Часть 3

      Спектакль меня не слишком впечатлил. Вероятно, потому, что я всё время думал об убийстве и не мог выбросить из головы мыслей о том, кто же всё-таки этот коварный и бессовестный преступник… Мисс Шерри, несомненно, была красива, но в главной роли Элизы Дулитл я упорно видел совсем другую женщину. Даже не будучи пристрастен, как мой друг Шерлок Холмс, я отчётливо понимал, что эта роль просто создана для Ирен Адлер.       Следующие два дня я почти не видел Холмса. Он уходил на работу к восьми утра, нацепив парик и пенсне, и возвращался ближе к полуночи, когда заканчивался вечерний спектакль и весь немалый театральный реквизит был убран по своим местам.       Пару раз к нему заходила странного вида дама, даже на улице не снимавшая потёртый фартук (как оказалось, это была театральная уборщица), да однажды утром заскочил инспектор Лестрейд, но завтракать не остался и ушёл вместе с Холмсом, который на этот раз не стал гримироваться под рыжего костюмера.       В ночь на субботу я проснулся от того, что услышал где-то совсем рядом то ли скрип незакрытой ставни, то ли царапанье кошки о стеклянную дверь в коридоре. Я прекрасно знал, что означают эти звуки: Холмс думает над разгадкой убийства. Он всегда размышлял под такую какофонию, утверждая, что «игра на скрипке», как он это называл, способствует мыслительному процессу. Внезапно скрипучие звуки прекратились, и из-под смычка Холмса полилась мелодия — удивительно нежная и печальная, созвучная осеннему ветру за окном. Что бы это значило?.. Раньше Холмс играл нормальную музыку только для меня, когда его привычный репертуар совсем уже действовал мне на нервы.       Я повертелся с боку на бок, но сон ушёл безвозвратно. Натянув халат, я спустился в гостиную.       Холмс сидел в кресле, развернув его к окну, на котором уже привычный мелкий дождь рисовал картину в стиле «модерн». Смычок в руке Холмса плавно скользил по струнам, рождая чудесную музыку. Услышав мои шаги, Холмс перестал играть и повернулся ко мне.       — Простите, мой дорогой Ватсон! Я, кажется, разбудил вас.       — Я уже привык к вашим ночным серенадам, Холмс, — заметил я, — но сегодня вы выдали что-то особенное! Никак не удаётся найти разгадку?       — Я нашёл разгадку, — хмуро отозвался Холмс. — В этом не было ничего сложного.       — Вот как? Тогда что означает ваш скрипичный концерт?       Шерлок не ответил, уставившись на плясавшие в камине яркие язычки пламени.       — Холмс…       Я всерьёз забеспокоился, не зная, что и думать о его странном поведении. Он утверждает, что вычислил преступника… тогда почему он так хмур и не требует сюда немедленно Лестрейда, чтобы вручить ему доказательства невиновности мисс Адлер? А вдруг… вдруг у него нет доказательств? — ужаснулся я.       — Холмс, вы можете доказать, что убийство совершила не мисс Адлер?       — Конечно! — довольно резко ответил он. — Вы снова сомневаетесь в возможностях человеческого мозга? Если один человек задумал преступление, Ватсон, всегда найдётся другой человек, который его раскроет.       — Да, я это уже слышал, и не раз, — я про себя в который раз восхитился его самомнением, хотя понимал, что в этом деле он готов был вывернуться наизнанку, чтобы найти убийцу злосчастного режиссёра. — И кто же преступник?       — Вы всё узнаете завтра, мой дорогой друг. Утром придёт Лестрейд и вы сможете составить нам компанию, когда мы отправимся разоблачать убийцу.       Холмс явно не желал продолжать этот разговор и снова потянулся за скрипкой. ***       Лестрейд явился ровно без пяти минут девять. По его появлению можно было сверять часы. На ходу окинув внимательным взглядом нашу гостиную (как будто в ней могло что-то поменяться за последние два дня!), он без приглашения плюхнулся в кресло и подкрутил усы.       — Ну что же, мистер Холмс… Вы оказались правы насчёт этой женщины. Я имею в виду миссис Лингли, уборщицу из театра. Она действительно слышала выстрел! И выстрел прозвучал именно в тот момент, когда мисс Адлер репетировала с мистером Доусоном. Он сам заявил об этом. Так что, у мисс Адлер появилось алиби. Правда, алиби пока не до конца проверенное…       — И вас это жутко разочаровывает? — саркастически ухмыльнулся Холмс.       — Да нет, что вы! Мне симпатична эта милая леди, мисс Ирен… — Лестрейд скосил глаза сначала на меня, потом на Холмса. — Но у меня… как бы это сказать, мистер Холмс… у нас, в Скотленд-Ярде... гм-м-м… возникла проблема!       — Надо же! Вам придётся заново искать кандидата в убийцы.       — Вот именно, мистер Холмс, вот именно… — инспектор даже закашлялся, то ли от смущения, то ли от досады. — Но вы ведь наверняка всё уже разузнали...       — Ну разумеется, я готов назвать вам имя преступника и даже объяснить, как он это сделал и почему. Но не сейчас и не здесь. Вы приехали в кэбе?       — Полицейский кэб ждёт на углу Бейкер-стрит.       — Тогда мы едем в театр! Репетиция должна начаться через полчаса, значит, все основные актёры будут там. Мы с Ватсоном сейчас допьём чай и присоединимся к вам, инспектор.       Лестрейд, смекнув, что его вежливо выставляют вон, удалился, на ходу натягивая плащ. Мелкий дождь за окном то прекращался, то начинался с новой силой, поэтому плащ стал в эти дни для лондонцев необходимым реквизитом, выражаясь театральным языком.       Когда инспектор ушёл, Холмс задумчиво посмотрел в окно и хмыкнул.       — Ваша задача решилась сама собой, друг мой! — радостно заявил я. — С мисс Адлер сняты все подозрения и вы имеете полное право предоставить Лестрейду возможность самому заниматься расследованием. Всё равно, кто бы ни раскрыл это преступление, все лавры достанутся полиции.       — Нет, я не могу бросить это дело сейчас, — возразил он. — Через два часа Лестрейд узнает, что этот Доусон бессовестно врёт, выгораживая Ирен… ещё через полчаса он получит доказательства, что в тот момент, когда уборщица услышала выстрел, Доусон не репетировал с Ирен, а накачивался виски в театральном баре… а ещё через пять минут он арестует его по подозрению в соучастии!.. Поэтому мы поедем с инспектором и приложим все усилия, чтобы вывести преступника на чистую воду. — Холмс залпом допил остывший чай и потянулся за плащом. — Вы со мной, Ватсон?       — Ну, конечно!       Я ни за что бы себе не простил, если бы лишился удовольствия увидеть, как Холмс легко и непринуждённо представит инспектору Лестрейду таинственного убийцу, поэтому поспешил за своей шляпой.