Часть 5

Мгновение, когда Райнхард улыбнулся, казалось, растянулось на целую вечность, а затем лопнуло, как мыльный пузырь. Радость в его глазах сменилась привычной настороженностью, а затем и холодным подозрением. Он резко отстранился, прижимая к себе Элиаса так, словно я могла попытаться отнять у него сына. — Что это было? — его голос снова стал жёстким, командным. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к ребёнку, который беззаботно теребил пуговицу на камзоле отца. — Он просто рад видеть тебя, — тихо ответила я, делая маленький шаг назад. — Дети... они чувствуют искренность. Райнхард наконец поднял на меня взгляд. В нём больше не было тепла, только лёд и недоверие. — Ария никогда не приносила его мне по своей воле. Никогда не смотрела так, как ты сейчас. — Я не Ария, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Король замер. Воздух в комнате словно сгустился, стало трудно дышать. Он медленно перевёл взгляд с меня на Элиаса, который, почувствовав напряжение отца, перестал улыбаться и захныкал. — Что ты сказала? — голос Райнхарда был тихим и опасным, как шёпот стали. Я сглотнула. Пути назад не было. Либо я продолжу лгать и играть роль ненавистной ему женщины, либо... либо рискну всем ради призрачного шанса на доверие. — Я... я не та Ария, которую ты знал. Я... я другой человек. Я оказалась в её теле. Я не знаю как и почему, но это правда. Райнхард смотрел на меня долгую минуту. В его глазах не было удивления — лишь смертельная усталость и горечь. — Новая ложь? — он горько усмехнулся. — Более изощрённая? Ты решила сыграть на моей любви к сыну? Думаешь, если ты будешь «хорошей матерью», я прощу тебе все твои преступления? — Я не совершала никаких преступлений! — воскликнула я, но тут же осеклась под его тяжёлым взглядом. Он развернулся к двери, прижимая к себе притихшего Элиаса. — Вечером будет пир. Ты будешь там. И если ты хоть словом обмолвишься кому-то об этом... «бреду», — он выплюнул это слово с презрением, — я клянусь, ты больше никогда не увидишь сына. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом. Я осталась стоять посреди детской одна. Няня всё ещё стояла в углу, боясь пошевелиться или вздохнуть. Я медленно опустилась в кресло у колыбели. Руки дрожали. Угроза была реальной. Для Райнхарда я была чудовищем, которое носит маску его жены. И теперь эта маска начала говорить странные вещи о переселении душ. Он никогда не поверит. А если поверит... поверит ли в то, что я не опасна? «Ты должна быть сильной», — сказала я себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — «Не ради себя. Ради него». Вечерний пир был пыткой иного рода. Огромный Тронный зал сиял огнями сотен свечей, отражавшихся в начищенном до блеска паркете и драгоценностях придворных дам. Музыка лютней и флейт смешивалась с гулом голосов и звоном бокалов. Я сидела по правую руку от Райнхарда (место королевы), прямая как струна, с приклеенной к лицу вежливой полуулыбкой. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, обжигал. Придворные дамы шептались за веерами, мужчины обменивались многозначительными взглядами. Для них я была всё той же интриганкой Арией, чьё падение было лишь вопросом времени. Райнхард сидел рядом со мной как каменное изваяние. Он не прикасался ко мне, не говорил со мной без крайней необходимости. Его внимание было полностью поглощено послами Восточного Королевства и советниками. В какой-то момент советник Сунь Вэй снова оказался рядом с нашим столом. Он поклонился королю: — Ваше Величество, позвольте выразить восхищение вашим мастерством на охоте сегодня. Райнхард кивнул: — Благодарю вас, советник Сунь Вэй. Надеюсь, охота пришлась вам по душе? Посол вежливо улыбнулся: — Безусловно. Но меня больше впечатлила грация и смелость вашей супруги. Она великолепно держится в седле для дамы. Я почувствовала, как Райнхард напрягся всем телом, хотя внешне остался невозмутим. — Королева Ария воспитана в лучших традициях аристократии Севера. Сунь Вэй перевёл взгляд своих тёмных глаз на меня: — Несомненно. Но иногда за внешней выучкой скрывается нечто большее... или иное. Это был прямой вызов. Он что-то подозревал? Или просто проверял мою реакцию? Я встретила его взгляд спокойно: — Иногда