5. Записи на полях

Ночь после возвращения Макса прошла тревожно и почти без сна. Лиза долго лежала, глядя в потолок. Она прислушивалась к каждому звуку в квартире. За тонкой стеной иногда скрипел диван, слышались мягкие, босые шаги от дивана к окну, от окна к кухне. Шум воды и тихий стук по подоконнику. Макс не спал вообще. По крайней мере, она ни разу не услышала характерной тишины спящего человека. От этого присутствия становилось одновременно спокойнее и хуже. Как будто в доме завелась большая дикая кошка, вроде не нападает, но ты всё равно не можешь расслабиться. Лиза сама не понимала, почему не выгнала его ещё вчера. Любой нормальный человек давно бы вызвал полицию, закрыл дверь на все замки и попытался забыть весь этот бред как страшный сон. Но вместо этого у неё в квартире жил парень с красными глазами, который реагировал на кровь как наркоман. Самое ужасное заключалось в том, что теперь она знала — это не игра. Не странная ролевая шутка, не последствия наркотиков и не массовый психоз. Ближе к утру она всё-таки задремала, завернувшись в одеяло почти с головой. И ей снова что-то бессвязное: длинный коридор, лампы дневного света, она идёт босиком по холодному кафелю, а за спиной кто-то дышит. Опять. Сон прервался от манящего запаха кофе и приглушённого мата с кухни. Макс стоял возле плиты и задумчиво смотрел на турку так, будто пытался понять, как она вообще работает. Волосы у него были влажными после душа, на шее всё ещё виднелись подсохшие следы чужой крови, которые он плохо оттёр. Парень заметил её не сразу. Лиза молча прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Она с упоением наблюдала за этой сюрреалистичной картиной: вампир на её кухне варит кофе. И почему-то это казалось ей трогательным. Макс наконец повернул голову. Взгляд скользнул по ней — быстрый, оценивающий, как будто проверял, не боится ли она ещё. — У тебя кофе отвратительный, — сказал он вместо «доброе утро». — Ты живёшь у меня всего сутки, но раскритиковал абсолютно всё, — парировала Лиза, чувствуя, как уголок губ сам собой дёргается вверх. — Я не живу у тебя. — Конечно. Просто ночуешь, ешь мою еду, носишь мои вещи и варишь мой кофе. Он коротко хмыкнул и отвернулся обратно к плите. Лиза неожиданно поймала себя на том, что ей нравится эта почти бытовая нормальность. Ещё вчера она боялась его до дрожи, а сейчас стояла сонная, растрёпанная, в пижамных штанах и спорила с вампиром о кофе и чувствовала себя почти в безопасности. Макс выглядел слишком обычным. Наверное, именно это и сбивало с толку сильнее всего. Как бы она хотела, чтобы он ничем не отличался от любого другого парня её возраста. Лиза молча взяла кружку и села за стол. Макс поставил перед ней турку и приоткрыл окно. В квартиру потянуло свежим июньским воздухом, сырым, пахнущим листвой и далёкой рекой. Несколько минут они сидели в тишине. Парень выглядел напряжённым — не таким расслабленным, как вчера вечером. Тогда он разваливался в кресле и отпускал колкости. Сейчас же сидел на краю стула, поджав губы, и его взгляд постоянно уходил в сторону окна. Парень будто прислушивался к чему-то за пределами квартиры. К чему-то, чего Лиза не слышала. Она вспомнила браслет. Тот до сих пор лежал на кухонном столе — потускневший металл, царапины, странный символ, похожий одновременно на крест и на что-то языческое. — Ты так и не рассказал, что вчера произошло, — тихо сказала она, отпивая кофе. Он медленно выдохнул. — Я нашёл одного из тех уродов. — И? — Лиза почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — И мне не понравилось то, что он говорил. — Что именно? Макс долго молчал, глядя в кружку. Пауза затянулась. Он будто решал, насколько вообще стоит её втягивать. — Они искали не меня, — он поднял на неё взгляд. — А тебя. После завтрака Макс почти сразу ушёл в комнату, сказал, что ему нужно «подумать», и закрыл дверь. Лиза осталась на кухне одна. Она достала телефон, открыла галерею и начала листать фотографии страниц, которые вчера сделала в архиве. Их было много, почти сорок снимков. Некоторые получились смазанными из-за дрожащих рук, но большинство были чёткими. Лиза увеличивала каждую, вглядывалась в почерки, в рисунки и пометки на полях. Теперь, при дневном свете, изображения из книги казались менее пугающими, но ощущение неправильности никуда не делось. «После обращения голод усиливается с закатом». «Известны случаи нападения на членов семьи. Рекомендуется изоляция или уничтожение». «Запах крови вызывает почти неконтролируемую реакцию. Небольшая царапина может спровоцировать срыв». На последней фразе Лиза невольно вспомнила вчерашний случай. Ей стало