Глава 33: Без лишней брони

Добравшись до конца бесконечного коридора офицерского жилого блока, Кафка бережно, стараясь не нарушить равновесие, прижал Саган к своей груди одной рукой, а второй лихорадочно нащупал её электронную карту в кармане мехового пальто. Он аккуратно приложил пластиковый прямоугольник к считывающему устройству замка. Раздался тихий, едва слышный щелчок, неоновый индикатор сменил цвет с красного на зеленый, и тяжелая бронированная дверь плавно ушла в сторону. Внутри апартаментов Саган было по-зимнему тепло и уютно. Воздух здесь был пропитан её любимым, едва уловимым парфюмом с нотками свежих роз, который в одно мгновение вытеснил из легких Кафки въевшийся запах гари и пороха. Мужчина аккуратно прошел внутрь и мягко опустил свой драгоценный груз на большую, застеленную шелковым покрывалом кровать. Саган лишь сонно заворочалась, тихонько вздохнув от смены положения, но так и не открыла глаза, продолжая пребывать в состоянии глубокого защитного анабиоза после тяжелейшей миссии. Кафка выпрямился, чувствуя, как его собственные колени предательски подкашиваются от усталости. Однако оставлять её спать в полной боевой экипировке было нельзя. Стараясь действовать как можно тише, словно профессиональный хирург, Кафка начал медленно и ювелирно снимать с Саган тяжелое снаряжение Сил Обороны. Первым делом он аккуратно расстегнул массивные крепления наплечников, стараясь, чтобы металлические застежки не зазвенели в тишине комнаты. Следом на ковер бесшумно отправилась портупея и плотная форменная куртка CLOZER, которая до этого надежно защищала её от ледяных атак кайдзю. Кафка действовал с предельной осторожностью, когда развязывал шнуровку на её тяжелых армейских берцах. Он аккуратно стянул обувь с её замерзших ног и сразу же укрыл её ступни теплым пледом. Саган осталась лежать на кровати в одной мягкой домашней майке на лямках и легких спортивных шортах, которые были предусмотрительно поддеты под боевой костюм. Без массивной углеродной брони она казалась Кафке невероятно хрупкой, изящной и беззащитной. На её бледной коже у воротника майки виднелись легкие покраснения от жестких ремней экипировки, и Кафка почувствовал, как внутри него поднимается волна непреодолимой нежности. Убедившись, что его любимой теперь ничего не давит и не мешает дышать, Кафка быстро и абсолютно бесшумно избавился от собственного снаряжения. Его боевой костюм Третьего отряда с тихим шорохом сполз на пол, оставшись лежать бесформенной кучей у кровати. Мужчина остался в простых, растянутых тренировочных штанах и легкой футболке. Сил на то, чтобы дойти до своей собственной казармы на другом конце базы, у него просто не осталось. Да и латентное ядро кайдзю внутри его груди требовало быть как можно ближе к источнику тепла и покоя. Кафка аккуратно приподнял край тяжелого зимнего пухового одеяла и осторожно забрался на кровать, стараясь не создавать лишних колебаний матраса. Он лег рядом с Саган на правый бок и нежно, со спины обнял её за талию, притягивая её хрупкое тело к своей широкой, горячей груди. Его ладонь легла на её плотный, подтянутый живот, бережно фиксируя её в своих объятиях. Саган сквозь сон мгновенно почувствовала родное, исходящее от него биологическое тепло. Она удовлетворенно и сладко выдохнула, расслабляя каждую мышцу своего измотанного тела, и еще сильнее вжалась спиной в его грудь, словно пытаясь полностью раствориться в его больших объятиях. Кафка уткнулся носом в её пахнущие декабрьским морозом и розами шелковистые волосы, вдыхая этот родной аромат. Вся тяжесть прошедшего дня, весь ужас войны с монстрами и леденящий холод Окинавы в одно мгновение перестали существовать. Остались только они двое, защищенные от всего мира стенами этой маленькой комнаты. Кафка закрыл глаза, его дыхание выровнялось, и они оба окончательно погрузились в глубокий, восстанавливающий и абсолютно спокойный сон.