Ваше величество

Сознание вернулось к нему вместе с ударом тока. Резкий, хлёсткий, как пощёчина от самой смерти. Медовые глаза распахнулись в беспросветной тьме, и первая мысль, которая успела родиться в разбитой голове, была простой и горькой: «Я уже умер?» Боль пульсировала в висках, жгла затылок. Кайл лежал в темноте, не зная, есть ли под ним пол, есть ли над ним потолок, есть ли вообще что-то, кроме этой липкой, давящей пустоты. И в этой тьме он подумал, что, наверное, это ад. Потому что ничего, кроме боли и тьмы, он не видел. Но потом посреди черноты вспыхнул интерфейс. Тонкие, светящиеся линии сложились в контуры, побежали цифры, замелькали символы, которых он не понимал. Глаза, всё те же, медовые, почти человеческие, моргнули, и Кайл понял, они уже не прежние. Он видел интерфейс не снаружи, хотя на глазах не был линз или очков. Как часть себя. «Нет», — подумал он, и в этой мысли проступила та самая кривая усмешка, которую он носил всегда. — «Откуда мне такое счастье?» Они сами переключали зрение. Режим за режимом: тепловидение, светоусиление, ночные фильтры сменяли друг друга, но тьма оставалась непроглядной. Комната была абсолютно пуста. Ни отражённого света, ни тепла, ни единого фотона, который могли бы уловить его новые сенсоры. Никакой глаз не способен увидеть то, чего нет. Тогда на помощь пришли уши. Он почувствовал их эффект раньше, чем осознал: едва заметные гладкие купола, чужие на ощупь, вживлённые туда, где раньше были уши. Они не были похожи на человеческие. Слишком правильные. Слишком идеальные. Слишком ровные. Импланты коротко, почти беззвучно, щёлкнули. Мир исчез и вместо него пришёл новый. Эхолокация. Тонкие, невидимые импульсы разбегались от его головы во все стороны, касались стен, пола, потолка, отражались и возвращались. Процессор в основании черепа ловил их, складывал в картинку, выстраивал пространство. Без цвета. Без света. Без жизни. Только линии. Только углы. Только расстояния. Кайл видел комнату. Маленькую, пустую, с низким потолком и единственной дверью, за которой угадывался коридор. Руки были скованы. Раньше это стало бы проблемой. Магнитные замки, плотно сжимающие запястья. Надёжная, проверенная конструкция. Для человека. Для обычного человека, с обычными костями и обычной силой. Но Кайл больше не был обычным человеком. Он дёрнул руки вперед. Резко, без предупреждения, даже сам не зная, зачем. И замки лопнули. Металл хрустнул, разошёлся по швам, осыпался на пол мелкими осколками. Силы оказалось так много, что инерция повела его тело вперёд, и он рухнул на колени. Тяжело. Гулко. Каменный пол принял его вес с глухим ударом. Кайл замер, ожидая боли. Привычно, рефлекторно, как делал это тысячи раз. Он падал, ударялся, морщился. Но в этот раз ничего не произошло. Колени коснулись камня, но не отозвались болью. Только глухая вибрация, только отголосок удара, который не дошёл до сознания. Он медленно поднялся. Мышцы не напрягались их больше не было. Только сервоприводы, тихо гудещие в ответ на каждый импульс. Только гидравлика, плавно распределяющая вес. Первый шаг был странным. Таким непривычным, будто он учился ходить заново. Ступня коснулась пола, и Кайл не почувствовал ни холода камня, ни его шершавости. Второй шаг дался легче. Третий почти естественно. Он добрался до двери. Та разошлась в стороны с тихим шипением, впуская внутрь поток белого, слепящего света. Яркого, как взрыв, как молния, как сама смерть, решившая посмотреть ему в лицо. Кайл зажмурился, но даже сквозь веки свет пробивался, резкий, болезненный, выжигающий настроенные на тьму сенсоры. — Чёрт… — выдохнул он, прикрывая лицо ладонью. Голос сорвался, охрип, но это был его голос. Хриплый, усталый, злой. — Почему весь мир пытается сделать мне больно?! Оптика перестраивалась медленно, нехотя. Яркость спадала, изображение обретало чёткость, цвета возвращались. И когда он снова смог видеть, то отшатнулся. Ноги подкосились, и он рухнул на задницу — тяжело, неловко, как