не по себе от мысли, что он мог почувствовать этот запах даже сквозь закрытую дверь. Она пролистала дальше. На фото была почти полностью перечёркнутая страница, чьи-то нервные пометки чёрной ручкой, бумага в некоторых местах порвана. Внизу карандашом было написано: «Виктор запретил продолжать наблюдение. Пригрозил отлучением от храма, но я должен знать правду». Лиза нахмурилась. Виктор Иванович — старый церковный работник с тяжёлым взглядом. Она никогда особенно о нём не думала, но теперь его имя слишком часто стало встречаться на страницах книги. Девушка не слышала, как открылась дверь, только почувствовала — вдруг стало труднее дышать, воздух стал плотнее, а на загривке волоски встали дыбом. Макс стоял в дверях кухни. Она не знала, как долго он там стоял. Секунду? Минуту? Его руки были скрещены на груди, плечом он опирался о косяк и смотрел на неё. — Ты чего так тихо подкрадываешься? — спросила Лиза, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не подкрадывался, — ответил Макс. — Ты просто не слышала. Увлеклась. Он отлепился от косяка и сделал шаг вперёд. Парень остановился за её плечом и опустил взгляд на телефон. — Что за фотографии? — Да так, — Лиза машинально повела плечом, пытаясь убраться с линии его дыхания. — Я вчера сфоткала одну книжку из архива церкви. Дьякон не разрешил забирать оригинал. Макс кивнул и ничего не сказал, просто стоял рядом. Лиза листала фотографии, но чувствовала каждое его движение: как он чуть наклоняет голову, чтобы лучше видеть экран, как его дыхание касается её волос. Она заметила, что он не смотрит на телефон. Он смотрел на неё, на её запястье, порез на пальце. — Можешь отойти? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Ты дышишь мне в шею. Макс не сдвинулся. Наоборот, наклонился чуть ниже. — Знаешь, чего я не понимаю? — сказал он тихо, и от его голоса по позвоночнику пробежала колючая волна мурашек. — Ты видела, что я могу сделать с человеком. Видела мои клыки. Видела, как я реагирую на твою кровь, но так и не выгнала меня. И даже сейчас не пытаешься убежать. Она чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань майки, он стоял так близко, что почти касался её плеча. Запах его кожи горьковатый, с нотками пота и кофе, который заполнил всё пространство вокруг. Сердце заколотилось где-то в горле, но не от страха. — Убегать некуда, — ответила она, удивляясь собственной смелости. — Это моя квартира. — Упрямая, — тихо усмехнулся Макс. Он всё ещё не отстранялся. Она слышала, как он дышит и видела, как его пальцы, лежащие на спинке стула, чуть заметно дрожат. Он тоже боролся с чем-то и проигрывал. — Ты сейчас специально меня проверяешь? — тихо спросила Лиза, не поворачивая головы. — Хочешь посмотреть, сорвусь ли я прочь? — Нет, — сказал он после паузы. — Я проверяю себя. Она не знала, что ответить. В горле пересохло, а ладони вспотели. Она сидела не двигаясь, боясь спугнуть этот момент, странный и неправильный. Макс резко выдохнул и и провёл рукой по лицу, стирая с него все эмоции. — Прости, — сказал он глухо. — Это… тяжело контролировать. Твой запах. Он… — он запнулся, подбирая слово. — Сводит с ума. Лиза медленно выдохнула. Воздуха не хватало. — Запах чего? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Всего, — он отвернулся к окну. — Ты пахнешь страхом, утром особенно сильно. И ещё ты пахнешь собой. Это трудно объяснить, как будто я чувствую твою кровь под кожей каждый раз, когда ты рядом. Это не отключается. Лиза молчала. Смотрела на его спину напряжённую, сведённую, как струна. — Ты поэтому не спишь по ночам? — тихо спросила она. — Я поэтому вообще не сплю. Во сне я не контролирую себя, а ты слишком близко. В кухне повисла тишина. Где-то за стеной снова запела птица, и этот звук казался почти издевательским в их маленькой, пропахшей кофе и напряжением вселенной. — Ладно, — сказала она, беря телефон и листая фотографии дальше. — Тогда давай работать. Что скажешь про эти записи? Макс повернулся. Несколько секунд смотрел на неё удивлённо, будто не ожидал, что она просто переключится. Потом покачал головой, подошёл и сел напротив. — Дай сюда, — он взял её телефон из рук, провёл пальцем по экрану. — Здесь… — он увеличил один из снимков, где были перечёркнутые строки. — Кто этот Виктор? — Староста в храме, где я прохожу практику. — Лиза нахмурилась. — Дьякон тоже упоминал его. Сказал, что Виктор запретил трогать эту книгу несколько лет назад. После какого-то случая. — Какого? — Он не рассказал. Макс провёл по экрану дальше, останавливаясь на страницах с рисунками. Его лицо становилось всё мрачнее. — Эти записи ведут давно, — сказал он