Глава 10: Ассистент

Тишина, последовавшая за визитом Учителя, была не просто отсутствием звука — она была осязаемой, липкой и тяжелой, как сырая земля. Эбби сидел на своем матрасе, глядя на обезглавленную деревянную фигурку, лежащую у его ног. Она была символом его провала. Его «тройка» из прошлой жизни была ничем по сравнению с этим позором. Он позволил Эдварду — этому шумному, грязному существу из прошлого — залезть к себе в голову. Эдвард в своем углу затих. Он тяжело дышал, и в этом дыхании слышался свист. Учитель наказал его быстро и эффективно, оставив на теле хулигана новые отметины, которые теперь горели в темноте. — Эбби... — прошептал Эдвард спустя вечность. Его голос был едва различим, лишен былой дерзости. — Зачем ты это сделал? Почему ты извинился перед ним? Он же... он же сломал твою поделку. Он держит тебя на цепи! Эбби медленно поднял голову. В полумраке его глаза блеснули странным, неживым светом. — Он не сломал её, Эдвард, — голос Эбби звучал пугающе спокойно. — Он удалил лишнее. Он показал мне, что голова, полная ненужных имен и лиц — это дефект. Учитель исправляет мои дефекты. А ты... ты и есть самый большой дефект в этой комнате. Новый метод обучения На следующее утро — если это было утро — дверь открылась, и в подвал ворвался яркий свет. Незнакомец вошел, но на этот раз в его руках не было еды. Он нес длинный кожаный ремень и небольшой блокнот. Учитель прошел мимо Эбби, едва коснувшись его плеча, и остановился перед Эдвардом. Хулиган сжался в комок, закрывая голову руками. — Эдвард всё еще не понимает ценности молчания, — произнес Незнакомец, обращаясь не к жертве, а к Эбби. — Он слишком привязан к своим словам. Эбби, подойди сюда. Эбби замер. Длина его цепи обычно не позволяла ему дойти до угла Эдварда. Он посмотрел на свою лодыжку и увидел, что Учитель сегодня не запер замок на его кольце до конца. Одним движением Незнакомец освободил Эбби. Впервые за год парень почувствовал пугающую, почти болезненную легкость в левой ноге. Он встал. Его походка была шаткой, он почти разучился ходить без тяжести металла, но он сделал шаг. Затем еще один. — Возьми это, — Учитель протянул ему ремень. — Сегодня ты будешь моим голосом. Каждый раз, когда Эдвард попытается произнести имя из «того» мира, каждый раз, когда он захочет нарушить тишину — ты будешь поправлять его. Эдвард в ужасе округлил глаза, глядя на Эбби. — Эбби, нет... ты не сделаешь этого. Мы же... мы же люди! Мы из одной школы! Вспомни Оливера, вспомни... Свист. Хлёсткий удар. Эбби сам не понял, как это произошло. Рука сработала быстрее, чем мысль. Ремень врезался в плечо Эдварда, заставляя того вскрикнуть. — Ты снова это делаешь, — прошептал Эбби. Его лицо было бледным, но рука не дрожала. — Ты снова произносишь имена. Ты приносишь шум. Учитель одобрительно кивнул и отошел к стене, скрестив руки на груди. Он наблюдал. Это был самый важный экзамен для Эбби. Искаженная справедливость Следующие несколько часов превратились в сюрреалистичный кошмар. Эдвард пытался взывать к совести Эбби, умолял его остановиться, плакал и даже пытался драться, но цепь сковывала его движения, а Эбби, ведомый холодным одобрением Учителя, был неумолим. Каждый удар ремня был для Эбби актом очищения. С каждым взмахом он словно выбивал из собственной памяти остатки школьных коридоров, запахи маминых духов и улыбку Ланы. Он наказывал не Эдварда — он наказывал того слабого Эбби, который когда-то позволял этому хулигану издеваться над собой. — Скажи это, Эдвард, — требовал Эбби, наклоняясь к лицу бывшего одноклассника. — Скажи, что твое имя — ничто. Скажи, что ты — чистый лист. — Пошел... ты... — выплюнул Эдвард вместе с кровью. Эбби замахнулся снова, но Учитель положил руку ему на предплечье. — Достаточно для первого раза. Он должен усвоить урок, а не сломаться слишком быстро. Хорошая работа, Эбби. Ты показал истинное понимание дисциплины. Незнакомец снова приковал Эбби к его матрасу, но на этот раз он оставил ему нож и принес двойную порцию еды. — Ешь. Ты заслужил это право. Тень на стене Когда дверь закрылась и наступила темнота, в подвале было слышно только тяжелое, всхлипывающее дыхание Эдварда и мерный стук челюстей Эбби. Парень ел жадно, почти не чувствуя вкуса, глядя в темноту перед собой. — Ты... ты чудовище... — прохрипел Эдвард из своего угла. — Ты хуже него. Он хотя бы сумасшедший, а ты... ты был моим другом. Эбби перестал жевать. Он медленно повернулся в сторону звука. — У меня нет друзей, Эдвард. Друзья — это те, кто забывают тебя через месяц после исчезновения. У меня есть только Учитель. Он единственный, кто остался со мной. Он единственный, кто учит меня быть сильным. Он снова взял нож и обломок дерева. — Завтра ты будешь молчать, Эдвард. Я обещаю тебе. Если ты не замолчишь сам, я вырежу эту тишину на твоей коже. В эту ночь Эбби спал крепко и без сновидений. Ему больше не снилась школа, не снилась Лана и не снился солнечный свет. Ему снилась сталь. Холодная, блестящая, идеальная сталь, которая не знает сомнений и не совершает ошибок. Он официально стал ассистентом в этой школе боли. И он собирался стать лучшим в классе.