себе. — «Его здесь больше нет». Я отвела взгляд. Осень в десятом классе тянулась медленно. Учёбы стало больше, тренировки никуда не делись, времени на «подумать о нём» оставалось всё меньше. Я загружала себя так, чтобы к вечеру просто падать в кровать и засыпать без всяких перечитываний диалогов. Диалог с Д. я так и не удалила. Он лежал в Telegram в самом низу, задвинутый новыми чатами — с одноклассниками, с подругой из интернета, с родителями. Я открывала его редко. Раз в неделю. Потом раз в две недели. Каждый раз, когда я это делала, я чувствовала себя… неловко. Как будто возвращалась на место преступления. Я листала вверх, к октябрю, к ноябрю. Смотрела на его «ага» и «спокойной ночи», и они казались мне теперь чужими. Как будто это писала не я. Как будто это был кто-то другой — глупая, влюблённая девочка, которая не знала, что он уйдёт и забудет её. «Я не забыла», — думала я. — «А ты? Ты вообще помнишь, что я существую?» Я не знала ответа. И, наверное, не хотела знать. В ноябре был день рождения у нашей знакомой. Мы собрались у неё дома: я, две подруги из класса, ещё несколько девчонок из параллели. Ели пиццу, смотрели глупые фильмы, гадали на картах. — О, смотри, — одна из девчонок показала мне телефон. — Твой бывший. — Какой бывший? — не поняла я. — Ну, Д. Вон он, на фотке. Она протянула телефон. Это была сторис в Instagram — какой-то общий знакомый выложил видео с вечеринки. Д. стоял в толпе, смотрел в камеру и улыбался. Патлы, та же толстовка, серо-голубые глаза. Я смотрела на его лицо и не могла отвести взгляд. Я не видела его фотографий — никогда. У него не было постов в ВК, он не ставил аватарки. Это был первый раз, когда я могла разглядывать его столько, сколько захочу. И я смотрела. Он был таким же, как я запомнила. Но не совсем. Что-то изменилось — может, стрижка, может, взгляд. Он выглядел старше. Или мне просто казалось. — Дай посмотреть, — лучшая подруга выхватила телефон. Посмотрела, скривилась. — Ничего в нём особенного. Ты только посмотри, как ты на него смотришь. Прямо влюблённая. — Не влюблённая, — сказала я. — А кто тогда? Ты его полгода не видела, а у тебя глаза горят. — Просто давно не видела. Она вернула телефон хозяйке. Я больше не просила показать фото. Но всю ночь я лежала в кровати и думала о нём. «Почему я не могу забыть? — спрашивала я себя. — Почему он всё ещё здесь, в моей голове?» Я достала дневник. Давно не открывала его — последняя запись была ещё в конце девятого класса. Я пролистала страницы. Февраль. Март. Апрель. Май. Весь девятый класс был исписан моим подростковым почерком, слезами, глупостями. Я взяла ручку и написала на чистой странице: «15 ноября Я увидела его фото сегодня. В первый раз. Он такой же, как был. Я думала, что за полгода что-то изменится, но ничего не изменилось. Я всё ещё помню цвет его глаз. Я всё ещё прокручиваю в голове, что могла бы сказать ему в коридоре, если бы не боялась. Я не хочу его забывать. Но я не знаю, как жить, если он не забывается сам.» Я закрыла дневник и убрала под кровать. В декабре подруга из интернета позвала меня гулять. Мы встретились в торговом центре, пили кофе, ходили по магазинам. — У тебя что-то случилось? — спросила она, когда мы сидели на скамейке. — Нет, — сказала я. — А что? — Ты грустная какая-то. Я пожала плечами. — Д.? Я не ответила. Она поняла. — Ты думала о том, чтобы написать ему? Спросить, как дела? — Нет, — соврала я. — Зачем? — Не знаю. Может, тебе станет легче, если ты поймёшь, что он просто человек. Не призрак. — Я знаю, что он человек. — А ведёшь себя так, будто он бог. Я замолчала. Я не злилась на неё. Она говорила правду. Просто эту правду было трудно слышать. В январе я всё-таки написала ему. Это случилось неожиданно. Я сидела вечером за уроками, открыла Telegram, чтобы ответить подруге, и увидела его чат. С последним сообщением от меня — тем самым, на которое он не ответил в марте. «Привет, как дела?» — напечатала я. И отправила, не думая. Пальцы задрожали. Я смотрела на галочки. Доставлено. Прочитано. И… тишина. Он не ответил. Не в тот вечер. Не на следующий. Никогда. Я смотрела на статус «был(а) недавно» и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он видел моё сообщение. Он решил не отвечать. В ту ночь я не спала. Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове все возможные причины: может, он забыл ответить? Может, у него сломался телефон? Может, он подумал, что это спам? Но я знала правду. Он просто не хотел со мной говорить. Я не стала писать ему снова. Остаток десятого и весь одиннадцатый класс я прожила на автомате. Учёба, тренировки, экзамены, подготовка к поступлению. Я выбрала медицину — не потому, что мечтала, а потому, что хорошо знала химию и биологию. И потому, что нужно было куда-то поступать. В дневник я писала всё реже. Иногда по три-четыре месяца ничего. А потом садилась и выплёскивала всё сразу. «10 марта, 10 класс Мне кажется, я схожу с ума. Я больше не плачу по нему. Я почти не вспоминаю. Но иногда — без причины — я слышу его голос. Тот самый, который я никогда не слышала в живую. Странно, правда? У меня нет записи его голоса. Но я знаю, какой он. Я придумала его сама.» «1 сентября, 11 класс Новый учебный год. Его нет уже два года. Я должна была забыть. Я почти забыла. Почему тогда