Часть 3

Дверь захлопнулась, и эхо удара, казалось, разнеслось не только по покоям, но и по всей моей израненной душе. Я сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Тяжёлый бархат платья холодил кожу, но внутри меня бушевал пожар. Фарс. Он назвал это фарсом. Наш брак, моё присутствие при дворе, сама моя жизнь — всё это было для него лишь уродливой пьесой, которую он вынужден был терпеть. Я сидела так долго, пока дыхание не выровнялось, а дрожь в руках не утихла. Нужно было собраться. Нужно было выжить. Его слова о завтрашней охоте не сулили ничего хорошего. Он хотел унизить меня, показать двору свою власть, заставить меня играть роль счастливой жены под его ледяным надзором. Я с трудом поднялась на ноги и подошла к туалетному столику. В отражении на меня смотрела бледная тень той женщины, что вошла в этот зал час назад. Глаза были красными, но взгляд... взгляд был другим. В нём больше не было только страха. В нём появилась сталь. «Ты хочешь фарса, Райнхард? Я дам тебе фарс. Но по моим правилам», — подумала я, проводя рукой по холодной поверхности зеркала. Сняв с себя драгоценности и передав их в руки подоспевшим служанкам, я отпустила их. Мне нужно было побыть одной. Ночь обещала быть долгой. Сон не шёл. Я металась по огромной кровати, путаясь в шёлковых простынях. Мысли о завтрашнем дне и ненависти в глазах мужа не давали покоя. В какой-то момент я услышала тихий скрип двери. Не той массивной входной двери, а маленькой, боковой, ведущей в смежную комнату — детскую. В щель просочился мягкий, тёплый свет ночника. Я замерла, прислушиваясь. Раздался едва слышный шорох и тихий, почти невесомый топот маленьких босых ножек по ковру. В дверном проёме детской стояла молодая няня в белом чепце. Она держала на руках маленький свёрток из мягких одеял. Ребёнок не плакал, но беспокойно ворочался, его крошечные кулачки сжимались и разжимались. — Тише, тише, маленький принц, — шептала няня ласково. — Спи, мой хороший. Мама... мама сейчас отдыхает. Мама? Моё сердце пропустило удар. Я приподнялась на локтях, всматриваясь в темноту. Няня подошла к колыбели и осторожно уложила ребёнка, поправив кружевное одеяльце. Это был он. Мой сын. В аниме об этом упоминалось вскользь, как о досадном факте биографии Арии. Она родила наследника от Райнхарда уже после того, как её интриги были раскрыты. Для неё ребёнок был лишь инструментом — живым доказательством её статуса и способом удержать Райнхарда от немедленной казни. Она никогда не прикасалась к нему сама, всегда находя повод отослать няню прочь или сослаться на мигрень. Я встала с кровати и накинула на плечи лёгкую шаль. Босые ноги коснулись холодного паркета. — Подождите... — мой голос прозвучал хрипло в ночной тишине. Няня вздрогнула и резко обернулась. Увидев меня в дверях спальни, она тут же склонилась в глубоком поклоне. — Ваше Величество! Простите, я не хотела вас будить! Принц Элиас просто раскапризничался... Я сделала шаг вперёд. — Всё в порядке. Я... я хочу взглянуть на него. Няня удивлённо вскинула глаза. В них промелькнула смесь страха и надежды. Она привыкла к тому, что королева Ария никогда не проявляла интереса к собственному ребёнку. — Конечно... Ваше Величество... Она отошла от колыбели, давая мне подойти ближе. Маленький Элиас лежал на спине, закинув ручки за голову. Его светлые волосики торчали во все стороны непослушными вихрами — в точности как у отца. Но глаза... глаза были закрыты, а ресницы отбрасывали длинные тени на пухлые щёчки. Я подошла к колыбели так осторожно, словно боялась спугнуть видение. Сердце билось где-то в горле. Он был таким крошечным. Таким беззащитным. В аниме Ария смотрела на него с брезгливостью или холодным расчётом. Для неё он был «ошибкой», «плодом ненависти». Но для меня... для меня он был просто ребёнком. Ребёнком, который ни в чём не виноват. Я протянула руку и легонько коснулась его лба кончиками пальцев. Кожа была тёплой и невероятно нежной, как лепесток цветка. Элиас тут же открыл глаза. Они были ярко-голубыми, как летнее небо перед