Часть 4

Глава 3. Тишина, которая говорит громче слов Подготовка к охоте превратилась в изощрённую пытку. Служанки, привыкшие к ледяному молчанию королевы, с удивлением и опаской наблюдали, как я, обычно безучастная к их суете, сегодня сама проверяю каждую складку на костюме для верховой езды. Тёмно-зелёный бархатный жакет, расшитый серебряной нитью, и узкие брюки, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи, — всё это было чуждо мне, но я должна была выглядеть безупречно. Не для Райнхарда. Для тех, кто будет смотреть на нас сегодня. Я помнила сюжет. Охота в «Короне из терний» была не просто развлечением. Это была демонстрация силы, единства двора и, в случае с нами, — публичного унижения Арии. В оригинале она упала с лошади, подвернув ногу, и Райнхард, даже не обернувшись, продолжил погоню за оленем, оставив её лежать в грязи на глазах у смеющихся придворных. Это стало последней каплей, после которой её ненависть к нему превратилась в манию. Я не могла позволить этому случиться снова. Не потому, что боялась боли или грязи. А потому, что это подтвердит его худшие опасения. Падение будет воспринято как очередная уловка, попытка вызвать жалость или, что ещё хуже, — как диверсия, чтобы сорвать охоту. — Леди Ария, — голос Лии вывел меня из задумчивости. Она протягивала мне перчатки из тонкой кожи. — Его Величество прислал за вами эскорт. Я кивнула, натягивая перчатки. Ладони были холодными и влажными. Сад перед дворцом гудел, как растревоженный улей. Придворные дамы в ярких амазонках щебетали, обсуждая наряды и кавалеров. Мужчины проверяли сбрую лошадей и натяжение тетивы на луках. В центре этого хаоса, окружённый почтительным кольцом стражи и советников, стоял Райнхард. Он был великолепен в своём охотничьем костюме из тёмно-синего сукна. Высокие сапоги блестели на солнце, а на поясе висел короткий кинжал в богато украшенных ножнах — не для охоты, а для статуса. Он разговаривал с главным егерем, но стоило мне появиться на ступенях крыльца, как его взгляд метнулся ко мне. Холодный, оценивающий взгляд охотника, заметившего добычу. По толпе пробежал шёпоток. Все взгляды устремились на нас. Райнхард не спеша направился ко мне. Его движения были плавными и уверенными, как у хищника. Он подошёл вплотную и протянул руку, чтобы помочь мне спуститься с последней ступени. — Ты опоздала, — тихо произнёс он, так, чтобы слышала только я. В его голосе не было гнева, только констатация факта. — Прошу прощения за задержку, Ваше Величество. Я хотела убедиться, что мой вид соответствует вашему статусу. Он усмехнулся уголком губ, но глаза остались ледяными. — Твой вид всегда соответствует моему статусу. Вопрос лишь в том, что скрывается за этой маской. Он подвёл меня к белоснежной кобыле с нервно раздувающимися ноздрями. Конюх держал её под уздцы. — Надеюсь, ты помнишь, как держаться в седле? Или мне стоит приказать подать тебе повозку? Это был прямой вызов и намёк на ту самую сцену из аниме. — Я справлюсь сама. Я вложила ногу в стремя и легко взлетела в седло. Лошадь подо мной была великолепна — молодая, сильная и явно дорогая. В оригинале Арии подсунули старую клячу со слабой спиной. Я улыбнулась про себя: похоже, сегодня судьба решила дать мне крошечный шанс. Райнхард вскочил на своего вороного жеребца одним плавным движением. Он окинул взглядом собравшихся придворных и поднял руку. — Охота начинается! Да пребудет с нами удача! Раздался звук рога егеря. Собаки залаяли, натягивая поводки. Кавалькада тронулась с места. Мы ехали рядом. Не вместе — между нашими лошадьми всегда оставалось расстояние в полкорпуса. Но достаточно близко, чтобы все видели: король и королева едут бок о бок. Первые полчаса мы двигались рысью по широкой лесной просеке. Воздух был свежим и пах хвоей и влажной землёй. Я чувствовала на себе взгляды придворных дам. В их глазах читалась смесь зависти и презрения. Они считали меня выскочкой, занявшей место по праву принадлежавшее кому-то более достойному. Внезапно собаки залаяли громче и рванулись вперёд по узкой тропе, уходящей вглубь чащи. — Зверь! — крикнул егерь. — Олень! Большой самец! Охота превратилась в хаос. Придворные пришпорили коней, стремясь вырваться вперёд. Райнхард бросил на меня короткий взгляд. — Держись рядом! — приказал он и пустил коня галопом. Я ударила пятками по бокам кобылы. Лошадь послушно рванулась вперёд. Ветви хлестали по лицу, комья земли летели из-под копыт. Это было пьянящее чувство скорости и свободы... которое длилось недолго. Тропа резко пошла под уклон, становясь каменистой и скользкой от опавшей листвы. Моя кобыла споткнулась о корень дерева. В тот же миг я почувствовала