Глава 32: Самый тихий груз Сил Обороны

Тяжёлый бронетранспортер Сил Обороны с глухим металлическим скрежетом и шипением гидравлики наконец замер в подземном боксе базы Первого дивизиона. Огромные герметичные ворота ангара медленно поползли вверх, впуская внутрь десантного отсека прохладный, пропитанный запахом озона и машинного масла воздух. Шум работающих систем вентиляции базы заполнил пространство, но внутри самой машины по-прежнему сохранялась та самая звенящая, бережная тишина, которую солдаты удерживали на протяжении всей дороги из Тибы. Аппарели с тяжелым грохотом опустились на бетонный пол, открывая выход наружу. Бойцы отряда CLOZER и Третьего дивизиона начали слаженно, но непривычно медленно покидать свои места. Каждый оперативник двигался с ювелирной осторожностью: они придерживали руками магазины автоматов, фиксировали карабины на портупеях и старались наступать на металлический пол так, чтобы тяжелые армейские берцы не издали ни единого резкого звука. Все взгляды присутствующих были прикованы к заднему ряду сидений. Кафка Хибино медленно приоткрыл глаза, стряхивая остатки тяжелого, изнурительного сна. Саган всё еще крепко спала. За время пути она ни разу не пошевелилась, продолжая доверчиво прижиматься к его широкой груди. Её дыхание было ровным, глубоким и согревающим, а замерзшие пальцы сквозь сон по-прежнему крепко удерживали плотную ткань его куртки под полами огромного белого мехового пальто. На её лице, обычно застывшем в маске суровой капитанской дисциплины, сейчас читалось такое редкое, почти детское умиротворение, что у Кафки сладко сжалось сердце. Он сразу понял: будить её после пяти часов непрерывного боя в ледяном аду — настоящее преступление. Действуя на чистых инстинктах и стараясь минимально тревожить её покой, Кафка начал медленно переносить вес своего тела. Он глубоко вдохнул, мысленно отдавая приказ латентному ядру кайдзю внутри своей груди стабилизировать мышечный тонус. Ему нужна была идеальная плавность движений. Кафка аккуратно подсунул одну большую, мозолистую ладонь под её согнутые колени, а вторую бережно расположил под лопатками, придерживая шею. Одним единым, невероятно плавным слитным движением он приподнял Саган вместе со всем её тяжелым капитанским снаряжением и пушистым белым плащом. — Кафка-сан, давай я помогу перехватить её оружие... — шепотом, едва шевеля губами, начал было Рено Ичикава, протягивая руку к закрепленному на поясе Саган клинку. Но Кафка лишь строго шикнул на него, предостерегающе качнув головой и еще крепче, но бережно прижимая девушку к себе. Рено мгновенно отступил на шаг, понимающе кивнув. Когда Кафка, слегка пошатываясь от накопившейся усталости, но твердо удерживая свой драгоценный груз, двинулся к выходу из броневика, у аппарели его встретила Кикору Шиномия. Она уже полностью сняла свой шлем, и её светлые хвостики слегка подрагивали от прохладного сквозняка ангара. Девушка открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь привычную колкость в адрес «этого несносного ленивого старика», но слова так и остались непроизнесенными. Кикору застыла на месте, во все глаза глядя на то, с каким невероятным, благоговейным трепетом этот взрослый 32-летний мужчина несет её старшую приёмную сестру. На губах Кикору сама собой появилась очень добрая, мягкая улыбка. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход и безмолвно показывая Кафке, что путь чист. Суровые и дисциплинированные бойцы элитного отряда CLOZER, выстроившиеся в ангаре для переклички, тоже замерли при виде своего командира. Кое-кто из молодых оперативников умиленно прикрыл рот ладонью, а ветераны подразделения лишь уважительно и понимающе переглянулись. Ни один человек на огромной, обычно шумной подземной базе не издал ни звука. Техники у кулеров снабжения прекратили переговариваться, операторы погрузчиков заглушили моторы, а патрульные дивизиона просто молча отдавали честь, пока Кафка Хибино медленно шел мимо них. Самый необычный и тихий груз Сил Обороны плыл по длинным, стерильно-белым коридорам базы в сторону жилого блока офицерского состава. Саган во сне лишь плотнее уткнулась лицом в изгиб шеи Кафки, тихонько выдохнув сквозь сон что-то неразборчивое и еще сильнее расслабляясь в его надежных руках. Кафка шел вперед, чувствуя, как с каждым шагом его собственная усталость отступает перед этим удивительным ощущением абсолютной ответственности за жизнь и покой женщины, которая доверила ему себя целиком, без остатка.