Глава 3: Линия выживания

Воздух в кабинете математики можно было резать ножом — густой, пропитанный едким запахом свежего мела и тем самым специфическим озоном, который всегда предшествует катастрофе. Но здесь, в этих стенах, катастрофа была запланированной. Мисс Циркуль стояла у доски, и её неестественно высокая, угловатая фигура казалась вырезанной из самого черного картона, который только существовал в этом мире. Она не двигалась, но от её присутствия стены класса словно сжимались, делая пространство вокруг парт крошечным и душным. Эбби сидел за своей партой, вжимаясь в жесткий стул так сильно, что спинка жалобно поскрипывала при каждом его микродвижении. Его взгляд был прикован к листу бумаги, который лежал перед ним идеально ровно, словно плаха. «ИТОГОВЫЙ ТЕСТ». Два слова, напечатанных жирным шрифтом, звучали в голове Эбби как смертный приговор. В этой школе оценка «F» не просто означала провал в журнале или выговор от родителей — она означала физическое стирание. Все знали, что случается с теми, кто не проходит аттестацию. Удары тяжелого металлического циркуля, свист лезвия, разрезающего бумажную плоть, и крики, которые внезапно обрываются в пустых, залитых холодным светом коридорах. Эбби сглотнул, чувствуя, как в горле застрял сухой ком. Цок... цок... цок... Мисс Циркуль начала свой обход. Её острое металлическое лезвие, заменяющее ногу, методично и безжалостно ударялось о кафельный пол. Этот звук был для Эбби подобен метроному, отсчитывающему последние мгновения его свободы. Парень затаил дыхание, боясь, что даже самый тихий вдох привлечет её внимание. Ему казалось, что Циркуль — это хищник, который чувствует запах чужого страха, и сейчас этот запах исходил от Эбби волнами. — У вас осталось тридцать минут, — проскрежетал её голос, похожий на звук разрываемой пополам плотной бумаги. — Ошибки — это мусор. А мусор в моей школе должен быть утилизирован. Быстро и окончательно. Битва с мертвыми цифрами Эбби опустил глаза к первому уравнению. Цифры издевательски плыли перед глазами, менялись местами, корчились, словно живые черви. Синусы, косинусы, сложные логарифмы — всё это казалось ему магическими заклинаниями на языке, который он никогда не знал, но который обязан был выучить под страхом смерти. Краем глаза он видел, как Энгель сосредоточенно, почти яростно строчит в своей тетради, как Клер с сухим шелестом уверенно переворачивает страницу. Даже Лана, обычно витающая в облаках, сейчас судорожно грызла кончик карандаша, оставляя на дереве глубокие вмятины от зубов. Паника начала накатывать на Эбби холодной, липкой волной. Он почувствовал, как одинокая капля холодного пота медленно скатилась по его позвоночнику, заставляя его вздрогнуть. Он снова вспомнил то странное утреннее предчувствие у двери дома. «Не выходи сегодня». Оно не было глупостью. Оно было предупреждением. «Нет, нет, нет! Соберись! — приказал он себе, до боли сжимая карандаш в побелевших пальцах. — Если я получу "F", она не посмотрит, что я тихий. Она не посмотрит, что я старался. Она просто убьет меня. Прямо здесь. На глазах у Клер, на глазах у Энгеля. Моя кровь... мои чернила просто зальют этот линолеум». Он начал писать. Рука дрожала настолько сильно, что буквы выходили рваными, угловатыми, словно их выцарапывал на камне безумец. Он совершал ошибки, тут же судорожно стирал их пальцем, размазывая графит в грязные серые пятна, и снова писал, шепча под нос формулы как молитву. В какой-то момент Мисс Циркуль остановилась прямо за его спиной. Её тень, огромная и бесформенная, накрыла его парту, погружая мир Эбби во тьму. Парень перестал дышать. Он чувствовал исходящий от неё холод — запах старого железа и сухой пыли. Лезвие её циркуля качнулось всего в нескольких сантиметрах от его шеи. Эбби замер, превратившись в статую. Его сердце колотилось о ребра так громко, что ему казалось — Циркуль слышит этот ритм. Секунды тянулись как часы. Наконец, тяжелое цоканье возобновилось. Она прошла дальше, выискивая следующую жертву. Цена спасения — Время вышло. Положите карандаши. Сдать работы, — скомандовала она. В её голосе слышалось предвкушение. Эбби положил свою тетрадь на край стола ватными руками. Он был абсолютно уверен, что это финал. Он не успел решить последнюю, самую сложную задачу, а в тех, что сделал, наверняка допустил десятки ошибок. Он видел, как Циркуль начала проверять работы прямо там, у доски, используя свою огромную красную ручку, которая в её руках выглядела как окровавленный скальпель. В классе повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. Внезапно раздался жуткий, пронзительный скрип — это Мисс Циркуль сорвалась со своего места. Один из учеников в третьем ряду, какой-то тихий парень, чьего имени Эбби даже не помнил, вскрикнул. Циркуль перемахнула через парты одним неестественным прыжком, её единственный глаз вспыхнул багровым безумием. — «F»! Недопустимо! — взревела она. Эбби зажмурился так сильно, что в глазах поплыли искры, и до боли прижал ладони к ушам. Он не хотел слышать грохот падающей мебели, не хотел слышать топот ног и тот самый финальный, влажный звук удара металла о бумагу. Ему хотелось просто исчезнуть, раствориться, стать частью этой самой парты. Через несколько минут, которые для Эбби превратились в вечность, шум стих. Мисс Циркуль вернулась к учительскому столу, небрежно поправляя растрепанные черные волосы. На её стальном протезе-ноге виднелись свежие, густые капли чего-то ярко-красного. Она обвела класс тяжелым, разочарованным взглядом. — Остальные... — выплюнула она. — Забирайте свои листки. И проваливайте. Эбби на негнущихся ногах подошел к столу. Мир перед ним качался. Он боялся опустить взгляд. Он ожидал увидеть жирный красный крест на всю страницу. Он перевернул лист. «D+». Тройка. Слабая, вымученная, грязная тройка, за которую в обычной жизни его бы отругали, но сейчас она была его золотым билетом. Она была его правом дышать. Его охватило такое мощное облегчение, что в глазах потемнело. Он выжил. Сегодня он не станет мусором, который нужно утилизировать. Мисс Циркуль посмотрела на него в упор, и в её взгляде читалось нескрываемое презрение — она явно хотела, чтобы он ошибся, она жаждала его крови. Но сегодня удача, эта капризная сука, была на стороне Эбби. — Свободен, Эбби, — процедила она сквозь зубы. — Но не надейся, что так будет всегда. Эбби схватил рюкзак, даже не застегивая его, и почти выбежал из кабинета. Он не слышал, как Энгель окликнул его в коридоре, не заметил Лану, которая хотела что-то сказать. В его голове, словно набатом, била только одна-единственная мысль: «Я спасся. Самое страшное в моей жизни закончилось. Я иду домой. Я просто хочу домой». Он бежал по бесконечным белым коридорам школы, чувствуя невероятную, окрыляющую легкость. Он преодолел свой самый большой кошмар. Он выжил в кабинете Мисс Циркуль. Теперь, как ему казалось, ничто в этом мире не могло причинить ему вреда. Окрыленный этим ложным чувством безопасности, он выскочил на школьный двор и, вместо того чтобы пойти по широкой, людной улице, резко свернул к темным, заброшенным подворотням. Он хотел оказаться дома как можно скорее. Он не знал, что эта «тройка» лишь дала ему шанс выйти из школы живым, чтобы за углом попасть в ловушку, из которой не будет выхода ни через день, ни через год.