Эгида-7

Рен возилась с его правой рукой уже полчаса. Кайл сидел на диване, терпеливо вытянув конечность, пока она подключала нервные каналы один за другим. Металлические пальцы временного протеза лежали на столе, Рик подарил его за ненадобностью, все равно его никто бы не купил. Вместо него из плеча торчал центральный штифт, за который и должен был крепиться протез, и много контактов, соединяющих деталь с его корой. — Больно? — спросила она, не поднимая глаз. — Нет, — Кайл скосил взгляд на свои внутренности. — Странно. Чувствую, как ты там копаешься, но не больно. — Это хорошо. Значит, нервные окончания приживаются. Она вставила очередной коннектор, раздался тихий щелчок, и большой палец новой руки дёрнулся. — О, — сказал Кайл. — Палец работает. — Не дёргайся. — Я не дёргаюсь, это ты меня дёргаешь. Рен ничего не ответила, но Кайл заметил, как уголки её губ чуть дрогнули. — Рени, — позвал он. — Ты видела тот заказ? Десять миллионов. — Видела. — И что думаешь? Она взяла следующий кабель, подсоединила, проверила контакт. — Думаю, что за такие деньги либо грузят контейнер с золотом, либо контейнер с трупом. — А может, и то, и другое, — Кайл усмехнулся. — Золотой гроб. Рен не поддержала шутку. Она сосредоточенно вводила команды на своём ноутбуке, сверяясь с показателями на экране. — Место получения: Эгида-7, — сказала она, не отрываясь. — Слышал о таком? — Нет. Какая-то дыра? — Полная. Станция на границе нейтрального сектора. Ни карт, ни опознавательных знаков. Туда даже патрули не залетают. — Идеальное место, чтобы забрать что-то, что не должно существовать, — Кайл откинул голову на спинку дивана. — Рени, ты не ответила на вопрос. — Какой? — Что думаешь о заказе. Она помолчала. Закончила с подключением, запустила диагностику. На экране побежали зелёные строки — система проверяла совместимость импланта с его нервной системой. — Мы встреваем в мутную историю, — сказала она наконец. — Но денег не хватает. Нам нужен новый корабль. Кайл кивнул. — Значит, берём? — Берём, — Рен подняла глаза, впервые за полчаса. — Но будь готов к тому, что вместо оплаты мы получим пулю в лоб. — Всегда готов, — он улыбнулся своей привычной лёгкой улыбкой. — Я снова вооружен и опасен. Рик говорил, что добавил в нее? — Сказал, сам узнаешь, если не умрешь. Ну, и… — И? — И я заканчиваю, — Рен нажала последнюю кнопку. — Всё. Попробуй. Кайл пошевелил пальцами. Новая рука — матово-чёрная, с тусклым серебристым отливом, сжалась в кулак, разжалась. Движения были плавными, почти живыми. Он поднял её перед глазами, повертел. Пощелкал механизмом извлечения оружия, проверяя его скорость. Те же три ствола, пробивающихся сквозь тыльную поверхность предплечья. Работает четко и отлажено. — Рик постарался, — сказал он. — Красивая. — Тебе идёт, — отбросила Рен, глядя, как отлажено двигались пластины, скрывающие оружие внутри конечности. — Больше чем та железяка? — Ну, она мне тоже нравится. Кайл усмехнулся. Опустил руку, взял со стола кружку с остывшим кофе. Поднёс к губам. Не пролил. Пальцы слушались идеально. — Работает, — сказал он. — Работает, — согласилась Рен. Она закрыла ноутбук, откинулась на спинку стула. Посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. — Кайл. — М? — Ты боишься? — Чего? — Того, что нас там ждёт. Он помолчал. Поставил кружку. — Нет, — сказал он наконец. — Не боюсь. А ты? Рен не ответила. Просто взяла свою кружку с дешевой газировкой. — Нет, — сказала она. — Вот и отлично, — ответил он. Спустя много часов пути: Эгида-7 не встречала гостей. Она просто висела в пустоте, мёртвая и раскромсанная, как туша кита, которую неделю терзали акулы. Кайл привёл «Ленивца» на орбиту за час до того, как они увидели её на экранах. Сначала это была просто точка — одна из тысяч в этом секторе. Потом точка превратилась в силуэт. Потом силуэт обрёл детали, от