мешок с костями. Снова без боли. Только удивление. Только ужас. Напротив, прямо у выхода, будто нарочно, будто кто-то ждал этого момента, стояло зеркало. В полный рост. Чистое. Беспощадное. Из него смотрело чудовище. Кайл замер. Смотрел на отражение и не узнавал его. Тёмно-серая броня, сегментированная, хищная. Вместо привычной улыбки бледная кожа, болезненные тени под глазами, шрамы на лице и на виске, медовые глаза, но всё остальное металл. Сервоприводы, гидравлика, сочленения. Тонкие пластины, лежащие под углом. Чёрная, матовая рука, единственное, что осталось от прежнего. Осторожно, будто дитя, испугавшееся монстра под кроватью, он поднялся. Медленно. Шаг за шагом приближался к своему отражению. Протянул руку, чужую, металлическую, и коснулся пальцами стекла. Монстр в зеркале повторил движение. Сомнений не было. Это был он. — Твою мать… — выдохнул Кайл. Голос сорвался, охрип, отдавал железом. — Твою мать! Эмоции взяли верх. Липкие, горячие, незнакомые в этом новом, холодном теле. Он попытался вдохнуть поглубже, так, как делал всегда, когда мир начинал рушиться, когда паника подступала к горлу. Раньше это помогало. Глубокий вдох, задержка, медленный выдох, и контроль возвращался. Но сейчас он не мог этого сделать. Лёгких не было. Воздух входил в рот, проходил по горлу, но ощущения полной груди так и не появлялось. Только пустота. Только холодная, давящая тишина там, где раньше билось сердце и расширялись лёгкие. Он пытался снова и снова, хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, но лёгкие не наполнялись, грудь не поднималась, паника не отступала. Единственный способ успокоиться не сработал. И тогда Кайл почувствовал, как связь с новым телом начинает слабеть. Мозг, ещё не привыкший к железу, ещё не научившийся доверять этой чужой оболочке, терял контроль. Ноги задрожали, они не должны были дрожать. Колени подкосились, и он рухнул на каменный пол, снова, как в прошлый раз, не чувствуя боли. Он задыхался. Ему, во всяком случае, так казалось. Он не мог в это поверить, думал, что это просто дурной сон, что он вот-вот проснётся на старом, ржавом «Ленивце», услышит голос Рен, которая скажет: «Ты опять пришел пьяным». Но нет. Это был не сон. Это была жестокая реальность. Он не знал, что кислород больше не нужен его лёгким. Что его мозг, единственное живое, что осталось от человека по имени Кайл, питается специальной смесью, циркулирующей по системе, встроенной в стенки мозговых артерий. Что имплант, торчащий из затылка, собирает кислород из воздуха и насыщает эту систему. Что он не задыхается. Что его тело просто дышит по-другому. Он этого не знал. И оттого паника становилась только сильнее. Его новые уши уловили чьи-то шаги в другом конце коридора. В голове вспышками отображались несколько фигур, что стремительно приближались к нему. Паника отступила, уступив место первобытным инстинктам. Бежать от опасности, первое что пришло ему в голову. Спотыкаясь, виляя из стороны в сторону, он клацах металическими стопами по полу. — Этого не может быть… — голос сорвался на хрип, и Кайл почувствовал, как тело начинает дрожать. Мелко, навязчиво, против воли. — Этого, блять, просто не может быть! Он сопротивлялся нарастающей дрожи, пытался взять себя в руки, но тело не слушалось. Останавливаться было нельзя. Не сейчас. За ним кто-то шёл. Он не видел, но слышал мерные, тяжёлые шаги, отдающиеся от стен, как удары колокола. Кайл бежал, цепляясь за стены, оставляя на гладком металле глубокие царапины, жестяные пальцы срывали покрытие, вгрызались в панели, оставляли за собой след, который мог привести преследователей. Он не думал об этом. Он просто бежал. И тогда он наткнулся на неё. Ветхая, деревянная дверь. Она выбивалась из общей стерильной технологии этого места. Старая, рассохшаяся, с облупившейся краской. Будто её принесли сюда из другого времени, из другой жизни. Она словно умоляла открыть её, свернуть с пути. Кайл не смог воспротивиться. Рухнул на