наконец. — Очень давно, судя по почеркам, не один десяток лет. И если кто-то продолжает это собирать сейчас, значит, это не просто архив. Это досье на вампиров. Именно в этот момент зазвонил её телефон. Лиза вздрогнула, звук показался оглушительным в мёртвой тишине. Макс вернул ей телефон, на экране высвечивалось имя: Дьякон Алексей. Макс тоже заметил. Его бровь слегка приподнялась. — Это ещё кто? — Не твоё дело, — отрезала Лиза и, не дожидаясь ответа, вышла в коридор. — Алло? — Лиза, привет, — голос Алексея звучал спокойно и привычно, чуть вкрадчиво. Таким он всегда говорил, когда не был уверен, что говорит по делу. — Ты сегодня не пришла. Всё в порядке? — Да, — слишком быстро ответила она. — Просто не выспалась. На том конце повисла короткая пауза. Лиза представила, как Алексей сейчас стоит, наверное, у окна в трапезной, прижимая телефон плечом к уху, и хмурится. — Соня была сегодня, — продолжил он. — Выглядела странно. Напряжённая, почти ни с кем не разговаривала. Я спросил, что случилось, она сказала, что ничего серьезного. Но на неё это не похоже. Лиза нахмурилась. Вечно улыбающаяся Соня и вдруг замкнулась? Странно. — Может, просто устала, — предположила она, хотя в голосе не было уверенности. — Может, — легко согласился Алексей. — Ты точно в порядке? Голос у тебя какой-то… Он не договорил, но Лиза и так поняла. Этот простой вопрос ударил сильнее, чем должен был. Ничего уже не было нормально. — Всё хорошо, — соврала она. — Слушай, может, встретимся вечером? После службы. Я хотел показать тебе кое-что в архиве. И… поговорить. — О чём? — О книге, — тихо сказал Алексей. — И о Викторе Ивановиче. У Лизы внутри всё оборвалось. Она машинально посмотрела в сторону кухни. Макс сидел за столом и хмуро рассматривал холодильник. — Хорошо, — сказала она в трубку. — Во сколько? — Часов в восемь. Я буду ждать у входа в церковь. — Договорились. Она сбросила звонок и несколько секунд просто стояла в коридоре, глядя на потёртый ламинат. Макс уже смотрел на неё тем самым раздражающим внимательным взглядом, от которого хотелось или ударить его, или спрятаться за шкаф. — Парень? — спросил он с лёгкой усмешкой, но в глазах не было веселья. — Дьякон из церкви, где я прохожу практику, — ответила Лиза, стараясь говорить ровно. — Мы встретимся вечером. Он хочет поговорить о книге. Он медленно поднял брови, а на лице появилось странное выражение не то удивление, не то раздражение. — Серьёзно? Дьякон? Ты ходишь на свидания со священником? — Это не свидание, идиот, — фыркнула Лиза, хотя сама не поняла, почему ей стало так неловко. — Мы просто встречаемся по делу. — Ага, по делу, — протянул Макс. — Встретимся в восемь вечера. Звучит очень по-деловому. — А что ты предлагаешь? Сидеть дома и ждать, пока нас найдут те, кто за нами охотится? Макс вдруг стал серьёзным. Поднялся из-за стола и подошёл к девушке. Лиза инстинктивно сделала шаг назад, но упёрлась спиной в стену коридора. Он остановился в полушаге и смотрел на неё сверху вниз. — Ты никуда сегодня не пойдёшь одна, — сказал он тихо, но так, что не оставалось сомнений— это не просьба. — Господи, да хватит уже командовать! — выпалила Лиза, хотя голос дрогнул. — Я не командую. — Именно это ты и делаешь. Ты появился сутки назад, живёшь у меня, ешь мою еду, носишь мою одежду и теперь ещё указываешь, куда мне ходить! Макс раздражённо провёл рукой по волосам. — Ты вообще понимаешь, что вчера могло случиться? Если бы я не сдержался на кухне? Если бы эти уроды нашли тебя раньше, чем я вернулся? — А ты понимаешь, что не можешь просто поселиться у меня и решать, что мне делать? — возразила она, но уже тише, потому что Макс снова стоял слишком близко. Они замолчали одновременно. Лиза вдруг поняла, как сильно он дрожит. Не от страха, а от гнева, напряжения, от того, что внутри него всё время боролось что-то с чем-то. Макс тоже заметил, как близко они стоят. Как она не отводит взгляд и ловит ртом воздух. Как бьётся жилка на её шее — тонкая, синяя, такая доступная. — Я провожу тебя до храма, — сказал он глухо, переводя взгляд в стену. — И подожду рядом, на случай… — На случай чего? Он не ответил. Лиза почувствовала странную пустоту в груди. Оттого, что он отступил. — Ладно, — тихо сказала она. — В восемь у выхода. Макс кивнул, не оборачиваясь, и вышел из коридора. Через минуту в комнате заиграла музыка. Лиза осталась одна. Она прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. На губах остался привкус его дыхания горький, кофейный и чужой. Она открыла телефон, нашла фотографию с перечёркнутыми строками и перечитала последнюю фразу: «Виктор запретил продолжать наблюдение».