Часть 27 Ход короля

Владанна проснулась среди ночи с приглушённым вскриком, тело было покрыто холодным липким потом. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Сон снова вернулся — тот самый, что преследовал её уже несколько недель. Сильные мужские руки держали её слишком крепко, пальцы впивались в бёдра и талию, оставляя синяки. Холодный металл перстня скользил по внутренней стороне бедра — медленно, намеренно. Тяжёлый запах дорогого парфюма — мускус, древесные ноты и что-то металлическое, почти кровавое — заполнял лёгкие. Она не видела лица. Только тень и низкий голос, шепчущий, что сопротивление лишь разжигает аппетит. Была боль. Резкая, разрывающая, унизительная. Никакого удовольствия — только бессилие и ощущение, что её ломают, как тонкую ветку. Она кричала, царапалась, просила: «Пусти мене…» — но руки только сжимались сильнее. Владанна села на кровати, обхватив себя руками. Дыхание было прерывистым. Это всего лишь сон. Но дрожь ещё долго не проходила. До утра она так и не смогла уснуть. Лежала, глядя в темноту, и думала о том, что сегодня в Хогвартс должен приехать кто-то из Попечительского совета на проверку. Нужно было держаться. Ради Николаса. Ради будущего. Утро выдалось тяжёлым. Она шла на уроки разбитая, с тёмными кругами под глазами. Весь день держалась из последних сил. После последнего факультатива Владанна брела по коридору, слегка шатаясь от усталости. "Только бы дойти до своих покоев..." Мысли путались, ноги были ватными. Коридор был почти пуст — до ужина ещё час, ученики разошлись по гостинным. Факелы потрескивали, отбрасывая длинные тени. Она повернула за угол, не глядя…И налетела на кого-то твёрдого, как стена. — Ох! — вырвалось у неё. Сильные руки мгновенно подхватили её за талию, не давая упасть. В следующую секунду Владанну резко прижали спиной к холодной каменной стене. Воздух выбило из лёгких коротким, прерывистым вздохом. Перед ней опасно близко стоял Люциус Малфой — высокий, подтянутый; его тело почти полностью закрывало её от всего мира. — Что вы делаете?! — выдохнула она, голос сорвался. — Профессор Кириак, вы падали, — произнёс он низким, бархатным голосом, в котором сквозила тёмная усмешка. — Я всего лишь помог вам удержаться… Простите, старые военные инстинкты. Он не отступил ни на сантиметр. Наоборот, прижался ещё плотнее, так что она почувствовала тепло его тела даже сквозь ткань мантий. Люциус наклонился медленно, почти лениво, невесомо провел носом по изгибу её шеи. Он глубоко вдохнул — жадно, неторопливо, словно наслаждался дорогим вином. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, а потом она почувствовала, как его губы едва заметно коснулись места под ухом. Прикосновение было одновременно пугающим и странно интимным. Владанна задрожала. По позвоночнику пробежала горячая волна. Тело отреагировало предательски быстро — внизу живота разлилось тягучее, тяжёлое тепло, соски напряглись, дыхание стало глубже и чаще. Она ненавидела себя за это, но не могла остановить реакцию. Люциус почувствовал, как она слегка выгнулась ему навстречу, и это доставило ему острое, почти болезненное удовольствие. Его пальцы на талии сжались сильнее, впиваясь в мягкую плоть через ткань. Другая рука медленно поднялась, обхватила её шею — властно, собственнически. Большой палец лёг точно в мягкую ямку под горлом, где бешено пульсировала жилка, и начал медленно, круговыми движениями поглаживать это чувствительное место. — Как тебе мой подарок? — прошептал он хрипло, почти не отрывая губ от её шеи. — Я помню, что ты любишь книги. Я выбирал это очень тщательно… Владанна похолодела, но тело продолжало гореть. — Так это были Вы? — выдохнула она едва слышно, голос дрожал от непривычного возбуждения. — Конечно, я, — почти промурлыкал он с тёмным, чувственным удовлетворением, и она почувствовала, как его губы растянулись в хищной улыбке у её кожи. Люциус слегка прикусил мочку её уха — совсем легко, но достаточно, чтобы по её телу пробежали мурашки. Его бедро настойчиво прижалось между её ног, слегка разводя их через тяжёлую ткань мантии. Он наслаждался каждым мгновением: её дрожью, учащённым дыханием, тем, как она невольно вцепилась пальцами в его мантию на груди. Она была такой же чувствительной, как тогда. Такой же живой. Его. Владанна чувствовала, как её тело предаёт её — жар между бёдер становился почти невыносимым, колени слабели. На короткий, головокружительный миг ей даже захотелось прижаться к нему сильнее. Люциус замер на мгновение, а потом наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её уха, и прошептал тихо, почти нежно, но с хищной сладостью: — Ты всё та же… Как же я по тебе скучал. Такая же горячая… и такая же непокорная. Слова проникли глубоко, словно ключ повернулся в старом замке. На секунду Владанна почувствовала странную, почти болезненную нежность к этому голосу. Но уже в следующее мгновение что-то внутри неё надломилось. Запах. Этот запах. Тяжёлый, мускусный, с металлическим оттенком. Тот самый, из сна. Откуда она знала его? Холод металла перстня на ее обнажённом бедре. Голос. Боль. Всё нахлынуло одновременно. Приятное, тягучее тепло внизу живота мгновенно сменилось тошнотворной волной отвращения. Ледяной страх разлился по венам, голову пронзила острая боль, будто в висок воткнули иглу. Ноги стали ватными. Её начало мелко трясти. — Пусти мене… — прошептала она по-украински, голос сорвался.