рукоятку всем телом, надеясь, что она поддастся, что она станет его спасением. Но ручка лишь сломалась. Жалобно хрустнула, и он свалился на пол, ударившись коленями о пол. — Ну конечно, — прошипел он, глядя на обломки в своей руке. Шаги приблизились. Теперь они были рядом, совсем близко. Кайл поднял голову и увидел их, ослепительно белую броню дронов королевской стражи. Три фигуры, бесстрастные, механические, загородившие один конец коридора. — Побег, — произнес механический голос. Белый свет мгновенно сменился красным, тревога завыла, заполнила пространство, вдавила звуком в барабанные перепонки. Их уже не осталось, только импланты. Кайл выдохнул. Коротко, обречённо. Услышал, как патрон загнали в патронник. Лязгнул затвор, и в этом звуке была только одна правда, сейчас они будут стрелять. — Ладно. Дождь выстрелов накрыл его. Пули зацокали по броне, по стенам, выбивая искры, взрывая панели, заставляя его сжаться, прикрыть голову руками, единственную уязвимую часть. Кайл попятился, пряча лицо за плечами, чувствуя, как металл вибрирует от ударов. И в голову не пришло ничего лучше, чем просто выбить эту проклятую дверь плечом. Он развернулся, вложил в удар всё, что осталось от его отчаяния, и старый, рассохшийся проём поддался. Доска хрустнула, сломалась, открывая проход в каменный коридор. Кайл вбежал внутрь, оставляя позади преследователей. Они не пошли за ним. Не двинулись с места. Просто стояли у входа, глядя ему вслед красными огоньками оптики и не сделали ни шага. Кайл не сразу это заметил, ноги уносили его быстрее обычного, так что он не сразу заметил, что выстрелы прекратились. Киборг бежал в сторону света, пока не появились линии оконной рамы и цветные стекляшки, складывающиеся в образ молодого монарха, в королевской мантии. Он попытался остановиться, но вес брони и высокая скорость увели тело вперед, инерция новая тела не позволила ему остановиться. Кайл споткнулся, покатился кубарем и разбил стекло, вываливаясь внутрь. Угловатая броня высекала искры, пролетая по мраморной мозаике, что выстилала пол. Кайл медленно поднимался, будто ждал столь привычную, ноющую боль. Но она не пришла. И уже вряд ли когда-нибудь о себе напомнит. Тусклый, жёлтый свет разливался по древним каменным стенам, выхватывая из мрака массивные колонны, уходящие вверх, к потолку, который терялся в тенях. Где-то там, в вышине, угадывалась лепнина, сложная, искусная, но разглядеть её сквозь эту густую, давящую тьму было невозможно. Казалось, сам зал не хотел показывать своё истинное лицо. В один миг лампы потухли. В зале остался лишь свет из высоких, стрельчатых окон, холодный, падающий на пол длинными, косыми полосами. Он разрезал темноту, как лезвие, оставляя тени, в которых угадывались очертания трона. — Кайл Слейн. Голос вырвался из широкой тени, что отбрасывал трон. Простой, грубый на фоне сложной архитектуры этого замка. Трон стоял на возвышении массивный, серебренный, без украшений, и человек, сидящий на нём, казался его продолжением. Рядом с троном стояла капельница. Тонкая игла вонзалась в человеческую плоть. Лекарство от старости. Смехотворная попытка продлить то, что уже давно должно было умереть. — Сержант разведывательного отделения «Рубежа». — Респиратор зашипел, и голос стал глуше, металличнее. — Статус: мёртв. Кайл стоял у подножия лестницы, сжав кулаки. Он смотрел на тень, на старика, который прятался в ней, и чувствовал, как внутри закипает злость. Горячая, липкая, незнакомая в этом новом, холодном теле. — Что ты со мной сделал?! — сорвался он на крик. Голос отразился от сводов, ударил о стены, разбился о тишину. Король не шевельнулся. Только респиратор зашипел снова, выпуская воздух. — Признаюсь честно, тот, кто удалил твой профиль из системы граждан «Рубежа», удивил меня. — Голос был ровным, спокойным, без капли эмоций. — Мои люди не нашли твоих данных среди живых. Логично было начать искать среди мёртвых. — Я спросил! — Кайл захотел шагнул вперёд, но ноги не