знакомый толчок — тот самый момент из аниме. «Нет!» Я действовала инстинктивно. Вместо того чтобы сжать поводья в панике или пытаться удержать равновесие неловко (как это сделала бы Ария), я наклонилась вперёд всем телом, перенося центр тяжести на холку лошади и крепко сжимая бока ногами. Кобыла восстановила равновесие через пару шагов. Я оглянулась назад через плечо. Никто не заметил этого мгновения — все были поглощены погоней за оленем впереди. Кроме одного человека. Райнхард придержал своего коня и поравнялся со мной. Его взгляд был устремлён не на меня, а на тропу позади нас. — Корень? — спросил он ровным тоном. — Да... скользкая листва... — выдохнула я. Он кивнул и снова пришпорил коня. — Не отставай! Мы выехали на небольшую поляну как раз в тот момент, когда собаки окружили огромного оленя с ветвистыми рогами. Животное тяжело дышало, его бока ходили ходуном от усталости. Придворные остановились полукругом, доставая луки или просто наблюдая за финалом зрелища. Райнхард спешился одним движением и шагнул к оленю с кинжалом в руке. Это был момент триумфа короля-охотника. Я осталась в седле чуть поодаль от толпы. Мой взгляд случайно упал на группу всадников у края поляны. Среди них я узнала советника Сунь Вэя из Восточного Королевства и его спутника лорда Джао Линя. Они не смотрели на оленя или на короля. Они смотрели прямо на меня. Сунь Вэй слегка наклонил голову в приветственном жесте. В его глазах не было презрения или насмешки вчерашнего вечера. Там было... любопытство? И что-то ещё... словно он видел то, чего не видели другие. Я отвернулась как раз в тот момент, когда Райнхард одним точным ударом завершил охоту. Толпа разразилась восторженными криками: — Слава королю! — Да здравствует Его Величество! Райнхард вытер кинжал о траву и направился к своей лошади. Поравнявшись со мной, он бросил взгляд туда же, куда смотрела я мгновение назад — на послов Востока. — Что им от тебя нужно? — его голос был низким и напряжённым. — Я... я не знаю... Он спросил меня вчера о даре видеть суть людей... Райнхард нахмурился: — У тебя нет никаких даров! Только талант к интригам! Он пришпорил коня так резко, что тот встал на дыбы: — Возвращаемся во дворец! Обратный путь прошёл в молчании. Я чувствовала его раздражение кожей. Он был зол не только на меня или послов Востока — он был зол на весь мир за то, что ему приходится играть роль мужа предательницы перед лицом иностранных гостей и собственного двора. Когда мы въехали во двор замка, слуги бросились принимать поводья лошадей. Райнхард спешился и передал поводья груму, даже не взглянув в мою сторону. — Вечером будет пир в честь послов Востока. Ты будешь присутствовать рядом со мной за главным столом. И будь любезна... молчи! Просто улыбайся! Он развернулся на каблуках и быстрым шагом направился во дворец, оставив меня одну посреди двора под любопытными взглядами конюхов и стражи. Я медленно сползла с седла. Ноги дрожали от напряжения после долгой скачки и пережитого страха падения. «Просто улыбайся», — повторила я про себя его слова с горечью. Но улыбка была последним оружием в моём арсенале против его ненависти. Я передала поводья подбежавшему конюху и направилась к боковому входу для прислуги — так было ближе до детской комнаты Элиаса. Мне нужно было увидеть сына. Мне нужно было почувствовать тепло маленького тела в своих руках, чтобы вспомнить: я здесь не просто жертва обстоятельств или злодейка из сказки. Я мать этого мальчика. И я должна выжить ради него любой ценой. Поднявшись по узкой лестнице для слуг (главные покои были слишком далеко), я тихо приоткрыла дверь детской. Няня дремала в кресле у окна с вязанием в руках. Элиас спал в своей колыбели под лёгким шёлковым одеяльцем с вышитыми золотыми коронами. Я подошла к нему на цыпочках и осторожно коснулась его щеки тыльной стороной ладони. Он был таким тёплым... таким настоящим в этом мире интриг и фальшивых улыбок. Внезапно он открыл глаза — большие и голубые (совсем не мои фиолетовые) — и посмотрел прямо на меня без тени сна или страха. А затем он увидел меня (или просто движущийся объект) и сделал то единственное, что мог сделать годовалый ребёнок: он широко улыбнулся беззубой улыбкой и издал радостный лепет: «Гу-гу!». Моё сердце пропустило удар и забилось с новой силой где-то в горле. Слёзы навернулись на глаза сами собой — горячие слёзы облегчения и нежности. Няня проснулась от звука голоса принца и тут же вскочила: — Ваше Величество! Он проснулся! Он зовёт вас... Я взяла сына на руки прежде, чем она успела закончить фразу: — Тише... всё хорошо... Элиас тут же прижался ко мне всем тельцем (он обожал