Часть 21 Зов крови

Большой зал Хогвартса был наполнен гулом сотен голосов, хлопками, смехом, шорохом мантий. Заколдованные свечи парили под потолком, отбрасывая золотистый свет на длинные столы, уставленные серебряными кубками и блюдами, которые пока пустовали. Драко Малфой сидел за столом Слизерина, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди, с той же надменной скукой, что и всегда. Зачем он здесь? В школу можно было не возвращаться на повторный седьмой курс, но отец настоял: «Покажи, что Малфои всё ещё в деле». Драко фыркнул про себя. "В деле?" После войны они были в тени, окружённые стеной ненависти и презрения. Это раздражало. Старшие курсы за столами факультетов перешёптывались, хлопали новичкам и громко шумели, вспоминая свои распределения. Первокурсники стояли в шеренге у входа — маленькие, дрожащие фигурки в чёрных мантиях с побледневшими от волнения лицами. Атмосфера была праздничной, но будущие маги тревожились. Как всегда в этот день, когда Шляпа решала судьбы. Макгонагалл зачитывала имя за именем. Ещё один Гриффиндор. Ещё один Хаффлпафф. Драко барабанил пальцами по столу — ритмично, раздражённо. Бесит. Как же все бесит. Он наблюдал за тем, как Шляпа выкрикивала факультеты, дети садились, зал хлопал. Всё то же самое, год за годом. Зевнул, прикрыв рот рукой и бросил взгляд на стол Гриффиндора. Там сидели Поттер с компанией, всё те же лица. Скука. Он как раз вертел в пальцах серебряную вилку, когда старуха МакГонагалл выкрикнула имя: — Кириак, Николас! Драко скривился. Иностранец. "Наверное, ещё один гр... магглорождённый"-- промелькнуло в его голове и он поднял глаза на помост. Мальчик шагнул вперёд — с ленивой грацией, светловолосый, довольно высокий для своего возраста. Драко прищурился. Что-то в разрезе глаз парнишки, в линии подбородка, в том, как он вздёрнул голову, показалось смутно знакомым. Драко выпрямился и начал наблюдать за первокурсником с лёгким интересом, смотреть, как тот садится на табурет. Его светлые волосы упали на лоб — точь-в-точь как у... Кого? Он наклонился вперёд, пытаясь разглядеть лицо ребёнка — скулы, манера держать голову… Знакомо. Слишком знакомо. Но лицо мальчика казалось размытым, как в тумане, детали ускользали, словно вода сквозь пальцы. Драко моргнул — ничего. Просто мальчишка. Макгонагалл надела на него Шляпу. Повисла ожидаемая тишина. Никто не слышал, что происходит под Шляпой: разговор был внутренним, только между мальчишкой и старинной реликвией. Драко видел только внешнее: мальчик замер, глаза слегка расширились, губы что-то шептали. И вдруг что-то кольнуло в груди. Не боль. Не страх. Просто как будто дёрнулась невидимая нить, натянутая где-то глубоко внутри. В груди зашевелилось странное, тёплое, тянущее чувство. Словно кто-то невидимый коснулся позвоночника пальцем и провёл — снизу вверх, по венам, до самого горла. Он попытался отмахнуться. Мало ли. Но ощущение не уходило — тихое, настойчивое, как лёгкая дрожь, как эхо далёкого голоса, который он никогда не слышал, но почему-то узнал. Зов? Он не понимал. Никогда такого не испытывал. Это было… неправильно. Непонятно. Взгляд Драко вновь скользнул по залу и остановился на столе Гриффиндора. Гермиона Грейнджер. Эта заучка с гнездом на голове сидела выпрямившись, вцепившись пальцами в край стола, и смотрела на табурет с таким напряжением, словно от распределения этого заморыша зависела судьба всего магического мира. Она вначале напряжённо всматривалась, а потом легко сделала едва заметный пасс палочкой под столом. Её губы шевельнулись. Кончик палочки полыхнул бледно-голубым. Заклинание? Диагностическое. Сложнейшее, вообще-то. "Откуда грязнокровка знает такие чары?" Словно в замедленной съёмке Драко увидел, как Грейнджер прижала ладонь ко рту. Глаза стали круглыми и в них расцвел почти животный ужас. Она уставилась на мальчишку на табурете так, будто увидела боггарта. Шляпа громко крикнула: — РЕЙВЕНКЛО! Зал взорвался аплодисментами. Стол Рейвенкло загремел особенно громко. Парнишка снял Шляпу, улыбнулся и пошёл к своему новому столу. Драко механически хлопнул, не отрывая от него глаз. Он не мог понять. Пацан как пацан. Светлые волосы. Обычный. Но внутри, где-то под рёбрами, ворочалось и пульсировало это странное, тёплое ощущение. Драко потёр грудь кулаком и нахмурился."Что за чертовщина... — подумал он,-- Кто этот ребёнок?" Грейнджер оторвала взгляд от мальчишки и вдруг в упор посмотрела на Драко. Он в ответ резко вопросительно уставился на нее. Их взгляды сцепились через весь зал, сквозь шум и хлопки. Обычно в такие моменты Грейнджер вздёргивала подбородок и отворачивалась с видом оскорблённой королевы. Но не сейчас. Она посмотрела на него прямо, и впервые, наверное, за все годы их грызни в её глазах не было ни торжества, ни превосходства. Только ужас. Настоящий. Атмосфера между ними сгустилась, как воздух перед бурей. Драко почувствовал лёгкий озноб: она знает что-то. Что-то, что связано с этим мальчишкой-иностранцем и с этим непонятным, тревожным зовом внутри него. Что она увидела? Гермиона резко отвернулась, как будто обожглась. Драко откинулся назад, пытаясь собраться с мыслями. Распределение продолжалось — имена, хлопки, смех. Он видел, как парнишка садится на лавку за столом своего факультета. В профиль он был как... да нет. Нет. Обычный пацан. — Ты чего, Малфой? — ткнул его локтём Забини. — У тебя лицо, будто призрака увидел. — Отвали, — бросил Драко, не оборачиваясь. Его будоражило странное, необъяснимое ощущение. Взгляд Грейнджер. Чего она так перепугалась? Какого чёрта она вообще разглядывала первокурсника? Она только что-то узнала. Что-то важное. Что-то настолько страшное, что всезнайка, которая обычно лезла везде со своими ответами, сейчас сидела молча и белая как покойница. Драко сжал зубы. Отодвинул тарелку. Забини что-то спросил — он не услышал. В голове крутилось только одно: Грейнджер что-то знает. И он узнает тоже. Любым способом. Потому что если этот мальчишка — просто иностранец, то почему у Драко Малфоя дрожат руки при взгляде на него? И что так напугало Героиню Войны, прошедшую пытки и смерти товарищей? Он должен понять. Должен.