Часть 26 Перед лицом выбора

Несколько дней после разговора с Миртл Драко Малфой существовал словно тень самого себя. Бледный, замкнутый, с глазами, в которых застыла странная смесь шока, растерянности и непривычной, щемящей потери. Он избегал Большого зала, где мог случайно встретить Николаса, отвечал на сов от Люциуса коротко и сухо, без единой лишней детали. Даже Блейз и Пэнси начали замечать, что с ним что-то не так, но Драко уходил от вопросов, прячась в длинных коридорах, парке или у берега Чёрного озера. В тот вечер он сидел под старым дубом у самой воды. Колени были подтянуты к груди, мантия развевалась на холодном ветру. Солнце давно село, небо окрасилось в глубокий тёмно-фиолетовый цвет, а озеро отражало первые холодные звёзды. Драко смотрел в неподвижную чёрную гладь , будто надеялся найти там хоть какой-то ответ. Шаги за спиной — лёгкие, уверенные. Он напрягся, поняв, кто пришел, но не обернулся. — Малфой, — раздался голос Гермионы. — Я знала, что найду тебя здесь. Он медленно повернул голову. Она стояла в нескольких шагах, школьная мантия слегка растрёпана ветром, волосы растрепались, а в глазах читалась смесь настороженности и чего-то нового — почти участия. — Что тебе нужно, Грейнджер? — спросил он устало, без привычной язвительности. — Пришла добить? Гермиона вздохнула и опустилась на траву рядом, но на безопасном расстоянии. — Нет. Пришла понять. Ты выглядишь совершенно разбитым. Драко издал короткий, безрадостный смешок. — Разбитым? А как, по-твоему, должен выглядеть человек, который внезапно узнал, что у него есть младший брат-бастард? Сын женщины, о которой он даже не слышал до тех пор, как не сходил на не урок? Она долго смотрела на тёмную воду, прежде чем ответить. — Это действительно сложно. Я понимаю. — Понимаешь? — Он резко повернулся к ней. — Ты видела его лицо ещё на распределении. Ты знала. И молчала. Почему? Гермиона встретила его взгляд прямо, без страха. — Потому что не хотела навредить ребёнку, который ни в чём не виноват. И потому что… ты изменился, Малфой. Я не хотела, чтоб тебе было больно. Война изменила всех. Ты уже не тот человек, каким был раньше. Драко сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Святая Грейнджер… Скажи мне правду. Что именно ты увидела, когда сняла чары? Я должен услышать это от тебя, чтобы не сойти с ума. Гермиона помедлила, а потом заговорила тихо, но твёрдо: — Я увидела Люциуса Малфоя. В миниатюре. Те же платиновые волосы, те же аристократические скулы, тот же холодный блеск в глазах. Это было… как удар под дых. Драко опустил голову и плечи его тяжело поникли. — Как такое вообще могло произойти? — прошептал он. — Мой отец презирал всё, что связано с магглами. Он был женат на моей матери. Берег честь семьи превыше всего. Как он мог… с ней? С женщиной из совершенно другого мира? И почему он ничего мне не рассказал после смерти матери? Гермиона вдруг замерла. Её глаза расширились от внезапной догадки. — Драко… Это значит, что Люциус ничего не знает. Он вскинул голову. — Что? — Если бы знал — он бы уже был здесь. Забрал бы мальчика. Или сделал бы что-то гораздо хуже. Но его нет. Значит, кто-то очень тщательно скрыл это от него. Специально. Или по незнанию. В этот момент из тени деревьев бесшумно вышел Снейп. Чёрная мантия почти сливалась с ночью, а взгляд был острым, как отточенное лезвие. — Какая трогательная сцена межфакультетской дружбы, — произнёс он бархатным, ледяным голосом. — Просто сердце радуется. Драко и Гермиона мгновенно замолчали. Снейп подошёл ближе, не торопясь. — Что вы здесь делаете? И о чём так увлечённо беседовали? Гермиона сглотнула. Драко первым нашёл силы заговорить: — Мы говорили о Николасе. Сыне профессора Кириак. Снейп похолодел. Его лицо стало совершенно непроницаемым. — Продолжайте. Гермиона решилась: — Я сняла чары отвлечения внимания на распределении. Увидела… сходство. С Люциусом Малфоем. А сегодня Драко увидел то же