тактильный контакт), обхватив ручонкой прядь моих волос (или просто схватив то, до чего дотянулся). Он пах молоком и детством — самым чистым запахом во вселенной. В этот момент дверь детской распахнулась от сильного удара о стену. На пороге стоял Райнхард. Он выглядел так, словно бежал сюда бегом через весь дворец: волосы растрепались (ветер ли охоты тому виной?), камзол был расстёгнут у ворота (он всегда так делал после физической нагрузки), а глаза... глаза метали молнии ярости вперемешку с чем-то ещё... может быть... страхом? Няня испуганно присела в реверансе так низко, что чуть не упала: — Ваше Величество! Райнхард не обратил на неё никакого внимания (он часто игнорировал слуг). Его взгляд был прикован ко мне — точнее, к ребёнку у меня на руках (и к тому факту, что я вообще здесь). Элиас увидел отца (или просто крупного мужчину) и его реакция была чисто детской: он перестал лепетать «Гу-гу», замер на секунду от удивления (новое лицо!), а затем его лицо озарилось узнаванием и восторгом (он знал этого человека). Он издал восторженный визг: «А-а-а!», замахал ручками и ножками так сильно (типичный рефлекс оживления у младенцев), что чуть не выскользнул у меня из рук (мне пришлось крепче его перехватить). Лицо короля дрогнуло так сильно (это было едва заметно), что лёд в его глазах начал таять под напором этой чистой детской реакции (реакция младенца на родителя). Он сделал шаг вперёд почти машинально: — Элиас... Его голос прозвучал хрипло и незнакомо даже для него самого — без привычного металла приказа или холода презрения (голос смягчился инстинктивно). Элиас потянулся к нему всем телом: «А-а-а!» (Это был не «Папа», это был просто звук радости). Райнхард подошёл ко мне вплотную так быстро (движимый отцовским инстинктом), что я не успела отступить (да я бы и не стала). Он остановился всего в полуметре от нас с сыном на руках (или уже наших руках?). Он смотрел то на меня (с непониманием: «Почему ты здесь?»), то на Элиаса (с изумлением: «Почему он так реагирует?»). Ребёнок требовательно дёргал ножками и тянул ручки к отцу: «А-а!» (Типичный жест ребёнка: «Возьми меня!»). Райнхард медленно поднял руку... но не для того чтобы ударить или оттолкнуть меня (как я подсознательно ожидала). Он осторожно коснулся пухлой щёчки сына кончиками пальцев так нежно... словно боялся сломать фарфоровую куклу (инстинктивная осторожность мужчин при контакте с младенцами). Элиаз тут же схватил палец отца своей крошечной ладошкой (хватательный рефлекс) и засмеялся звонко и счастливо («А-ха-ха!»). Губы короля тронула улыбка: «Он смеётся». «Он тянется ко мне». «Она никогда...» (Мысли оборвались). И тут произошло то, чего я никак не могла ожидать от этого сурового короля-машины из аниме: Райнхард Первый улыбнулся по-настоящему (не дежурная маска). Это была улыбка отца при виде своего ребёнка — мягкая линия губ тронула уголки его глаз («гусиные лапки»), стирая привычную суровость черт лица (лицо помолодело). Он перевёл взгляд на меня поверх головы сына: — Он никогда раньше... он никогда так не радовался моему приходу... (В оригинале Ария всегда находила предлог уйти или отсылала няню). В его голосе звучало такое неподдельное удивление вперемешку с радостью отца-одиночки (каким он себя считал), что у меня перехватило дыхание от жалости к нему... к нам обоим... «Ария никогда не приносила ему сына», — поняла я вдруг с абсолютной ясностью.* Она всегда отсылала няню прочь или говорила что ребёнок спит. «Она лишала его этой радости». «Она лишала их обоих возможности быть семьёй». Но теперь всё изменилось... Райнхард протянул руки уже увереннее: — Дай мне его... (Просьба-приказ). Я молча передала ему Элиаса (или это был наш сын?). Король принял ребёнка так бережно... словно величайшую драгоценность мира оказалась у него в руках впервые за долгое время (а может быть — впервые вообще). Элиас тут же обхватил отца за шею одной рукой (хватательный рефлекс сместился) и уткнулся носом ему в плечо со счастливым вздохом («У-у-у»). Райнхард прижал сына к груди одной рукой (во второй всё ещё был кинжал), глядя на меня сверху вниз уже без прежней ненависти во взгляде... но с настороженным любопытством исследователя природы: «Что ты сделала?» «Почему он ведёт себя так?» «Почему ты стоишь здесь...» «И почему ты смотришь на нас такими глазами?» В этот момент хрупкий мир между нами замер на тонкой грани между войной прошлого и робкой надеждой будущего... И только Элиас ничего не знал о сценариях аниме или ненависти взрослых... Он просто знал одно: мама рядом... И папа тоже рядом... И это было самое главное счастье маленького принца во дворце Короны из терний...