Глава 14. Когда любовь становится слабостью

Тишина после слов Элайджи стала почти невыносимой. Холли смотрела на него, не зная, что чувствовать сильнее — страх или то странное тепло, которое разливалось внутри от его признания. Потому что он сказал это так… честно. Без пафоса. Без попытки впечатлить. Словно это был простой факт: ради неё он действительно мог уничтожить весь мир. И это пугало. Очень. Клаус медленно отпил бурбон, переводя взгляд с Холли на брата. — Ну что ж, — протянул он. — Всё даже хуже, чем я думал. — Замолчи, Никлаус, — холодно сказал Элайджа. — Нет, брат, ты должен это услышать. Улыбка Клауса исчезла. Теперь он выглядел серьёзным. Опасно серьёзным. — Ты начинаешь повторять старые ошибки. Элайджа напрягся. Холли сразу это почувствовала. — О чём он говорит?.. — тихо спросила она. Клаус посмотрел прямо на неё. — О том, что любовь в нашей семье всегда заканчивается смертью. Элайджа резко шагнул вперёд: — Достаточно. Но было поздно. Холли уже заметила выражение его лица. Боль. Настоящую. Будто слова Клауса вскрыли что-то старое, что Элайджа годами пытался похоронить. — Он прав? — едва слышно спросила она. Элайджа молчал. И это было страшнее любого ответа. Клаус усмехнулся без веселья: — Мой брат — благородный мученик. Он любит слишком сильно. А потом теряет всех, кого пытается спасти. — Никлаус. В голосе Элайджи прозвучала угроза. Но Клаус не остановился. — И знаешь, что самое интересное, Холли? Он уже смотрит на тебя так, будто ты принадлежишь ему. Воздух словно стал тяжелее. Холли медленно перевела взгляд на Элайджу. И сердце болезненно сжалось. Потому что… Клаус снова оказался прав. Элайджа действительно смотрел на неё слишком жадно. Слишком напряжённо. Будто одна мысль о том, что с ней может что-то случиться, уже сводила его с ума. — Это неправда, — тихо сказал Элайджа. Но впервые его голос звучал неуверенно. Клаус рассмеялся. — Правда? Тогда ответь честно. Он сделал шаг ближе к брату. — Если ей сейчас будет угрожать опасность… сколько людей умрёт прежде, чем ты успокоишься? Тишина. Холли перестала дышать. Элайджа молчал слишком долго. А потом тихо произнёс: — Все. Даже Клаус замолчал на секунду. Потому что это не было преувеличением. Холли почувствовала, как внутри всё переворачивается. Это уже не было просто симпатией. И даже не влюблённостью. Это было что-то намного темнее. Сильнее. Опаснее. Элайджа вдруг будто понял, что сказал. Он резко отвернулся, сжимая челюсть. — Чёрт… Впервые за всё время в его голосе прозвучал настоящий страх. Не перед врагами. Перед самим собой. Холли медленно подошла ближе. — Элайджа… — Не надо, — хрипло произнёс он. — Ты не должна видеть меня таким. — Каким? Он посмотрел на неё через плечо. И от этого взгляда у неё перехватило дыхание. — Тем, кто уже не сможет тебя отпустить.