Она попыталась оттолкнуть его, но сил почти не осталось. — Пусти мене! — повторила она уже громче, в голосе зазвенел настоящий ужас. В этот самый момент из-за угла коридора резко вышел Северус Снейп. Его чёрная мантия взметнулась, как крылья ворона. Взгляд был острым, как кинжал, а голос прозвучал холодно и властно, разрезая тяжёлый воздух: — Достаточно, Люциус. Люциус медленно, с явной неохотой отстранился от Владанны, но не отпустил её полностью. Одна рука всё ещё лежала на её талии. Он повернул голову к Снейпу, на губах играла идеальная светская улыбка. — Профессор Кириак немного потеряла равновесие, — произнёс он спокойно и вежливо. — Разве это не честь для джентльмена — предложить даме руку в нужный момент? Он наконец убрал руки и отступил на шаг, но перед этим посмотрел на Владанну с тёмной заботой в глазах: — Рекомендую вам обратиться в больничное крыло, профессор. Вы выглядите весьма... взволнованной. Владанна ничего не ответила. Она лишь невнятно пробормотала что-то вроде «Спасибо… я в порядке» и, прижимая руки к груди, быстро пошла прочь. Шаги её были неровными, мантия путалась под ногами. Она спешила уйти от них обоих как можно дальше. Когда её шаги затихли за поворотом, Люциус медленно вытер ладонь платком и посмотрел на Северуса. Лицо зельевара было непроницаемой маской, но глаза горели чёрным огнём. — Изысканное представление, Люциус, — произнёс он тихо, но с острым презрением. — Рыцарь, спасающий даму от падения. Практически куртуазный романс. Чего ты добиваешься? Люциус посмотрел на него, лениво опираясь на трость. На губах играла холодная улыбка. — Северус. Вечный страж порога. Мне показалось, профессор Кириак потеряла равновесие. Разве не долг джентльмена — предложить руку? Или твои понятия о приличиях ограничиваются лишь хранением ядов в алфавитном порядке? Снейп прищурился. — Я видел цветы и твоё послание о белых розах. Неужели ты стареешь и становишься романтиком? Люциус тихо рассмеялся — звук был неприятным, ядовитым. — Романтиком? О нет, Северус. Просто милый жест внимание новому преподавателю. Снейп сделал шаг ближе. — Не притворяйся. Ты знаешь, к чему я веду. Что тебе нужно от этой женщины? — А почему это так живо интересует тебя, мой друг? Уж не забыл ли ты священный образ покойной Лили Поттер? Или твоё вечно скорбящее сердце нашло, наконец, утешение в ком-то… столь же экзотичном? Люциус сделал лёгкий шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. Его голос стал ниже, почти доверительным, но в нём сквозила ядовитая усмешка: — Я знаю, Северус, что ты не сказал ей о своих догадках… о том, что произошло между ней и мной в прошлом. И не скажешь. Потому что сам имеешь на неё определённые виды, не так ли? — Он тихо, почти ласково рассмеялся. — О, не стоит так напрягаться, мой старый друг. Я прекрасно тебя понимаю. Тебе же совсем не нужно, чтобы она вспомнила. Это было бы… крайне неудобно для тебя. Она бы догадалась, что ты все знал и молчал. Люциус слегка наклонил голову, глядя на Снейпа с притворным сочувствием. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил ещё тише: — Хотя… признаюсь честно, мой старый друг, у меня тоже есть на неё свои виды. И весьма серьёзные. Так что считай, что мы теперь сообщники. По крайней мере, пока нам обоим выгодно, чтобы Владанна оставалась в счастливом неведении. Снейп напрягся. Мышцы на скулах ходили ходуном. — Зачем? — прошипел он. — Ради чего этот театр? У тебя есть все -- состояние, власть, наследник. Чего тебе не хватает? Люциус внезапно стал серьёзнее. Маска слегка дала трещину. — Знаешь, я и сам задаюсь этим вопросом. На него нет ответа. Это как… наваждение. Она не боится меня так, как другие. И никогда не боялась. В её страхе есть вызов. Это будоражит кровь, Северус. Как охота на редкого зверя, который может в любой момент вонзить клыки в глотку. И я намерен охотиться до конца. Он вернул на лицо привычную холодную усмешку и добавил как ни в чём не бывало: — Передавай профессору Кириак мои наилучшие пожелания. И совет: быть осторожнее на лестницах. Мир полон неожиданных поворотов. В его глазах тлело темное, одержимые удовлетворение. Он резко развернулся и ушёл. Стук трости эхом разнёсся по коридору. Снейп остался стоять один, сжимая кулаки в складках мантии. Бешенство и что-то гораздо более острое и болезненное кипело внутри него. Люциус сделал свой ход.