Часть 29 Извинение, ставшее ловушкой

Это была суббота — тихий, осенний выходной. Николас спал в своей комнате рядом, Квазар уютно мурлыкал у его ног, а за окном медленно рассеивался туман под первыми лучами солнца. Владанна уже сидела за маленьким столом, утомлённая очередным кошмаром, и перебирая планы уроков, когда в окно тихо постучала белая сова с серебряным кольцом на лапе. Молодая женщина замерла, глядя на птицу с лёгким недоумением. "Кто мог мне написать в такую рань?" Она подошла к окну, открыла его и впустила ее. Та села на подоконник ,гордо встряхнула перьями и протянула лапку с письмом. Владанна осторожно сняла свиток. Птица посмотрела на неё умными янтарными глазами, словно оценивая, и бесшумно вылетела обратно в серое осеннее утро. Значит ответа не ждали. Письмо было запечатано чёрным воском с гербом: змея, обвивающая букву «М». Малфой. У Владанны слегка дрогнула рука, когда она сломала печать. "Это от него…" — мысль кольнула неприятно, почти болезненно. Сердце сжалось от смеси тревоги и отвращения. "После того, что произошло тогда, в коридоре… Что ему ещё от меня нужно? Зачем он пишет? Хочет извиниться?" Она глубоко вдохнула, пытаясь унять неприятный холодок в груди, и развернула пергамент. "Уважаемая профессор Кириак, Прошу принять мои глубочайшие извинения за неподобающее поведение во время нашей последней встречи в Хогвартсе. Мои действия были недостойны джентльмена. К сожалению, в Министерстве вновь обсуждают вопрос о сокращении финансирования факультативных курсов. Ваш курс оказался в списке. Чтобы сохранить его, предлагаю встретиться завтра вечером и обсудить возможность расширения вашей нагрузки. Я знаю тихое место, где нас никто не потревожит. Ресторан «Серебряный Феникс», Косая Аллея, 8. 19:00. С уважением, Лорд Люциус Малфой Владанна долго смотрела на письмо. Сердце сжалось. Она помнила тот вечер в коридоре слишком ярко — железную хватку на талии, горячее дыхание на шее, предательский жар в собственном теле. Ей было страшно и противно даже думать об очередной встрече с ним. Но… потерять курс означало потерять место в Хогвартсе. А это значило потерять стабильность для Николаса. Она не имела права рисковать. «Один раз, — подумала она, сжимая пергамент. — Только поговорим о работе. И всё». Весь следующий день Владанну не оставляло неприятное, тянущее чувство тревоги. Она пыталась отвлечься: играла с Николасом в шахматы, гуляла с ним по территории Хогвартса, даже сходила на обед с другими преподавателями. Но мысли то и дело возвращались к предстоящей встрече. К Люциусу Малфою. К тому, как сильно она не хотела его видеть после произошедшего в коридоре. В шесть часов вечера Владанна всё-таки начала собираться. Она достала из шкафа своё лучшее платье — тёмно-вишнёвое, с золотой вышивкой, подарок покойной матери, — и попросила домовуху Мили помочь уложить волосы в простую, но изящную причёску. Николас, который сидел за столом и делал уроки, удивлённо поднял голову. — Мама, а ты куда? — спросил он, широко раскрыв глаза. — Ты что… идёшь на свидание? Владанна невольно рассмеялась, хотя на душе было тяжело. — С чего ты взял? — Ну ты так красиво нарядилась! — мальчик улыбнулся. — Это точно свидание. А кто твой ухажёр? Профессор Снейп? Щёки Владанны мгновенно вспыхнули румянцем. — Нет, солнышко, — быстро ответила она, отводя взгляд. — Он меня на свидание не приглашал. Это просто рабочая встреча. Нужно обсудить важные вопросы по курсам и финансированию. Николас посмотрел на неё с лёгким недоверием, но кивнул. — Хорошо. Отдохни тогда. — Спасибо, мой хороший, — она подошла, погладила его по платиновым волосам и крепко обняла. — Будь умницей, делай уроки и слушайся Мили. Я вернусь не поздно.

