Часть 15 Жажда обладания

Люциус Малфой вышел из камина в холл Малфой-Мэнора с лёгким шелестом мантии. Зелёное пламя за спиной опало и погасло, оставив в воздухе запах дыма и старой, тёмной магии. Поместье встретило его привычной холодной тишиной. Высокие потолки, мраморные полы, портреты предков, смотрящие с презрением из тяжёлых позолоченных рам. Он прошёл в кабинет, не зажигая лишнего света. Только огонь в камине вспыхнул сам собой -- эльфы знали его привычки. Люциус опустился в кресло, положил трость на колени и налил себе бокал огневиски. Янтарная жидкость плеснула, отразив его бледное лицо. Владанна. Имя всплыло само, без разрешения. И вместе с ним — тяжёлая, тёмная волна, которую он не ожидал. Где-то глубоко внизу живота, медленно, почти болезненно пробудилась давно забытая, почти похороненное чувство.Не просто желание. Что-то глубже. Грязнее. Жажда, которую он давно считал похороненной. Жажда обладания. Он сделал глоток, чувствуя, как виски обжигает горло. Почему именно она? Двенадцать лет назад он взял её почти случайно — красивую, упрямую маггловскую девушку в разгар своих «исправительных» игр с Министерством. Взял грубо, жадно, наслаждаясь каждой слезой, каждым всхлипом, каждой попыткой сопротивления. А потом стёр всё. Чисто. Аккуратно. Поступил так и положено благородному человеку, который не оставляет следов. И вот она снова здесь. Живая. С теми же глазами. С той же проклятой гордостью в осанке. Как же она была хороша тогда… Он помнил каждую деталь той ночи. Как она выгибалась под ним, как впивалась ногтями в его грудь в попытке оттолкнуть, как дрожала от страха и отвращения. Помнил вкус её кожи, запах страха и желания, смешанный в одно. Помнил, как она пыталась сопротивляться… и как в итоге сдалась. И в нём проснулось нечто такое, чему он даже не хотел давать названия. Он хотел её снова. Но не просто тело — хотя воспоминания о том, как она извивалась под ним, как впивалась ногтями в его плечи, как хрипела, пытаясь вырваться, всё ещё заставляли кровь тяжелеть. Он хотел сломать её заново и сделать своей. Медленно. Вкусно. Чтобы она снова дрожала. Чтобы смотрела на него с тем же страхом, что в прошлом, и пылала вынужденным, постыдным желанием. Люциус прикрыл глаза и провёл пальцем по краю бокала. Он не понимал, почему именно эта женщина вызывает в нём такую сильную, почти болезненную потребность. Почему мысль о том, что она сейчас где-то рядом с Северусом, вызывает глухое, злобное раздражение. Люциус прикрыл глаза, и на губах появилась тонкая, хищная улыбка. Теперь он будет умнее. Гораздо умнее. Он не станет торопиться и не раскроет карты. Пусть она остаётся в неведении. Пусть смотрит на него с растерянностью и смутным, необъяснимым страхом. Он будет приближаться медленно, шаг за шагом, как настоящий охотник к жертве. Будет касаться её взглядами, словами, случайными прикосновениями, чтоб случайно не разбудить то, что должно быть навеки спрятано под слоем Обливиэйта. Она снова станет его. Не сразу. Не грубо. А сладко, постепенно, неизбежно. Пока однажды не вспомнит всё, но уже не сможет от него уйти. Люциус открыл глаза и посмотрел в огонь. — Ты будешь моей, — тихо произнёс он в пустоту кабинета, и голос его прозвучал почти нежно. — Полностью. И на этот раз — навсегда. Он допил виски одним глотком, поставил бокал на стол и улыбнулся в темноту. Игра начиналась.