я всё ещё проверяю, не появилась ли у него аватарка?» «15 декабря, 11 класс Я встретила парня на тренировке. Он похож на него. Не внешне — голосом. У него такой же спокойный, ровный голос. Я не могу на него смотреть. Каждый раз, когда он говорит, у меня что-то обрывается внутри. Это не нормально. Я понимаю, что это не нормально. Но я ничего не могу с этим сделать.» Я не рассказала подругам про этого парня с тренировки. Они бы сказали: «Ты просто ищешь его в других». Они были бы правы. Но я не хотела это слышать. Подруга из интернета знала больше. Не всё, но больше. — Ты серьёзно? — спросила она, когда я рассказала про голос. — Ты запала на парня, потому что у него голос похож на чей-то? Ты слышишь себя? — Слышу, — сказала я. — Я знаю, как это звучит. — И что ты будешь делать? — Ничего. Я не собираюсь с ним знакомиться. — А если он сам подойдёт? — Не подойдёт. Я не знала, подойдёт или нет. Но я была уверена в одном: если он подойдёт, я не скажу «нет». Потому что я устала быть одна. Потому что мне нужно было хоть что-то, кроме дневника и старых переписок. Он не подошёл. Экзамены в одиннадцатом классе я сдала хорошо. Химия — отлично, биология — отлично. Я подала документы в медицинский университет в другом городе. Это был шанс уехать, начать всё заново. Последний вечер перед отъездом я сидела в своей комнате, собирала чемодан. Дневник лежал на столе. Я смотрела на него и думала: взять или оставить? Если оставлю — мама найдёт. Прочитает. Узнает всё, что я скрывала три года. Если возьму — он поедет со мной. Будет лежать в новой комнате, в новом городе, в новой жизни. Как напоминание. Я взяла. В поезде, когда город остался за окном, я открыла дневник на первой странице. Перечитала запись от 2 января, девятого класса. «Я буду ждать. Даже если он никогда не передумает.» Я захлопнула тетрадь и убрала в рюкзак. В новом городе — огромном, чужом, шумном — я поселилась в общежитии. Соседка по комнате оказалась говорливой девчонкой из маленького городка, которая приехала учиться на педиатра. Она сразу начала рассказывать мне про своего парня, про их отношения, про то, как они решили пожениться после универа. — А у тебя есть кто-нибудь? — спросила она. — Нет, — ответила я. — Бывший? — Бывший, — сказала я. — Давно. Она не стала спрашивать подробности. Спасибо ей за это. Первые месяцы в университете были адом. Не учёба — учёба была понятной, знакомой, почти родной. Ад была новая жизнь. Новые люди. Новые правила. Я не умела знакомиться, не умела вписываться в компании, не умела делать вид, что мне весело, когда внутри пустота. Я почти не писала в дневник. Не потому, что забыла про него — а потому, что боялась. Боялась открыть и увидеть ту же боль, которую везла с собой через всю страну. Она никуда не делась. Она просто ждала. В ноябре, на первом курсе, я пошла на вечеринку к одногруппникам. Мне не хотелось, но соседка уговорила. — Тебе надо развеяться, — сказала она. — Ты всё время в комнате сидишь. — Я учусь. — Учиться будешь завтра. Пойдём. Я пошла. Квартира была маленькая, набитая людьми. Громкая музыка, дешёвое вино, смех. Я стояла у стены с пластиковым стаканчиком и чувствовала себя чужой. — Ты новенькая? — ко мне подошёл парень. Высокий, тёмные волосы, улыбчивый. — Первый курс, — сказала я. — Я тоже. Меня… — он назвал имя. Я не запомнила. Мы поговорили минут десять. Ни о чём. Он был милым, но слишком громким для меня. Слишком активным. В какой-то момент я извинилась и отошла к окну. Я смотрела на чужой город, на чужие огни и думала: «Что я здесь делаю?» И тут кто-то встал рядом. Я повернула голову. Парень. Мой рост. Тёмная толстовка, спокойные глаза. Он не улыбался. Просто стоял и смотрел в окно. — Тоже не любишь шумные вечеринки? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать. — Ненавижу, — ответил он. У него был низкий, ровный голос. Спокойный. Тихий. Моё сердце пропустило удар. Я посмотрела на него внимательнее. Тёмные волосы — чуть длиннее, чем обычно носят. Не патлы, но… Не глаза — карие, не серо-голубые. Другое лицо — шире, грубее. Но манера говорить, манера стоять — расслабленно, чуть ссутулившись, руки в карманах толстовки. Он напоминал Д. Не копия. Отголосок. — Ты тоже учишься на лечебном? — спросил он. — Да, — кивнула я. — Первый курс. — Я тоже. Мы помолчали. Это было не неловкое молчание — нормальное, спокойное. Как будто мы уже знали друг друга. — Ты всегда такая молчаливая? — спросил он. — Всегда, — ответила я. — Хорошо, — сказал он. — Я тоже. Он улыбнулся. Первый раз за вечер. Я улыбнулась в ответ. В ту ночь, вернувшись в общежитие, я достала дневник. Соседка уже спала. Я включила настольную лампу, открыла чистую страницу и долго смотрела на белый лист. Потом написала: «15 ноября Сегодня я познакомилась с парнем. Он не похож на него внешне. Но голос. Манера говорить. Спокойствие. Я не знаю, что это — судьба или моя больная голова. Я хочу узнать его лучше. Я хочу понять, не кажется ли мне. Наверное, это неправильно — сравнивать нового человека с тем, кого я не могу забыть три года. Но я ничего не могу с собой сделать.» Я закрыла дневник, убрала под подушку и выключила свет. За окном шумел чужой город. А я думала о парне с тёмной толстовкой и спокойными глазами. Я не знала его имени. Но я знала, что увижу его снова.