Часть 28 Слабость и сила королевы

Ночь опустилась на Хогвартс — густая, звёздная, с лёгким ветром, который шептал в кронах Запретного леса. Владанна не спала. Сон пришёл внезапно, как прилив, и унёс её в тьму. …Туман. Холодные пальцы скользят по коже. Шёпот у самого уха: «Ты моя…» «Пусти мене!» Тело мужа — неподвижная тень на полу. Боль. Резкая. Глубокая. Разрывающая. Холодный металл перстня впивается в бедро. «Ни одну женщину я не желал так, как тебя…» Тяжёлое тело сверху. Настойчивое. Оскверняющее. Слёзы. Горячие. Он слизывает их медленно. «Пусти мене!» Боль накатывает волнами. Шёпот снова и снова. Туман. Тени. Боль. Она проснулась с приглушённым криком, резко сев на кровати. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. По щекам катились жгучие слёзы. Тело ныло — фантомная боль отдавалась в мышцах, внизу живота, в рёбрах. Владанна обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но тщетно. «Хватит, — подумала она с отчаянием. — Я так больше не могу. Эти сны… они меня убивают». Но есть выход. Зелье сна без сновидений. Северус. Он обещал помочь. Она накинула мантию поверх тонкой ночной сорочки и вышла в коридор. Замок спал. Факелы горели тускло, тени дрожали на стенах. Ноги сами несли её к подземельям. Дверь в лабораторию Снейпа была приоткрыта. Лёгкий свет и знакомый запах зелий манили внутрь. Она постучала. — Войдите, — отозвался низкий, усталый голос. Снейп стоял у кипящего котла в расстёгнутой рубашке, рукава закатаны, тёмные волосы растрепаны. Старые шрамы серебрились на коже. Он выглядел непривычно живым — уставшим, но настоящим. Владанна невольно задержала взгляд чуть дольше, чем следовало. — Владанна, — произнёс он тихо с удивлением в голосе. — Что случилось? Почему ты не спишь так поздно? Она обхватила себя руками. — Кошмары замучили. Дай мне зелье сна без сновидений, пожалуйста. Снейп кивнул и протянул ей тёмно-синий флакон. Их пальцы на миг соприкоснулись. — Две капли перед сном. Не больше. Владанна кивнула и уже собиралась уйти, но он не выдержал и спросил: — А о чём твои кошмары? Владанна опустила глаза. — Это глупо… Просто нервы. Новое место, новые люди… — И все же что ты видишь в своих снах? — тихо, но настойчиво спросил он. Она помолчала, а потом заговорила — едва слышно, с трудом: — Они… болезненные. Я вижу себя в подвенечном наряде. Это как первая брачная ночь. Там мужчина… но это не Василий. Я не вижу его лица. Он заполняет всё вокруг и… внутри меня. Боль. Меня будто разрывает. А он не останавливается… берёт меня снова и снова. Я кричу, но никто не слышит. Только ночь, боль, запах его дорогих духов и шёпот, полный одержимости. Никто не приходит на помощь… Слёзы покатились по её щекам. Она торопливо вытирала их ладонью. Северус стоял неподвижно. Внутри него всё сжалось от жалости и жгучей ярости. Люциус… чудовище. Он сорвал самый прекрасный цветок и оставил в нём своё семя, которое пустило росток, даже не зная об этом. А потом совершил , возможно, самое милосердное деяние в своей жизни — стёр ей память об этом ужасе. Северус шагнул вперёд и осторожно обнял ночную гостью. Владанна всхлипывала в его руках, дрожа. Его ладонь едва касалась её спины — он боялся прижать сильнее, боялся, что любое резкое движение может её спугнуть или обидеть. И, вопреки всему, наслаждался этим редким теплом и близостью. — Подожди… — тихо сказал он, слегка отстраняясь. — Как давно они начались? — Со времени проведения собрания попечительского совета, — ответила она едва слышно. Снейп замер. Сердце неприятно кольнуло. «После попечительского совета… После того, как появился Люциус». Волна вины ударила так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Он знал, что именно его молчание и присутствие Люциуса стали катализатором. Знал, что сам помогает держать её в этом болезненном неведении. И всё равно продолжал молчать. Снейп ответ взгляд и снова осторожно прижал её к себе, чувствуя тепло её тела. Он знал. Знал всё. Но не мог сказать ни слова. Он знал, что сны -- это не совпадение. В этот момент он понял: заклинание начало рушиться. Обливиэйт, наложенный двенадцать лет назад, начал постепенно терять силу. Память Владанны возвращалась — медленно, мучительно, как кровь сквозь старые швы. И он не знал, как остановить этот процесс. Рука, которая лежала на её спине, слегка напряглась — он почти отдёрнул её, но сдержался, боясь, что она почувствует его внутренний разлад. Владанна ощутила это лёгкое напряжение. Она чувствовала к нему странное, тёплое доверие — благодарность за то, что слушает, за то, что не отталкивает, за эту редкую нежность, которую он прячет за холодной маской. Ей было хорошо и спокойно рядом с ним. Но почти сразу пришла мысль, от которой стало горько: «Он всю жизнь любил другую. Женщину, которая давно мертва. Я не имею права навязываться. Не имею права искать в нём тепло». Она мягко отстранилась, хотя часть неё не хотела этого делать. — Спасибо, Северус, — тихо сказала она. — За зелье. И за то, что выслушал. Она уже шагнула к двери, когда он снова заговорил: — Владанна… Что произошло в коридоре? С Люциусом. Что он сделал? Она остановилась и резко обернулась. Плечи ее слегка опустились и в голосе прозвучала не злость, а горькая усталость: — Я не хотела это обсуждать, правда… Я не хочу выглядеть дешёвкой в твоих глазах. Но раз ты спросил — слушай. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. — Он схватил меня за талию так крепко, будто я -- его вещ. Прижал к стене. Шептал… что сам выбирал мне книгу. Что я такая же горячая и непокорная, как когда-то. — Она горько усмехнулась, в голосе прозвучало искреннее недоумение. — Откуда он это знает? Я его почти не знаю, только по книгам и слухам! Откуда он может знать, какая я была «когда-то»? Владанна сжала кулаки. — Он хотел меня. Я чувствую это. Прямо там, в коридоре. И самое отвратительное… — голос сорвался, она с трудом продолжила, — что я на секунду тоже почувствовала это. Жар. Желание. Моё собственное тело предало меня. Я почувствовала отклик… и теперь мне противно. Мне противно от самой себя. Как я могла? Зная совершенно точно, кто он такой.... как я могла хоть на миг захотеть этого человека? Она отрывисто говорила, почти выплевывая слова. Щёки горели от стыда и гнева. Слёз больше не было — только ярость и глубокое, жгучее отвращение к собственной слабости. С каждым произнесенным ее словом Снейп бледнел. Ревность — холодная, острая — вонзилась в грудь. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Хотелось убить Люциуса прямо сейчас. Защитить её. От него. От прошлого. От всего. Но у него не было на это права. — Ясно, — произнёс он наконец тихо. — Прости, что спросил. Иди. Отдыхай. Спокойной ночи. Владанна кивнула и вышла. Дверь тихо закрылась за ней. Снейп остался один. Он ударил кулаком по краю стола. Бешенство и что-то гораздо более глубокое и болезненное кипело внутри. Это уже не просто защита женщины, попавшей в беду. Это было гораздо больше.