внешняя выучка — это всё, что есть у женщины при дворе для самозащиты, советник Сунь Вэй. Райнхард резко встал из-за стола. Музыка стихла, разговоры оборвались. — Советник Сунь Вэй утомляет королеву своими философскими беседами, — произнёс он ледяным тоном. — Прошу нас извинить. Он подал мне руку — жест был безупречен по этикету, но его пальцы сомкнулись на моём предплечье стальной хваткой. Мы покинули пиршественный зал под гробовое молчание двора. Как только тяжёлые двери закрылись за нашими спинами, отрезая нас от шума и света, Райнхард прижал меня к стене коридора так сильно, что я ударилась затылком о гобелен. — Что ты ему сказала? — прошипел он мне в лицо. — Ничего! — выдохнула я от боли и страха. — Он сам начал! Он нависал надо мной, его лицо было искажено яростью и чем-то похожим на ревность или страх потерять контроль. — Не смей играть со мной в эти игры! Ты думаешь, я не вижу? Ты пытаешься найти союзников? Сначала послы Востока... кто следующий? Южные лорды? Моя стража? Он был так близко, что я чувствовала жар его тела и запах вина от его дыхания. — Я просто... пыталась быть вежливой! — прошептала я. Его серые глаза впились в мои губы, затем скользнули ниже по шее к декольте платья. — Вежливой? — он горько рассмеялся. — Ты? Ария фон Кальдерет? Ты забыла свою роль? Внезапно его взгляд изменился. Ярость уступила место чему-то тёмному и опасному. Он наклонился ещё ниже: — Или это новая роль? Роль жертвы? Ты думаешь, если будешь выглядеть слабой и непонятой... это заставит меня забыть всё? Его рука отпустила моё предплечье и медленно переместилась на талию, притягивая меня ещё ближе к нему вопреки всякой логике и этикету. — Ты можешь обмануть послов своими красивыми глазами и дрожащим голосом... но меня ты не обманешь. Я замерла, боясь пошевелиться. Его близость пугала и одновременно странным образом волновала. Это было тело моего мужа из другого мира... тело человека, который должен был стать моим палачом. Внезапно тишину коридора нарушил звук быстрых шагов и звон шпор о мрамор. — Ваше Величество! Срочное донесение с западной границы! — раздался голос капитана стражи за углом. Райнхард вздрогнул и резко отстранился от меня, словно обжёгшись. На его лицо вернулась маска холодного безразличия монарха. Он поправил камзол и бросил на меня последний предупреждающий взгляд: — Мы не закончили этот разговор. Затем он развернулся и быстрым шагом направился навстречу капитану стражи, оставив меня одну в полутёмном коридоре прислоняться к стене в попытке унять бешено колотящееся сердце. Я вернулась в свои покои только под утро. Пир давно закончился, слуги разошлись спать. В детской было тихо: няня спала в своём кресле, а Элиас мирно сопел в колыбели после ночного кормления. Я на цыпочках подошла к сыну. В лунном свете его светлые волосики казались серебряными. Я смотрела на него спящего и чувствовала, как боль от слов Райнхарда отступает перед этой всепоглощающей нежностью. «Я справлюсь», — подумала я, осторожно поправляя одеяльце сына. — «Я должна справиться». Но как? Как доказать человеку, который ненавидит тебя каждой клеткой своего тела, что ты — это не ты? Ответ пришёл неожиданно ясно: не словами. Слова для него ничего не значат. Только поступки могут изменить его мнение обо мне... если это вообще возможно. Я должна действовать так, как никогда бы не поступила настоящая Ария фон Кальдерет. Я должна стать той королевой, которой этот мир никогда не видел. И начать нужно с того самого места, где настоящая Ария совершила своё первое преступление: с судьбы наследника престола — сводного брата Райнхарда. В аниме именно попытка отравления принца Леона стала точкой невозврата для Арии и началом её конца. Если я смогу предотвратить это событие... возможно, это станет первым шагом к тому, чтобы переписать нашу историю с чистого листа. Я тихо вышла из детской и направилась в свой кабинет (даже у злодеек здесь был свой кабинет для ведения переписки). Мне предстояла долгая ночь за чтением дворцовых хроник и писем Арии (которые хранились здесь же), чтобы понять механизм её интриг изнутри и успеть их предотвратить. На горизонте забрезжил рассвет нового дня — дня охоты за правдой в лабиринте лжи прошлого тела моей души.