Глава 10: Ночной сеанс психоанализа

Она вошла бесшумно, плотно притворив за собой дверь. Оливер и Эдвард, видимо, были слишком напуганы её видом, чтобы протестовать. Алиса подошла к стулу, на котором сидел связанный Эбби, и начала медленно обходить его кругом, словно изучала новый вид насекомого, приколотого булавкой к доске. — Ты всё ещё смеёшься, — произнесла она хрипло. В её голосе не было злости, только бесконечное, болезненное недоумение. — Здесь нет зрителей, Эбби. Только ты, стены и скелет в углу. Зачем ты продолжаешь этот цирк? Эбби запрокинул голову, глядя на неё снизу вверх. По его подбородку всё ещё стекала тонкая струйка слюны после истерического припадка, но взгляд был острым, как бритва. — Зрителей нет? — он хихикнул, и этот звук был похож на хруст сухих листьев. — Алиса, милая, да здесь целый зал! Слева от тебя сидит моё чувство собственного достоинства, оно как раз доедает остатки здравого смысла Грейс. А справа — твой страх. Видишь его? Он такой жирный, лоснящийся, прямо как твои попытки казаться главной в этой картонной коробке. Алиса резко остановилась и наклонилась к его лицу. Её дыхание пахло старой бумагой и чем-то металлическим. — Тебе больно, — утвердительно сказала она, глядя на его перетянутые запястья. — Твои руки посинели. Твой мозг плавится от жара, который ты сам же и раздул. Ты думаешь, что если ты превратишь всё в шутку, то реальность исчезнет? — Реальность? — Эбби снова затрясся в беззвучном смехе. — Какая реальность, Алиса? Та, где Мисс Циркуль жрёт детей, потому что они не знают, чему равен косинус сорока пяти градусов? Или та, где ты прячешься в комнате «Дельта», потому что боишься, что если выйдешь на свет, то окажется, что ты просто неудачный набросок карандашом? Знаешь, анекдот: пришла Алиса к зеркалу и спрашивает: «Свет мой, зеркальце, скажи, я ль на свете всех страшнее?». А зеркальце ей в ответ: «Извини, я не могу говорить с теми, кто состоит из самообмана на восемьдесят процентов!». Ха-ха-ха! Алиса молча протянула руку и коснулась острым когтем его горла. Она не давила, просто чувствовала пульсацию его вены. Эбби даже не сглотнул. Он продолжал смотреть ей прямо в глаза — те самые пустые провалы, которые раньше вызывали у него паралич сердца. — Ты хочешь, чтобы я тебя убила, — прошептала она. — Ты думаешь, что это будет твоим финальным аккордом. Последняя шутка, где ты — жертва, а я — злой монстр. Но я не доставлю тебе такого удовольствия. Я оставлю тебя здесь. Ты будешь смеяться в этой комнате, пока твой голос не превратится в хрип, а твои мысли — в кашу. — О, Алиса, ты такая романтичная! — Эбби прикрыл глаза от удовольствия. — Ты хочешь оставить меня наедине с собой? Ты даже не представляешь, какой я плохой собеседник! Я ведь заставлю себя самого поверить, что ты на самом деле влюблена в Оливера только потому, что у него такая же пустая голова, как у твоей любимой плюшевой игрушки, которую ты прячешь под кроватью. Кстати, как её зовут? «Мистер Разочарование»? Алиса резко отпрянула, её когти непроизвольно полоснули по воздуху, оставив глубокие борозды на химическом столе. — Ты ничего не знаешь, — прошипела она. — Я знаю всё, потому что мне больше не нужно закрывать глаза, когда становится страшно! — выкрикнул Эбби, и его голос снова сорвался на визг. — Я вижу всё это здание насквозь! Оно гнилое, Алиса! Грейс пытается закрасить плесень розовой краской, Циркуль пытается вырезать её лезвием, а ты просто сидишь в центре этой гнили и думаешь, что ты королева! Но ты — просто муха на трупе образования! Ха-ха-ха! Он начал раскачиваться на стуле так неистово, что тот начал биться о пол с грохотом, похожим на пулеметную очередь. — Уходи, Алиса! — кричал он сквозь смех и слёзы. — Уходи к своему картонному мальчику! А я останусь здесь. У нас со скелетом намечается серьёзный разговор о том, почему у Мисс Грейс такая длинная шея — не для того ли, чтобы удобнее было затягивать петлю на собственных амбициях?! Алиса постояла ещё секунду, глядя на это бьющееся в путах существо, которое когда-то было тихим мальчиком. Затем она развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. В кабинете снова стало тихо, если не считать звуков борьбы Эбби с веревками и его тихого, прерывистого бормотания: — Раз-два, раз-два... веревочка вьется, Грейс разобьется... Оливер плачет, Алиса скачет... А Эбби сидит и на небо глядит... которого нет... Ха-ха... которого никогда не было...