Часть 2

      Я медленно обошёл комнату по кругу, посмотрел в окно, за которым, не прекращаясь, лил холодный октябрьский дождь, и уныло вздохнул. Кажется, впервые за время нашей дружбы Холмс отправился расследовать дело, не позвав меня с собой!..       Впрочем, во всём, что касается Этой Женщины, он переставал быть похож на самого себя… Надо же — в тюрьму!.. Что ему могло там понадобиться?       Теряясь в догадках, я подошёл к заваленному газетами столу и взял оброненный Холмсом листок бумаги. Конечно, читать чужие письма неприлично, но вдруг из-за этой истории Холмсу грозит опасность?       «Дорогой мистер Холмс! — было написано ровным округлым почерком на листе обычной почтовой бумаги. — Простите меня, что обращаюсь к вам с этой просьбой, но вы единственный человек, который — я уверена! — не бросит меня в трудной ситуации. Я попала в беду, в страшную беду, мистер Холмс, и никто кроме вас не сможет меня спасти!.. Вчера накануне премьеры нового спектакля за кулисами театра, в котором я играю, был убит режиссёр, и Скотленд-Ярд подозревает меня в убийстве. Я не знаю, как это случилось, но возле тела убитого они обнаружили мой револьвер, маленький дамский револьвер, который я всегда носила в своей сумочке с тех пор, как развелась с Годфри. Полиция считает, что у меня был мотив, ведь мистер Хэдли (так зовут, а вернее, звали нашего режиссёра) упорно не хотел дать мне главную роль в том спектакле, который мы играли вчера. Но я не убивала его, клянусь вам, не убивала! О, мистер Холмс, если вы не найдёте истинного убийцу, боюсь, что остаток своих дней мне предстоит провести в этой ужасной тюрьме, куда они заточили меня, когда я отказалась объяснить, как мой револьвер попал за кулисы! Но я и вправду не знаю, как он туда попал… Мистер Холмс, в память о том дне, когда вы были свидетелем на моей свадьбе, умоляю вас, помогите мне! Мне некому больше довериться в этом мире, и я верю, что вы как истинный джентльмен не оставите леди в опасности. Искренне ваша, Ирен Адлер».       Понятно… Он решил, что это его личное дело, поскольку касается женщины, чья фотография до сих пор хранится на его секретере… Значит, он отправился в тюрьму, чтобы встретиться с мисс Адлер и узнать у неё подробности преступления. Решив, таким образом, что в тюрьме Холмсу вряд ли что-нибудь угрожает, я со спокойной совестью зевнул и снова принялся за «Таймс». ***       На завтрак к нам пожаловал инспектор Лестрейд, как всегда бодрый и полный энергии, готовый в любую минуту скрутить и доставить в Скотленд-Ярд любого злодея.       — И вы верите, что эта женщина виновна? — пристально посмотрев на полицейского, спросил Шерлок Холмс.       — А кто же ещё?! Хэдли был убит из её револьвера, и у неё был мотив! Весь театр обсуждает, как она разозлилась, когда режиссёр отказал ей в главной роли.       — Но убивать из-за роли! — не унимался Холмс. Его лицо было по-прежнему бледно и, похоже, он даже не брился этим утром, из чего я сделал вывод, что ему вряд ли удалось напасть на след коварного преступника.       — Знали бы вы, какой гонорар приносит эта роль, — самодовольно хмыкнул Лестрейд. — Сколько женщин укокошили своих мужей за гораздо меньшую сумму!..       — Но она — леди, — возразил Холмс. Видимо, просто ради того, чтобы возразить.       — Мы выпустили мисс Адлер под залог, — сообщил инспектор приятную для нас новость и потянулся за кофейником. — Можно мне ещё чашечку кофе? Не спал, знаете ли, всю ночь…       Холмс тоже не спал всю ночь, но кофе пить не стал и хмуро смотрел на довольного жизнью Лестрейда.       — Вы допрашивали служащих театра? Актёров? Завзятых театралов, которые пришли на спектакль заранее? Кто-нибудь из них слышал выстрел?       — Никто. Но театральная богема шепчется, что мисс Адлер была зла на режиссёра за то, что он отдал роль мисс Барбаре Шерри.       — А почему он это сделал? Ведь мисс Адлер — ведущая актриса театра.       — Ну, попробуйте его теперь спросить! — Лестрейд фыркнул, как фокстерьер, получивший по носу лисьим хвостом. — Сама мисс Шерри говорит: потому, что она молода и талантлива.       Теперь фыркнул Холмс.       — Похоже, мне стоит пойти в театр.       — Вы что же, думаете, что режиссёра ухлопал кто-то другой? — удивлённо спросил инспектор Скотленд-Ярда.       — Уверен в этом.       — Но почему, мистер Холмс? Почему вы так уверены?       — Потому что Ирен Адлер — истинная леди. И она никогда бы не оставила на месте преступления свой револьвер!.. ***       — Я уверен, Ватсон, её подставили! — Проводив инспектора, Холмс вернулся в гостиную. — И мне необходимо попасть в театр, чтобы выяснить, кто именно это сделал.       — Кто-то убил режиссёра и оставил на месте преступления револьвер мисс Адлер, чтобы бросить на неё подозрение? — уточнил я высказанную им версию. — Для этого нужны хитрость и коварство!       — Несомненно, этот человек заранее планировал преступление и выкрал оружие из сумочки Ирен, которую она так беспечно бросала в гримёрной. Она сама мне вчера сказала, что не обнаружила в то утро револьвера на привычном месте… но не придала этому значения, решив, что сама его куда-то подевала. Всё же оружие — не игрушка для дам, — недовольно буркнул он себе под нос.       — И вы рассчитываете узнать, кто этот злодей?       — Злодей или злодейка, — поправил Холмс. — Я отправляюсь в театр, но не как детектив и даже не как зритель. Я собираюсь стать помощником костюмера.       Он нацепил рыжеватый парик и пенсне и, глянув на своё отражение в зеркальной дверце шкафа, удовлетворённо хмыкнул.       — Да, Холмс, вы всегда тяготели к театру! — не удержался я, понимая, что не узнал бы его ни за какие деньги, если бы сам не видел все стадии этого перевоплощения.       — Не ждите меня к ужину, дорогой друг, и отправляйтесь-ка в театр! Спектакль называется «Моя прекрасная леди»* и в нём играет новая прима мисс Барбара Шерри. Хотелось бы знать ваше непредвзятое мнение.       Он поправил пенсне и с достоинством удалился.