***

Ресторан «Серебряный Феникс» был тихим и изысканным. Люциус уже ждал за столиком в углу, когда женщина, оглядываясь, вошла в помещение. Когда она подошла, он поднялся с галантным поклоном. — Добрый вечер, профессор Кириак. — Добрый вечер, лорд Малфой, — ответила она сдержанно и села напротив. — Давайте сразу к делу. Люциус кивнул, но прежде чем заговорить о делах, мягко произнёс: — Прежде всего, позвольте ещё раз принести свои извинения за тот вечер в коридоре. Я вёл себя недостойно. Я… вдовец меньше полугода. Иногда одиночество берёт верх, и я теряю контроль над собой. Это не оправдание, но… я прошу Вас понять меня. Владанна посмотрела на него внимательно. Что-то в его голосе — усталость, почти искренняя горечь — тронуло её. Она сама знала эту пустоту после потери мужа. — Я понимаю, — сказала она тише, почти мягко. — Я тоже вдова. Потеря близкого человека… она действительно меняет всё внутри. Я вас не осуждаю. Люциус слегка наклонил голову, и в его глазах на миг мелькнуло тёмное удовлетворение, которое она не заметила. Дальше они говорили о делах. Люциус был безупречно вежлив, внимателен, предлагал продуманные варианты... Но его взгляд то и дело задерживался на её губах, на шее, на золотой вышивке платья. Он представлял, как медленно проводит пальцами по её коже… Да, они говорили о деле — финансировании, возможной дополнительной нагрузке, бюрократии Министерства. Но постепенно, непонятно каким образом, разговор перетёк в другое русло. Владанна с лёгким удивлением поймала себя на мысли, что он оказался приятным собеседником. Умный, начитанный, с тонким чувством иронии и слегка язвительным юмором. С ним было о чём поговорить. Она сама не заметила, как начала рассказывать о своем детстве на родине, о бабушкиных сказках у костра, о том, как красивы ночные горы... Люциус слушал внимательно, задавал вопросы, иногда вставлял короткие, но меткие замечания. Его голос звучал мягко, почти завораживающе. Разговор лился легко, словно игристое вино в хрустальном бокале. Постепенно они перешли на лёгкие шутки, обменивались улыбками, и Владанна, к собственному удивлению, несколько раз тихо засмеялась — искренне, почти как со старым знакомым. Сама не замечая, она попала под обаяние его галантности, острого ума и той редкой внимательности, с которой он ловил каждое её слово. Время растворилось, потеряло границы, и только когда перед ними поставили воздушный фруктовый десерт, она внезапно спохватилась, словно очнувшись от сладкого наваждения. Она поняла, что уже сильно засиделась. — Спасибо за этот вечер, лорд Малфой, — сказала она, отодвигая тарелку. — Я хорошо провела с Вами время. Надеюсь, что дополнительная нагрузка действительно поможет мне остаться в школе. Для меня это очень важно. Люциус кивнул, а потом вдруг достал из внутреннего кармана небольшую бархатную коробочку и аккуратно положил её на стол между ними. — Профессор Кириак, прежде чем вы уйдёте… позвольте мне убедиться, что вы действительно приняли мои извинения. Это маленькая безделушка. Прошу вас принять не как доказательство Вашего прощения. Владанна покачала головой. — Я не могу принять такой подарок, лорд Малфой. Это слишком. — Пожалуйста, — произнёс он мягко, но с тихой настойчивостью, глядя ей прямо в глаза. — Это всего лишь кулон. Ничего ценного или обязывающего. Просто знак моего искреннего сожаления о том вечере. Мне будет приятно знать, что вы не держите на меня зла. Он говорил спокойно и уважительно и в его голосе скользила та особенная малфоевская убедительность, от которой было трудно отказаться. Владанна колебалась. С одной стороны, она не хотела ничего принимать от него. С другой — отказываться дальше казалось уже невежливым. — Хорошо… — наконец тихо сдалась она. — Если это действительно так важно для Вас. Люциус едва заметно улыбнулся — удовлетворённо, но сдержанно. Он встал, подошёл сзади. Открыл коробочку. На чёрном бархате лежал серебряный кулон в форме тонкого лунного серпа, в центре которого мерцал глубокий кроваво-красный рубин. Люциус медленно надел цепочку ей на шею. Пальцы едва коснулись кожи ключиц, задержались на секунду дольше, чем требовалось. Владанна почувствовала лёгкую дрожь. Кулон холодил кожу, но внутри разлилось странное, тёплое ощущение. Люциус смотрел на неё сверху вниз с лёгкой улыбкой. Внутри него торжествовала хищная радость. Этот кулон был древним артефактом Малфоев, передававшиеся из поколения в поколение. В рубине, по старой семейной легенде, была заключена капля крови демона. Камень тихо, но упорно ослаблял волю носителя, усиливал эмоциональную привязанность к дарителю и делал сердце более восприимчивым к его влиянию. Через несколько дней она начнёт думать о нём чаще. А потом… потянется сама. — Спокойной ночи, профессор Кириак, — прошептал он, целуя ей руку. — Надеюсь, это не последняя наша встреча. Владанна хотела ответить что-то сдержанное и формальное, но вместо этого неожиданно для себя мягко улыбнулась. — Спокойной ночи, лорд Малфой. И… спасибо за вечер. Он оказался гораздо приятнее, чем я ожидала. Слова сорвались с языка легко, почти тепло. Она сама удивилась своей интонации. Кулон на груди едва заметно потеплел, словно отозвался на его голос, и странное, лёгкое чувство довольства разлилось по груди. Ей вдруг захотелось задержаться ещё на минуту, хотя разум тихо шептал, что пора уходить. Она кивнула и повернулась к выходу, чувствуя как разливается странное тепло в груди. Кулон холодил кожу, но внутри уже что-то менялось. Люциус долго смотрел ей вслед. Глаза его горели тёмным, одержимым огнём. Скоро. Очень скоро она будет принадлежать ему.