Часть 20 Распределение

Вечер первого сентября в Хогвартсе наступил с привычным для этого дня гулом и суетой. Большой зал, сиявший огнями парящих свечей, встретил первокурсников гулом сотен голосов. Тысячи огоньков плыли под зачарованным потолком, отражавшим сегодня ясное сентябрьское небо — бархатно-чёрное, с редкой россыпью звёзд. Четыре длинных стола ломились от золотых тарелок и кубков; за ними, поворачивая головы к процессии первокурсников, сидели старшие ученики — гриффиндорцы в алом, слизеринцы в зелёном, рейвенкловцы в синем, хаффлпаффцы в жёлтом. За преподавательским столом, возвышавшимся на подиуме у дальней стены, уже заняли свои места профессора. Снейп, чёрный и неподвижный, сидел с краю. Владанна, бледная как полотно, сидела через несколько кресел, сцепив пальцы под столом и ее глаза безошибочно нашли в толпе детей светлую голову сына. Николас шагал в толпе первокурсников — довольно высокий, с платиновыми волосами, в новой мантии. Чары отвлечения внимания делали его лицо чуть менее резким, но не скрывали полностью. Люциуса среди попечителей сегодня не было. Он прислал сову с извинениями — «неотложные дела в Министерстве». "И хорошо." -- думал Снейп, глядя на мальчишку. Это снимало хотя бы одну угрозу на сегодня. Первокурсники выстроились шеренгой перед подиумом. Кто-то дрожал, кто-то перешёптывался. Николас стоял в середине, собранный, прямой, и только пальцы, теребившие край мантии, выдавали волнение. МакГонагалл вышла вперёд с потемневшим от времени свитком в руках, но прежде чем она успела развернуть его, на подиуме шевельнулась старая, залатанная островерхая Шляпа. Она дёрнулась, по шву возле полей распахнулась прореха — словно рот, — и Шляпа запела. Голос её был скрипуч, мелодия — странная, похожая на старинный мотив, но зал утих, слушая приветственную песню:

Я в старой ткани век храню,

И мысли ваши я ловлю.

Я вижу страх, я вижу свет,

И тайны ваших прошлых лет.

Не скроет разум, не солжёт —

Вас Шляпа всё равно поймёт.

-- Ох, как это мило!-- сказала одна из преподавательниц. -- В прошлом году мы услышали от нее шуточки о наших учителях! -- шепнул один хаффлпафец другому. -- Надеюсь в этом году она придумает что-то пооригенальнее! Шляпа, будто услышав слова юношей, искривила шерстяной рот и, изменив мотив, хрипло запела, ловко копируя мелодии скабрезных песенок из "Кабаньей головы":

В старом зале свечи горят,

Я, Шляпа старая, песню пою.

Голову суй, не дрожи, мой брат,

Скажу, куда тебя занесу.

Гриффиндор — пламя, горячая кровь,

Там смельчаки всегда идут в бой.

С мечом в руке и пожаром в штанах,

В драку и в койку — всегда герой.

Хаффлпафф — тёплый, как свежий пирог,

Ласковый, мягкий, как тёплое тесто.

Днём пашут землю, а ночью — постель,

Крепко обнимут и кончат -- всё честно.

Рейвенкло — умный, как острый кинжал,

Знает все женские тайны и дни.

Если уж ночью он дело нача́л --

Днём ты забудешь про книжки свои.

Слизерин — змей, он скользкий, но дикий

В постели владеет умело и властно,

В душу вползаёт и в трусики тихо.

Ловко играет, шутить с ним опасно.

По залу прокатился смех — старшекурсники зааплодировали, пихая друг друга локтями. Кто-то из гриффиндорцев улюлюкнул, кто-то из слизеринцев едко усмехнулся. За преподавательским столом Флитвик хихикал в бороду, Спраут прикрыла рот ладонью, Помфри покраснела, а Снейп скривился, хотя это было ничем иным, как попыткой скрыть улыбку.

В старом зале свечи горят,

Я, Шляпа старая, песню допела.

Куда попадёшь — там и живи,

Главное, чтоб в штанах всегда было дело.