которых Рен невольно откинулась в кресле. — Что это с ней? — спросил Кайл, вглядываясь в показатели. — Не знаю, — Рен пролистывала данные, которых было немного. — Станция числится заброшенной уже лет двадцать. Но по документам она должна быть целой. — А на деле… — А на деле кто-то её очень не любил. Эгида-7 висела в пустоте мёртвым грузом. Центральный модуль был разорван надвое — не аккуратно, не по швам, а так, будто что-то вырвалось изнутри. Обломки ферм торчали под немыслимыми углами, вырванные панели корпуса уходили в черноту, оставляя за собой хвосты оплавленного металла. Стыковочный узел, к которому они должны были причалить, зиял открытой раной, створки разворочены, внутренности вырваны наружу. — Стыковаться не будем, — сказала Рен. — Согласен, — Кайл уже отстегнул ремни. — Я в скафандр. — Ты уверен? — в очередной раз переспрашивает Рен, будто надеясь, что ответ изменится. — Да, Рени. Рен промолчала. Она знала, что выбора нет. Эфемерида привела их сюда. Груз здесь. Десять миллионов здесь. Оставалось только зайти и забрать. Кайл поднялся с кресла, потянулся, хрустнув шеей. — Что там по твоим приборам? Жизнь? Движение? — Ничего, — Рен ещё раз пробежалась по сканерам. — Ни тепловых следов, ни энергосигнатур. Станция мёртвая. — Мне от этого не легче, — он уже стягивал рубашку, оставшись в тонкой майке. — Мёртвая станция, это всегда плохо. Не умерла же она просто так. — Вот сейчас и узнаем, что там случилось. — Рен достала из ящика его скафандр. Старая модель, в заплатках, с царапинами на шлеме, след от его крайнего выхода в космос, который чуть не стал последним. — Давай одевайся. Кайл молча полез в скафандр. Процесс был отработан до автоматизма — ноги, руки, герметизация швов, проверка стыков. Рен помогала, затягивая клапаны на спине, проверяя подачу воздуха. — Связь проверим? — спросил он. — Громкость на максимум. Я буду тебя слышать. — А я тебя? — Если не сломаешь ничего, — Рен в последний раз окинула его взглядом. Всё на месте. — Готов. Кайл нацепил шлем. Внутри сразу стало тесно, воздух зашипел, заполняя лёгкие искусственной смесью. — Иду, — сказал он, и голос прозвучал металлически, с лёгким эхом. Шлюз открылся, выпуская его в пустоту. Пятнадцать метров до станции он преодолел за пару секунд, цепляясь за обломки, перелетая от одной опоры к другой. Скафандр гудел, поддерживая давление, под ногами не было ничего, только чернота и редкие вспышки далёких звёзд. Рен смотрела на его перемещение через внешние камеры. Кайл двигался медленно, уверенно, проверяя каждую точку опоры, прежде чем перенести вес. — Как там? — спросила она. — Как в космосе, — ответил он. — Не нервничай ты так. Даже если все пойдет плохо, я выберусь. — Откуда такая уверенность? — А разве когда-то было иначе? Он добрался до пролома. Створки шлюза были разворочены наружу, явно не от времени, а от удара изнутри. Кайл заглянул внутрь, посветил фонариком на шлеме. Темнота. Металлические стены, покрытые чём-то, похожим на копоть. Ни движения. — Вхожу, — сказал он и переступил через рваный край панели. Внутри было холодно. Не просто «отключили отопление» холодно так, что скафандр с трудом держал температуру. Системы жизнеобеспечения не работали. Воздух отсутствовал. Только металл, пыль и тишина. Кайл включил запись на шлеме, на случай, если что-то пойдёт не так. — Внутри, — повторил он для напарницы, сообщая ей каждый свой шаг. — Коридор, ведущий вглубь. Стены целые, но… похоже, здесь что-то горело. — Электропроводка? — предположила Рен. — Не уверен. Копоть везде. Он двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно, но в вакууме звука нет. Тишина была абсолютной, только его дыхание в шлеме и редкое гудение систем скафандра. Коридор тянулся вперёд, теряясь в темноте. Лампы на стенах были разбиты или вырваны. Панели обшивки кое-где отсутствовали, из-под