слушались. — Что ты со мной сделал?! — Я тебя услышал. — Король наклонил голову. В темноте блеснули глаза, старые, уставшие, холодные. — Но ответ дам тогда, когда посчитаю нужным. Он щёлкнул крышкой шкатулки. Тонкая, невесомая мелодия разлилась по залу, заполнила тишину, вплелась в тени. Знакомая мелодия. — А теперь на колени перед своим королём. — Иди... Кайл не сумел договорить ругательство. Слова застряли в горле, потому что его новое тело, его железное, чужое тело вдруг перестало подчиняться. Сервоприводы натянулись, гидравлика загудела, и он упал на колени. Тяжело. Гулко. Как в прошлый раз, но теперь не от собственной неуклюжести, а от чужой воли. Он стоял на коленях, глядя в тёмный пол, и чувствовал, как внутри, где раньше билось сердце, разрастается жгучая рана на собственной гордости. — Ты перевозил то, что принадлежит мне. — Король оставался неподвижным в объятиях собственного трона. — Не один, судя по тому, что кто-то всё-таки сумел выбраться из той заварушки. Найди то, что принадлежит мне... и тогда... — Ты сохранишь мне жизнь? — Кайл поднял голову, и на губах его заиграла та самая кривая усмешка, которую он носил всегда. — Да ты оригинальный. — Я позволю служить мне. — Король не обратил внимания на его тон. — Как тебе, так и тому, кто сейчас с моим грузом. Если этот человек смог удалить профиль из системы «Рубежа», мне нужен такой человек. Кайл сжал челюсть. Металлические зубы скрипнули. — С чего же ты решил, что именно этот человек является моим напарником? — Я этого не знал. — Голос Короля стал тише, почти заговорщицким. — Но раз уж ты начал это отрицать значит, скорее всего, так и есть. В любом случае, ты мне поможешь. Выбора я тебе не даю. — Ты?! — Кайл дёрнулся, попытался встать, но тело осталось неподвижным, как статуя. — Это ты то мне выбора не даёшь? Рухлядь старая! — Да, именно эта старая рухлядь не оставляет тебе выбора. — Король подался вперёд, и в тусклом свете окон стало видно его лицо, бледное, морщинистое, с глубокими тенями под глазами. — Я уже нашёл вас однажды. Найду снова. И заставлю тебя убить её собственными руками. Кайл дрогнул. Лицо, секунду назад искажённое злобой, вдруг стало испуганным. Губы приоткрылись, глаза расширились. Он смотрел на Короля, и в этом взгляде не было больше ни ненависти, ни злости. Только ужас. — Да, Кайл, я знаю. — Король откинулся на спинку трона, и трубки, свисающие с его спины, слегка натянулись. — Понять, кто ты, было непросто. Но после того, как я это сделал, оставалось лишь сложить два и два. Он замолчал. Шкатулка в его руках продолжала играть тихую, грустную мелодию. — Рен Ирс. — Имя прозвучало в тишине, как удар. — Талантливая программистка, зарабатывающая на еду банальным написанием софтов для электроотмычек. Была поймана полицией Талиссы, в рядах которой ты когда-то состоял. Кайл замер. — Вместо тюремного заключения была направлена на принудительный срок службы в «Рубеже». Честно служила полтора года, пока не попала в разведывательный батальон. В котором, по счастливому стечению обстоятельств, находился и ты. После очередной миссии ваш отряд признали погибшим. Вот только два тела тогда так и не нашли. Кайлу нечего было ответить. Этот старый маразматик знал всё. Про них. Про их прошлое. Про то, что они пытались похоронить. Он смотрел в тёмный пол и чувствовал, как пустота внутри разрастается, заполняет каждую клетку, каждый сервопривод. — Ты понял, с кем разговариваешь, Кайл? — Голос Короля стал тише, но в нём появилась сталь. — Понял, что я могу сделать? Кайл сглотнул. Горло, ещё живое, ещё человеческое, дрогнуло. Он опустил голову, чувствуя, как железные плечи становятся тяжелее, как внутри него что-то ломается. Это была его воля. Ни ножи, ни ракеты, ни автоматы не могли справиться там, где с лихвой хватило пары нужных слов. — Да, — прошептал он. — Ты забыл кое-что. Кайл поднял глаза. В них больше не было улыбки. Только усталость. — Да, — сказал он тише, почти неслышно. — Ваше величество.