МакГонагалл строго поджала губы, но в уголках её глаз блеснуло что-то отдалённо похожее на веселье. — Опять проделки Пивза, — пробормотала она, качая головой. — Он каждый год подбрасывает Шляпе свои куплеты. В прошлый раз это были лимерики про троллей и префектов, а теперь... — Она не договорила и выразительно посмотрела на Снейпа. — Хоть что-то в этом замке не меняется, — отозвался тот сухо, прожигая взглядом первокурсников, которые, ничего не понимая, смущённо оглядывались по сторонам. Шляпа, довольная произведённым эффектом, поклонилась ( насколько вообще может поклониться островерхая шляпа ) и затихла, готовая к работе. МакГонагалл опасливо покосилась на нее, развернула свиток и огласила первое имя. Зал наполнился шёпотом, смехом, редкими хлопками. Процесс пошёл своим чередом: один за другим первокурсники садились на табурет, и старая Распределяющая Шляпа опустившись на голову юного волшебника или волшебницы, выкрикивала факультет. Гриффиндор встречал новичков рёвом, Слизерин — вежливыми аплодисментами, Рейвенкло — одобрительным гулом, Хаффлпафф — улыбками и похлопыванием по плечам. Очередь приближалась к Николасу. — Кириак, Николас, — произнесла МакГонагалл, и её голос — строгий, бесстрастный — дрогнул на долю секунды, почти незаметно. Николас вышел из строя. Прямой, бледный, с вздёрнутым подбородком и падающей на глаза светлой чёлкой. Он подошёл к табурету и сел. МакГонагалл опустила Шляпу на его голову. Шляпа молчала дольше обычного. В голове Николаса раздался её голос — громкий, но с ноткой удивления: — Ох… какая интересная смесь, юный наследник благородного дома ....могущественная, забытая людьми магия твоей матери… и величие Слизерина в крови от твоего отца, да… Николас замер. Глаза его расширились. Он не понимал — но слово «отец» ударило, как холодный ветер. -- Мой отец -- обычный человек, -- чуть слышно прошептал мальчик. Шляпа крякнула: — Обычный человек? Маггл?— переспросила она тянуще, с явной насмешкой. — Какое удобное слово для того, кто пока не умеет смотреть дальше собственного носа. Ткань чуть дрогнула, будто пожала плечами: -- Но раз ты так уверен в "обычности" своего происхождения, то мне остаётся только улыбнуться твоей уверенности. Шляпа помолчал и продолжила: — ...амбиции, гордость, хитрость… всё это есть… Но… нет. Не Слизерин. В тебе слишком много другого. Любопытство, жажда знаний, умение видеть глубже… РЕЙВЕНКЛО! -- воскликнула шляпа вслух Николас выдохнул. Зал взорвался аплодисментами — стол Рейвенкло загремел особенно громко. Николас снял Шляпу, растерянно улыбнулся и пошёл к своему новому столу. Владанна тихо хлопнула в ладоши. Глаза её блестели. Она смахнула слезу, быстро, чтобы никто не заметил. Снейп наблюдал — молча, напряжённо. Его взгляд скользнул по залу, задержался на Владанне, потом на мальчике. Всё прошло… почти гладко. Но за столом Гриффиндора сидела Гермиона Грейнджер. Она смотрела на Николаса с самого начала. Сперва с интересом, потом с нарастающим недоумением. В тот момент, когда шляпа оказалась на голове мальчишки, Гермиона прищурилась. Чары отвлечения внимания были тонкими, но она заметила их. Лёгкое колебание воздуха перед лицом мальчика, едва уловимая дымка. Она знала, как выглядят такие чары. Она сосредоточилась. Подняла палочку под столом. Тихо, одними губами, прошептала контрзаклинание — «Revelio Aspectum». Чары рассеялись — как лёгкий туман под ветром. И она увидела. Лицо мальчика — чистое, без дымки. Платиновые волосы, аристократические скулы, холодный блеск в глазах, когда он улыбнулся. Гермиона узнала это лицо мгновенно. Она видела его в Отделе тайн — в кошмарной битве, в разбитых пророчествах, в крике «Авада Кедавра». Она видела его, когда безумная Беллатриса пытала не на полу Малфой-мэнора. Люциус Малфой. Взгляд, манера держать голову, даже лёгкая насмешливая складка у рта. Гермиона в ужасе прикрыла рот рукой, не веря глазам. Она оглядела зал — никто не реагировал. Чары делали своё дело: для всех остальных мальчик остался «просто симпатичным первокурсником». Но она увидела всё. Её сердце колотилось. Она посмотрела на учительский стол — на Снейпа. Он сидел неподвижно, глядя на ребенка, но она видела: он в курсе. Макгонагалл тоже. Они скрывают. Почему? Николас сел за стол Рейвенкло. Его тут же окружили старшекурсники, хлопали по плечу, улыбались. Он смеялся — счастливо, ничего не подозревая. А Гермиона Грейнджер сидела за столом Гриффиндора, сжимая край мантии, и думала: «Это не может быть случайностью. Это… катастрофа». Распределение продолжалось. Но для некоторых в зале этот вечер начинал менять свой привычный ход. Для Гермионы Грейнджер он уже обещал стать долгой ночью среди шороха страниц и света библиотечных ламп.