них торчали провода, оборванные, оплавленные. Кайл старался не касаться их. — Похоже на бойню, — сказал он. — Или на то, что здесь хотели замести следы, — ответила Рен. — Какой смысл оставлять груз здесь? — Сюда никто, кроме тебя, не заглянул бы. Он прошёл мимо нескольких дверей. Все были открыты или вскрыты. Петли сломаны, замки вырваны с корнем. Кто-то явно не церемонился. Кайл заглянул в одно из помещений. Жилой отсек. Койки, столы, шкафы — всё в беспорядке. На полу — рассыпанные бумаги, пустые контейнеры из-под еды, чей-то ботинок. — Здесь жили люди, — сказал он. — А теперь нет. — Теперь нет. Он двинулся дальше. Центральный зал, куда привела его схема, находился в конце коридора, за массивными дверьми. Те были закрыты, в отличие от всех предыдущих. Кайл осветил их. Царапины, вмятины, следы от выстрелов. — Кто-то очень не хотел, чтобы сюда вошли, — заметил она. — Справишься? — Посмотрим. Он провёл взломщиком по замку. Система была не из простых, но через минуту дверь с шипением отошла, разъезжаясь в стороны. Кайл шагнул внутрь. Зал был огромным. Когда-то здесь был грузовой шлюз, высокий потолок, уходящий в темноту, стены из толстого металла. Но сейчас всё было завалено. Обломки панелей, вырванные трубы, груды какого-то хлама, который трудно было опознать. Но что самое интересное, ни одного трупа. И в центре контейнер. Один. Целый. Светящийся индикаторами. Кайл замер. Что-то было в этом контейнере неправильное. Слишком чистый, слишком нетронутый среди этого хаоса. — Вижу груз, — сказал он. — Что с ним? — Целый. Индикаторы горят. — Он сделал шаг, другой. — Не нравится мне это. — Проверь на ловушку. Кайл обошёл контейнер, осветил каждый стык. Взломщик показал, что всё чисто, никаких детонаторов, никаких сюрпризов. Обычный грузовой контейнер, герметичный, с автономным питанием. — Чисто, — сказал он. — Открывай. Он нажал кнопку на панели. Крышка не открылась. Вместо этого из динамика раздался механический голос — записанный заранее, безжизненный, холодный. — «Заказ подтверждён. Груз внутри. Эфемерида с маршрутом сохранена на портативном носителе. Оплата при получении, после прослушивания сообщения будет уничтожено». Кайл постоял, переваривая услышанное. — Забавные ребята, — сказал он в коммуникатор. — Что там? — спросила Рен. — Голосовые инструкции. Груз внутри. Эфемерида у меня. Деньги у адресата. — Оплата после доставки? — Ага. — Это рискованно. — Всегда было, — Кайл открепил пластиковую карту с крышки. На ней звёздная карта, маршрут до координат, отмеченных красной точкой. — Эфемерида у меня, инструкции я запомнил. — Что за груз? — Не знаю. Не открывал. — И не надо, — сказала Рен. — Возвращайся. Кайл сунул карту в наружный карман на поясе. Проверил ещё раз, что ничего не забыл. Посмотрел на контейнер — тот стоял, равнодушно мигая индикаторами. Слишком чистый. Слишком правильный. Слишком живой для этой мёртвой станции. Дело оставалось за малым, отнести груз на борт. Вот только, стоило Кайлу оторвать эту коробку от земли, как ставни за его спиной с грохотом захлопнулись. — Рени? — Система охраны сработала. — Чего мне ждать? — непривычно серьезно заговорил наемник, снимая с бедра пистолет. — Учитывая возраст станции. Здесь должна стоять система «Каскад-2». — судя по взволнованному голосу Рен, ему уже стоило начинать нервничать. — Рен? — от улыбки не осталось ни следа, когда пол под ботинками затрясло, будто кто-то очень тяжелый подходил к запертой двери. — Прячься. Тишина взорвалась лязгом. Дверь распахнулась с такой силой, что сорвалась с петель и рухнула на пол, подняв облако древней пыли. Дрон переступил через неё, как порог. Не торопясь. Не оглядываясь. Он знал, куда идти. Кайл вжался в стену, прикрывая контейнер своим телом. Дрон был старым. Не просто старым — древним, пережившим войны, катастрофы, тотальное