3. Pierrot

Боль не хочет, чтобы ее трогали

      Свист прорезает воздух. Это кинжал снова влетел в край импровизированного дартса: 7-9-5-5-1-2. Рина чуть не рычит от разочарования и поднимает с пола очередной «дротик». Она замахивается, когда предплечье осторожно сжимает когтистая перчатка. Вторая кисть скользит по спине, принуждает выгнуться, едва поправляет ноги. Настя отходит от греха подальше. Молчаливый Пьеро не упускает малейших случаев, чтобы прикоснуться к возлюбленной. Так и сейчас невесомо направляет. Свист. Нож впечатывается в центр доски. Рина хлопает в ладоши и подпрыгивает.       – Пьеро!       Она радостно льнет в объятия к шуту. У посечённого колпака удивленно звенят колокольчики. Пьеро застывает на мгновение, краснеет, прежде чем на лице расцветает улыбка ровных зубов. Он наклоняется, чтобы уткнуться в золотистые волосы и еле слышно мурлычет. Настю тошнит. Ей морально тяжело смотреть на лучшую подругу, тонущую в опасности красно-черного костюма. Пьеро неадекватно здоровый, Рина едва достает ему до желтеющей горгеры, а из-за шапки шут выглядит еще внушительнее. Настя видит, как длинные руки стискивают талию. Когти. Настя закашливается. Раскрасневшаяся маска трется о светлую голову. Розовая от волнения Рина крепче вжимается в сильное тело и, кажется, что-то говорит. Настя морщится.       – Рыж, я пойду, наверное, в туалет. Или, там, Соню поищу.       Рыжая едва отстраняется и оборачивается. Из затуманенных серых глаз еще немного и посыпались бы искорки в передозировке нежности, но реальность грубо бьет стилетом. Лихорадочно соображает. Не стоило бы отпускать ее одну, мало ли куда опять забредет, Билетёр в последнее время исключительно приставуч, да и Джестер… Но отпускать Пьеро?       – Хорошо. Будь осторожна.       Рина перебирает завязки на костюме, и Пьеро послушно отрывается, чтобы помахать на прощание. Настя таращится на белую маску. На сверкающие челюсти, бездонные обсидиановые глаза с огоньками, фальшивые угольные слезы на щеках. И не верит ни одному жесту безгласного шута.       Стоит подруге скрыться, как Пьеро подхватывает Рину на плечи. Она пищит от испуга, пока ее тащат в красный шатер.       – Пусти! Пьеро, пусти! Я боюсь высоты!       Стоит темной улице скрыться за алой тканью, ее сразу же приземляют на скамейку. Пьеро ласкается головой о плечо. В звенящей тишине резонирует бас.       – Прости, моя леди. Мне очень хотелось как можно скорее спрятать тебя от чужих глаз. Я тоже скучал, очень-очень скучал. Я так рад, что ты приходишь сюда каждый день. Скажи, ты так и не посещала другие палатки? Я искренне советую заглянуть к Джестеру, у него новый сценарий. Но не сегодня. Сегодня ты со мной. Ты же останешься на представление? Я долго репетировал, пожалуйста, моя дорогая, останься. Ох, и ты так хорошо стала метать кинжалы. Я счастлив, что наши занятия дают все больше результатов! Скоро и меня превзойдешь, – мелит безостановочным потоком Пьеро, которому катастрофически тяжело было молчать весь вечер, и, наконец, наедине, вываливает все, о чем успел подумать. Он едва краснеет, почти светится изнутри, сжимает холодные девичьи пальцы и подносит ко рту. – И мне нравятся твои ког- ногти! Красные, желтые, острые…       Рина выслушивает несвязные мысли, прежде чем посмеяться и этими же ногтями огладить щеку шута.       – Я вдохновлялась тобой. Хотелось оставить частичку на себе.       – Моя леди…       Пьеро льнет всем телом к девичьему животу и пытается улечься на коленях, но, подобно здоровым и беззаботным мастифам, в приступе нежности забывает о габаритах. Выглядит неловко, но мило. Соединяет чужую руку со своей и очаровывается разнице: ее кончики едва достают до третьей фаланги. Он пуще загорается. Опаляет горячим дыханием, пытаясь согреть. Рина урчит и перебирает дымчатые прядки.       С Пьеро можно было делать, что захочется. Она может говорить все, что захочется. Пьеро жадно поглощает каждое слово, каждый жест. С ним не нужно бояться, не нужно наказывать себя, не нужно молчать. Рина наконец чувствует, что она в безопасности, что ее полностью принимают, что рядом есть глаза, которым не страшно показать слабость. Посиневший от гнева Пьеро смотрит на коралловые ленточки на предплечьях. Она вздыхает и надеется, что это не омерзительно. Пьеро гладит непривыкшие к осторожности рубцы, оставляет толпы мурашек и обещает сделать все, чтобы это не повторилось. Пьеро готов пасть ниц перед готическими ботинками, шептать о ценности, целовать всегда ледяные руки, горящие глаза, золотые волосы. Ее любят. Любят так, как она нуждается.       Шут вот-вот расплавится от мягкого окутывающего тепла. Рина успевает взлохматить всю прическу, когда добирается до сокрытого аксессуара.       – Пьеро, какая прелесть. Ты правда это носишь?       Она цепляет велюровый чокер, больше схожий с ошейником, принуждает подняться. И оттягивает такой же на своей шее. У Пьеро дергается рот, а маленькие огоньки в глазах напоминают сердечки. Еле слышно стонет, расправляет напряженные плечи. Ладони ложатся на спину и бедро, притягивая к себе. Рина кусает губу от вида пальцев, без труда обхватывающих ногу. Маска так близко, и девушка отчетливо видит – это правда чертовы сердечки. Воздух тяжелеет от дыхания Пьеро. Его жар чувствуется как никогда, отчаянно хочется по-настоящему прикоснуться к лицу. Шумный поцелуй оставляет след персиковой помады под глазом.       – Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю. Люблю так сильно, что это причиняет боль. Ты понятия не имеешь, чего мне стоит сдерживаться, когда ты так беспощадно дразнишь. И наслаждаешься этим. Такая невинная, когда делаешь вид, что не осознаешь, как каждым взглядом, касанием, словом отравляешь меня. Но все хорошо, моя леди, я не причиню тебе вреда, я не потеряю контроль. Но когда ты подпустишь меня достаточно близко... Я заставлю тебя забыть собственное имя, моя прекрасная Рина. Трепетать только для меня.       Цикады щекочут полость живота. Рина желала, чтобы ее любили. Любили так, как любила она и не справлялась раз за разом. Мысли оживают в олицетворении одержимого шута. Ногти накрывают растянутую улыбку, будто оглаживая контур губ. Пьеро открывает рот, вываливается желтый длинный язык. По бледной коже течет слюна. Она ухмыляется и натягивает ошейник шута.       – Я ждала тебя всю жизнь. И теперь не допущу ошибки. Ты понимаешь, как сильно я нуждаюсь в тебе. Ты нужен мне. А я нужна тебе. Ты мой, Пьеро, только мой. И я хочу, чтобы каждый знал об этом.