грозой — совсем не похожи на ледяные серые глаза Райнхарда или мои фиолетовые (или её фиолетовые). Он посмотрел на меня без страха, с чистым детским любопытством. И вдруг его маленькое личико озарила беззубая улыбка. Что-то внутри меня оборвалось и тут же срослось заново, но уже иначе. Тёплая волна затопила грудь, вытесняя страх и отчаяние последних часов. Я улыбнулась ему в ответ — искренне, впервые за всё время пребывания в этом мире. — Привет... мой маленький принц... — прошептала я. Элиас издал тихий булькающий звук и потянулся ко мне своей крошечной ручонкой. Его пальчики сомкнулись на моём указательном пальце с удивительной для годовалого малыша силой. В этот момент я поняла всё окончательно. Я не просто попала в тело злодейки из аниме. Я стала матерью этого ребёнка. И пусть Ария его ненавидела — я не могла и не хотела быть на неё похожей в этом. Няня за моей спиной тихо всхлипнула от умиления или облегчения. — Он... он улыбается вам! Обычно он так улыбается только королю... Я не ответила ей. Я была полностью поглощена этим крошечным чудом в колыбели. Элиас смотрел на меня так доверчиво, так открыто... Словно видел во мне не злодейку из легенд или холодную королеву, а просто маму. Я осторожно взяла его на руки вместе с одеяльцем. Он оказался удивительно лёгким. Прижавшись щекой к его макушке, я вдохнула его запах — запах молока и детской присыпки. — Спи спокойно... мама будет рядом... — прошептала я ему на ушко так тихо, чтобы слышала только я и он. Элиас тут же закрыл глазки и засопел у меня на руках. Его дыхание было ровным и спокойным. Я повернулась к няне: — Оставьте нас... пожалуйста. Женщина снова поклонилась и бесшумно выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь детской и оставив гореть лишь тусклый ночник в виде серебряной луны на стене. Я села в глубокое кресло у окна, прижимая сына к груди и покачиваясь вместе с ним. За окном царила ночь, дворец спал под тяжёлым покрывалом тишины. «Ты ненавидела его», — подумала я о той душе, что раньше жила в этом теле. — «Ты видела в нём лишь помеху для своих амбиций». Но теперь всё изменилось. Теперь у меня появился смысл бороться не только за свою жизнь против клинка Райнхарда в финале истории. Теперь мне нужно было защитить этого малыша от судьбы сына предательницы-монстра. Если Райнхард ненавидит меня до глубины души за дела Арии прошлого... то как он относится к своему сыну? В аниме он никогда не проявлял к Элиасу жестокости или презрения — лишь холодное безразличие к матери ребёнка и формальную заботу о наследнике как о государственной ценности. Но что будет теперь? Что будет завтра на охоте? Я крепче прижала к себе спящего сына. «Кем бы ты ни был для него», — поклялась я себе самой страшной клятвой, глядя на спящее личико Элиаса в свете луны, — «я сделаю всё, чтобы ты был счастлив». Утро наступило слишком быстро. Солнечные лучи пробились сквозь тяжёлые портьеры, заставляя меня открыть глаза. Элиас всё ещё спал у меня на руках в кресле — мы так и уснули вместе посреди ночи после того разговора с няней (или моего молчаливого монолога). Моё тело затекло от неудобной позы, но я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить сына. Однако тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. — Ваше Величество? — раздался голос моей личной горничной Лии из-за двери спальни (она не смела входить без разрешения). — Его Величество король ожидает вас через час для выезда на охоту! Охота. События вчерашнего вечера нахлынули ледяной волной: ужин с послами, ярость Райнхарда в моих покоях... И этот фарс сегодня. — Я буду готова! — крикнула я в ответ хриплым со сна голосом. Лия ушла готовить ванну и платье для охоты (наверняка что-то строгое и тёмное). Я осторожно переложила спящего Элиаса обратно в колыбель и укрыла его одеяльцем до самого подбородка. Он смешно сморщил носик во сне и перевернулся на бочок. «Будь сильным», — мысленно пожелала я ему напоследок перед тем как уйти готовиться к своему личному испытанию огнём и льдом имени короля Райнхарда Первого.*