перевооружение. Когда-то его корпус был военным зелёным, теперь стал чёрным от копоти и времени. Три метра в высоту. Широкие плечи. На руке крупнокалиберный пулемет, ноги-стабилизаторы. Оптический датчик горел тускло-красным, вращаясь в поиске цели. Он не спешил. Кайл затаил дыхание. Контейнер прижал к груди так, что пластик впился в рёбра. Пистолет направил на дрона, хотя понимал: пули не пробьют эту броню. Но выбора не было. — Рени, — прошептал он одними губами. — Здесь я. — Эта штука выглядит очень старой. — Её давно списали. Он почти полностью аналоговый, я не смогу его взломать. Дрон остановился. Оптический датчик замер, повернулся в сторону укрытия. По его корпусу пробежала зелёная рябь — сканеры прощупывали пространство, отделяя металл от тепла, мёртвое от живого. — Нарушитель, — констатировал дрон. Голос его звучал равнодушно, как запись на контейнере. Как голос самой смерти, которой плевать на имена. Залп. Град пуль прошивал укрытие. Старый, ржавый бокс никак не смог сдержать натиск, лишь немного отклоняя траектории снарядов. — Рен, мне нужна помощь. — Кайлу прижимался к полу, пережидая атаку. — Я… Я не знаю, Кайл. У меня даже камер нет. Я не знаю… — чувство беспомощности накрывало девушку, она не знала, что делать. Ведь у нее нет ее своего главного оружия. Пули продолжали рвать металл. Крупнокалиберный пулемёт дрона молотил по укрытию с методичностью старой, но всё ещё смертоносной машины. Кайл чувствовал, как вибрация от ударов передаётся через пол, через контейнер, который он прижимал к груди, в самую селезёнку. А потом наступила тишина. Не та, в которой прячется облегчение. Та, в которой оружие заклинило. Пулемёт дёрнулся в последний раз, издав хриплый, металлический кашель, и смолк. Оптический датчик дрона дёрнулся, сканируя неисправность. — Сейчас, — прошептал Кайл. Он вынырнул из-за укрытия. Пистолет на вытянутой руке. Прицел на оптический датчик. Выстрел, не медля ни секунды. Пуля понеслась к красному глазу, но дрон был стар, но не глуп. Программа защиты сработала быстрее, чем процессор успел зафиксировать угрозу. Массивная ладонь взметнулась перед сенсором, принимая удар на себя. Пуля вонзилась в металл, оставив глубокую вмятину, но не более. Дрон отдёрнул руку. Оптический датчик снова загорелся, сверля своим взглядом наемника. — Рени, — сказал Кайл, пятясь к стене, не сводя глаз с дрона. — У него заклинило пулемёт. Но он всё ещё большой и злой. — Я вижу. И ничего не могу сделать! — голос Рен сорвался. Впервые за всё время. Не надтреснул, а сорвался, как струна, которую перетянули. — Я не вижу тебя, Кайл! У меня нет доступа к этой проклятой рухляди! У меня только твой голос и ничего, блядь, больше! — Успокойся. — отрезвляюще холодным звучал голос наемника. Рен замолкла, смотрела на экран, где отображались телеметрия и жизненные показатели Кайла. Больше ничего. Камеры на станции не работали. Только цифры. Тусклые, безжизненные цифры, которые не могли рассказать ей, что происходит на самом деле. Сердце Кайла колотилось где-то под двести. — Давай, — сказала она. Тише, чем хотела. Себе. Ему. Пустоте. В ответ только помехи. Он не слышал. Или не мог ответить. Рен сжимала подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Кайл не отвечал. Только показатели на экране — пульс, давление, уровень кислорода. И звуки. Да, звуки были. Сквозь шипение и треск она слышала его дыхание — частое, рваное. И шаги. Тяжёлые, мерные, чужие. Эта тварь все еще с ним. Рен замерла. Телеметрия показывала резкое движение, Кайл рванул в сторону. Потом ещё раз. Потом падение. Она не видела, но знала. Он уворачивался. Бежал. Прятался. Её пальцы дрожали. Она убрала их с подлокотников, сцепила в замок, чтобы унять эту предательскую дрожь. Бесполезно. Следующий звук она не поняла. Что-то тяжёлое ударило во что-то металлическое. Глухо. Мерзко. Сердце