***

Владанна вернулась в свои покои. Закрыла дверь и на миг остановилась в тишине. Выходные — Николас спал не в гостиной Рейвенкло, а в своей комнате рядом с ее спальней. Из-за приоткрытой двери доносилось ровное, спокойное дыхание. Она подошла бесшумно. Квазар, белый пушистый комочек, свернулся у ног сына и тихо мурлыкал. Мальчик лежал на боку, светлые волосы разметались по подушке, лицо было спокойным и удивительно красивым во сне. Владанна села на край кровати. Осторожно провела ладонью по его волосам — мягким, прохладным, как шёлк. — Мой мальчик… — прошептала она, и голос дрогнул от нежности. — Ты мой самый большой свет. Самый чистый. Самый родной. Она долго смотрела на него. Платиновые волосы. Аристократические скулы. Гордая линия подбородка даже во сне. Чужие черты в её семье. Чужая, холодная красота. «На кого ты так похож?» — подумала она с лёгкой тревогой. Наклонившись, она поцеловала сына в лоб. — Спи спокойно, мой хороший. Мама рядом. Всегда. Она легла рядом, обняла его и закрыла глаза. На этот раз сон пришёл мягко. …Она стояла на поляне в Карпатах. Ночь. Костёр. Туман стелился по траве. Из него выходили женщины — её предки. В вышитых сорочках, с венками из полыни и папоротника. Глаза сияли, как угли. — Дитя наше, — прошептала бабушка. — Владанно, мольфарко роду нашого, слухай вітер, слухай землю. — Що відбувається? — тихо спросила Владанна. — Зміни ідуть, як буря з гір, — ответила мать. — Темрява ховає таємницю, яку тебе змусили забути. Будь обережна, доню. Тіні ходять поруч. Прапрабабушка наклонилась к костру: — Ми завжди з тобою. Ми охороняємо тебе і сина твого. Остерігайся срібла, що холодить шкіру і залишає сліди — воно несе небезпеку. Шёпот слился в древнюю песню, знакомую с детства. Владанна проснулась уже на рассвете. На душе было покойно. Сердце всё ещё хранило ритм карпатской мелодии. Предупреждение. Тайна. И серебро, которое холодит кожу… Она крепче обняла сына и снова закрыла глаза.