самое. Снейп сжал пальцы на палочке так, что они побелели. — Вы кому-нибудь рассказали? — Нет, — ответили они почти одновременно. Снейп долго смотрел на них, взвешивая каждое слово. — И не расскажете. Выбирайте: Обливиэйт или Непреложный обет. Тишина повисла тяжёлая, почти осязаемая. Драко и Гермиона переглянулись. В их глазах плескался страх вперемешку с пониманием и решимостью. — За мной, — резко приказал Снейп , не дождавшись ответа, и, развернувшись, зашагал к замку. Они молча пошли следом. Коридоры замка казались бесконечными. Эхо шагов отражалось от каменных стен, словно предупреждение. Снейп шёл впереди, чёрная мантия развевалась за спиной. Драко и Гермиона следовали за ним плечом к плечу, но на расстоянии, которое говорило о многом: они всё ещё не друзья, но уже и не враги. Директор стояла у окна своего кабинета, прямая как струна, когда дверь в открылась без стука и закрылась с громким треском. Волшебница медленно обернулась. Увидев всю троицу, она едва заметно напряглась. — Северус? — произнесла она с лёгким акцентом. — Что происходит? Почему ты привёл студентов? Снейп шагнул вперёд. — Они знают, Минерва. Про Владанну и Николаса. Макгонагалл мгновенно всё поняла. Её губы сжались в тонкую линию. — Садитесь. Драко и Гермиона сели на разные стулья. Снейп остался стоять у двери. — Что именно вам известно? — спросила Макгонагалл прямо. Гермиона заговорила первой, голос слегка дрожал, но звучал уверенно: — На распределении я заметила чары на первокурснике. Подумала -- что такого может скрывать какой-то мальчишка? Сняла их... Лицо Николаса — точная копия Люциуса Малфоя. Я сразу узнала. — Я тоже увидел сегодня, — добавил Драко хрипло. — Без чар. Это получается … мой младший брат. Макгонагалл посмотрела на Снейпа. Тот едва заметно кивнул. — Мы знали давно, — тихо сказала она, больше обращаясь сама к себе, чем к студентам. — Но Владанна ничего не знает. Она по какой-то причине не помнит Люциуса. И пока лучше оставить все как есть. Снейп снова вмешался: — Они должны дать Непреложный обет, Минерва. — Нет, Северус, — твёрдо возразила Макгонагалл. — Я верю им. Они ничего не скажут. Более того — с этого момента вы оба будете помогать нам. Отводите любые подозрения от Владанны и Николаса. И особенно -- не допустите даже проблеска какого-то знания у Люциуса. Гермиона кивнула без колебаний: — Я согласна. Драко поднял взгляд и после долгой паузы произнёс: — Я тоже. Макгонагалл удовлетворённо кивнула. Но Драко не удержался от вопроса, который жёг его изнутри: — Как женщина из другого мира смогла… заинтересовать моего отца? Чем? Он всегда презирал магглов. Снейп усмехнулся горько и криво. — Заинтересовать? Да чем угодно. Он была юна, красива, достаточно умна и необычна. Люциус был падок на диковинки. Вопрос в другом -- чем он мог заинтересовать её? Или даже не так -- какое зло нужно было причинить девушке, чтоб потом возникла необходимость в том, чтоб она забыла сам факт твоего существования? Боюсь, мистер Малфой, эта история гораздо сложнее и темнее, чем кажется... Особенно для самой женщины. — Северус! — предостерегающе воскликнула Макгонагалл. В глазах Драко мелькнуло смутное понимание. Шестерёнки в голове закрутились с новой силой. Гермиона тоже почувствовала, как атмосфера в кабинете стала ещё тяжелее. Макгонагалл подвела итог: — Идите. И помните: ваше молчание теперь — это и ваша ответственность, и ваша защита. Драко и Гермиона вышли вместе, но не рядом, окинув друг дружку понимающим взглядом. Дверь за ними закрылась. В кабинете остались только двое старых соратников. Макгонагалл вернулась к окну, глядя в ночную тьму. — Сколько времени у нас осталось, пока всё не рухнуло? — спросила она тихо. Снейп ответил, не отрывая взгляда от чёрного парка: — Немного. Люциус всегда чувствует, когда что-то касается его крови. А когда он почувствует… мы должны быть готовы. Они стояли молча. Два стража, наблюдающие, как собирается буря.