Кайла подскочило, пульс зашкалил, а потом падение. Снова. — Кайл? — позвала она. Не ответ. Только треск помех. Рен выдохнула. Медленно. Глубоко. Закрыла глаза. Когда открыла, взгляд стал жёстче. Она уже не сжимала подлокотники. Её пальцы бегали по сенсорной панели, перебирая варианты, ища выход. Ничего. Системы станции были глухи. Все сгнило, нечего взламывать. Она ничего не могла сделать. Ничего. Кайл закричал. Рен вздрогнула, но звук оборвался так же внезапно, как начался. Показатели скафандра мигнули красным, разрыв рукава на фоне глухого хлопка его пушки. Потеря герметичности. Минута. У него осталась одна минута. Рен перестала дышать. Её пальцы на панели замерли. — Ты меня слышишь? — спросила она, и голос её был чужим — ледяным, пустым, потому что если бы она позволила себе закричать, то уже не смогла бы остановиться. Молчание. А потом — выстрел. Она не только услышала его, но и увидела. На экране вспыхнула система захвата цели. «Ленивец» выстрелил по её команде. По команде, которую она отдала, ещё не успев подумать. Удар. Корпус станции дрогнул. На показателях Кайла — рывок, невесомость, ускорение. Его выбросило в открытый космос. Рен вела «Ленивца» на перехват, не глядя на приборы, не думая о манёврах. Она смотрела только на точку на радаре, на его маячок. Сердце Кайла колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, в каждой треснувшей кости. Воздух кончался, кислородная смесь шипела из разорванного рукава, уходя в пустоту. Ещё немного, ещё несколько ударов и лёгкие наполнятся тем, чем им не положено дышать. Он знал это. Чувствовал. Дрон знал тоже. Старая машина прыгнула. Не плавно, не по-человечески, дёрнулась вслед, как марионетка, у которой обрубили нити. Стальные пальцы сомкнулись на голени Кайла, и он услышал — нет, не услышал, почувствовал, как хрустнула кость. Звук, который не распространяется в вакууме, прокатился по его позвоночнику, ударил в затылок, выжег всё, что осталось от спокойствия. Он закричал. Беззвучно. В космосе некому слышать крик. Сквозь пелену боли Кайл поднял руку. Матово-чёрный металл, тусклый серебристый отлив — имплант смотрел прямо в багровый глаз дрона. И в этот момент, когда всё внутри горело и рассыпалось, он нажал на спуск. Не думая. Не целясь. Просто вложив в этот выстрел всё, что осталось: злость на старую машину, ненависть к себе за то, что не уберёгся, и тупое, животное желание выжить. Имплант выстрелил. Два оставшихся снаряда сорвались с стволов одновременно, ударили в центр стальной туши, и дрон разлетелся на части. Не просто развалился — исчез. Растворился в облаке осколков, искр, оплавленного металла. Только что был и вот уже нет. Отдача толкнула Кайла в сторону. Его закружило, понесло прочь от места, где только что висела смерть. Голова шла кругом, нога не двигалась, перед глазами пелена. Но он был жив. — Плыви, — прошептала она. — Плыви, чёрт тебя дери. Маячок приближался. Рен открыла шлюз, не дожидаясь стыковки. Выбежала в грузовой отсек, встала у проёма, вглядываясь в черноту. Он появился из темноты — маленький, беспомощный, весь побитый. Кайл протянул руку. Рен схватила её и втянула внутрь, упала на колени, захлопнула дверь, запустила регенерацию воздуха. Кайл лежал на спине. Смотрел в потолок, шумно глотая воздух. — Живой? — спросила она. — Живой, — прохрипел он. Рен выдохнула. Села рядом, привалилась спиной к стене. Её руки всё ещё дрожали, но теперь она могла с этим смириться. Она взяла его за руку — живую, настоящую и приложила пальцы к месту, где билась его артерия. Пальцы почувствовали ускоренные толчки. — Не врешь, — прошептала Рени. Кайл закрыл глаза. Она не смотрела на него. Смотрела на контейнер, который он так отчаянно прижимал к своему торсу — целый, нетронутый. Она не знала, что внутри. Не хотела знать. Но что-то подсказывало, это только начало.