Часть 4

      Примерно сорок минут спустя мы шли по узкому коридорчику, по обеим сторонам которого располагались двери гримёрных.       — Нам сюда, — резко остановившись у одной из дверей, сказал инспектор Лестрейд.       — Нет, сюда, — возразил Холмс, указав на противоположную дверь.       — Но это гримёрка мисс Адлер!       — А это — гримёрка мисс Шерри, — пояснил Холмс, — и именно она нам сейчас нужна. И её хозяйка тоже.       Холмс постучал в дверь и услышал в ответ неразборчивое бормотание:       — Сейчас, сейчас… Нет, стойте! Приходите через пять минут!.. Я готовлюсь к выступлению…       — Если хотите получить ценную информацию, дорогой Лестрейд, ломитесь прямо сейчас, — напутствовал инспектора Холмс.       Лестрейд в недоумении выгнул бровь, но спорить не стал и постучал со всем напором, свойственным полицейскому служаке.       — Откройте, полиция!       — Ах!.. Я же сказала — через пять минут!       Лестрейд вопросительно посмотрел на Холмса, и когда тот утвердительно кивнул, поднажал на дверь:       — Именем закона, открывайте немедленно! — его усы топорщились, как у почуявшего добычу охотничьего пса.       — Но… возможно, леди не одета… — запротестовал было я.       Меня никто не стал слушать, и инспектор с Холмсом, сломав хлипкий замок гримёрной, ворвались в этот роскошно обставленный будуар новоявленной театральной примы.       — О! О-о-о… — только и смогла вымолвить мисс Барбара Шерри при нашем появлении. Она стояла у камина и, как мне показалось, старалась закрыть своим телом нечто, догорающее в ярком пламени. От Холмса тоже не укрылся её манёвр.       — Ватсон, быстрее! Письма!..       В сложных ситуациях я умею действовать быстро и чётко. Слегка оттолкнув плечом мисс Шерри, я успел выхватить из огня несколько уже начавших обгорать листков бумаги и протянул их Холмсу.       — Ох!.. — мисс Шерри бросилась было за мной, как дикая кошка, но на середине пути остановилась и, надев маску холодного высокомерия, произнесла: — Вы ещё ответите за это, джентльмены. Какое непростительное бесстыдство — врываться в комнату леди!       — Что это такое? — спросил Лестрейд, удивлённо наблюдавший за этой сценой.       — Это улики, — сообщил Холмс, — и клянусь богом, мы подоспели как раз вовремя, чтобы их получить.       — Отдайте мне, — потребовал полицейский инспектор. — Я представляю здесь официальный закон и имею полное право!..       Холмс молча передал ему спасённые из огня письма.       — Дорогой Джордан… — начал читать Лестрейд. — Какой ещё «дорогой Джордан»?!       — Так звали мистера Хэдли, до недавнего времени работавшего в этом театре главным режиссёром, — терпеливо пояснил Холмс.       — Это вы писали? — повернулся инспектор к Барбаре, стоявшей у камина в позе оскорблённой добродетели.       — Я буду отвечать только в присутствии адвоката, — холодно заявила она.       — Мистер Холмс?.. — Лестрейд посмотрел на знаменитого сыщика, явно ожидая от него объяснений.       — Нет, мне адвокат не понадобится, — слегка усмехнулся Холмс и пристально посмотрел на Барбару, которая невольно поёжилась под его взглядом. — Я буду рассказывать, а вы, мисс Шерри, можете меня поправить, если я допущу какую-нибудь неточность.       Она не ответила, но мне показалось, что в её глазах мелькнул испуг.       — Итак, мисс Барбара Шерри… — начал Холмс, устроившись на краешке туалетного столика, заваленного всякой дамской ерундой. — Мисс Шерри работает в этом театре уже три года. Она считает себя неописуемой красавицей, что отчасти соответствует истине, и великолепной актрисой, о чём лучше судить зрителям и режиссёрам. Но несмотря на все её таланты, ещё ни разу ей не поручили сыграть главную роль, что очень раздражало мисс Шерри. А тут ещё мисс Адлер — эта американская выскочка (как считала мисс Шерри), которую совсем недавно приняли в театр, сразу же завоевала расположение главного режиссёра. Мистер Хэдли пару раз обмолвился, что именно её считает главной звездой театра и, разумеется, именно ей предназначалась роль Элизы Дулитл, которую мечтает сыграть любая актриса от Манчестера до Нью-Йорка. Но мисс Шерри на этот раз решила не сдаваться! У неё была любовная переписка с мистером Хэдли, хранившаяся ещё с тех времён, когда молоденькую актрису и именитого режиссёра связывала тайная страсть… Страсть давно улеглась, но этим письмам мисс Шерри нашла отличное предназначение — шантаж!       — Так вот почему не мисс Адлер!.. — не удержался я, внезапно поняв, что стало причиной утверждения Барбары в главной роли.       Красивое личико мисс Шерри на мгновение перекосила злобная гримаса, но она всё же была актрисой и тут же вернула выражение гордого возмущения.       — Именно так, — кивнул Холмс. — Мистер Хэдли сперва поддался на шантаж, но интересы театра были для него превыше всего. Поняв, что спектакль не имеет того успеха с мисс Барбарой, который могла бы принести ему мисс Ирен, он решительно заявил шантажистке, что намерен обратиться в полицию. И тогда она приняла решение: одним махом избавиться и от Хэдли, и от соперницы…       — Это ложь! — заявила вдруг Барбара, подавшись вперёд. — Инспектор, вы представляете здесь закон — так докажите же по закону, что я имела этот мотив!..       — Подождите, мисс Шерри, мы скоро дойдём и до доказательств, — спокойно продолжил Холмс. — Вы знали (впрочем, об этом знал весь театр), что мисс Адлер носит в сумочке револьвер, так же как знали, что она часто бросает свою гримёрную открытой. Вам ничего не стоило в то утро пробраться в её комнату и выкрасть оружие. Ваша дверь прямо напротив её двери, поэтому вы ничем не рисковали и, будучи застигнутой врасплох, всегда могли сказать, что заглянули к ней попросить какую-нибудь мелочь.       Барбара стиснула кулаки, но сдержалась и промолчала, лишь сверля сыщика горящим от ненависти взглядом.       — Мисс Адлер заметила пропажу, но не придала этому значения, поэтому никому не сказала о том, что револьвер исчез. А когда сказала — было уже поздно. Полиция ей не поверила, — продолжал Холмс. — Казалось, всё складывается в вашу пользу, мисс Шерри. Мисс Адлер была арестована, поиском убийцы никто больше не занимался… и если бы мистер Доусон не сказал инспектору, что репетировал с Ирен, когда было совершено убийство, вы бы и не вспомнили об этих компрометирующих письмах…       — Он репетировал с Ирен?! Да все знают, что он в тот вечер напивался с горя оттого, что ему и его прекрасной леди не досталось роли в премьере! — вставила мисс Шерри, довольная, что хоть чем-то может насолить сопернице. — Он сходит по ней с ума и пойдёт в тюрьму, лишь бы выгородить объект своих мечтаний!       Видимо, это было правдой, и Холмс заметно пригорюнился — он ведь не знал, отвечает ли мисс Адлер на чувства коллеги по сцене.       — Но он не виновен в убийстве, и она тоже не виновна, — заявил Холмс, не глядя на Барбару. — А вы, мисс Шерри, виновны. Не спешите возмущаться — я перехожу к доказательствам.       — Пф-ф! — фыркнула она, всем своим видом изображая обиженную примадонну.       — Вы, конечно, знаете, что в театре уже много лет работает уборщицей миссис Лингли. К ней все уже так привыкли, что стали воспринимать как обязательный реквизит, без которого и театр — не театр. У миссис Лингли хороший слух, и она любопытна, хотя и не слишком любит посплетничать… Так вот, за день до того, как был убит мистер Хэдли, она занималась уборкой на втором этаже, где расположены кабинеты администрации театра. Она услышала из-за двери одного из кабинетов — а это был кабинет главного режиссёра, громкие голоса двух ссорящихся людей. Они что-то кричали о дурацких старых письмах и упоминали Скотленд-Ярд. Миссис Лингли не сдержала любопытства и подошла ближе к двери. Она слышала, как вы, мисс Шерри, кричали, что погубите его репутацию…       — Она не может утверждать, что это была я! — не удержалась Барбара. Нервы её были на пределе.       — Но она узнала ваш голос, мисс, и кроме того, она слышала, как мистер Хэдли дважды назвал вас Барбарой…       — Это неправда! Он не называл меня Барбарой уже два года! — выпалила она. — Он вопил, что я негодяйка и он заявит в полицию, и что мне не место в этом театре!..       Мисс Шерри внезапно осеклась и бросила испуганный взгляд на полицейского, поняв, какое опрометчивое признание сделала в присутствии трёх свидетелей.       Лестрейд удовлетворённо кивнул и подкрутил усы.       — Так значит, он угрожал выставить вас на улицу… — протянул он. — Да, это вполне подходящий повод для убийства!       Барбара Шерри чуть слышно охнула и, закрыв лицо руками, медленно опустилась в кресло… ***       Вечером мы с Холмсом сидели в гостиной и читали «Таймс».       — Поздравляю вас, друг мой! — саркастически заявил я. — Вся слава, как обычно, досталась инспектору Лестрейду. Как будто это он отыскал свидетельницу, благодаря которой полиция раскрыла убийство в театре!.. Вот, почитайте-ка, на второй странице… Целая колонка дифирамбов в адрес нашего доблестного Скотленд-Ярда!       — Какую свидетельницу? — уточнил Холмс, подняв взгляд от газеты.       — Ну, эту уборщицу из театра, которая подслушала ссору Барбары с режиссёром…       Шерлок с подозрением посмотрел на меня и внезапно разразился хохотом.       — Как, Ватсон, значит и вы тоже?!.       — Что «я тоже»?.. — я сделал квадратные глаза.       — Вы тоже, как и мисс Шерри, попались на эту уловку!.. — закончив хохотать, Холмс откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Миссис Лингли не слышала никакой ссоры и вообще не занималась в тот вечер уборкой на административном этаже театра. Из многих мелких деталей, сплетен и разговоров с сотрудниками театра я сделал единственно возможный вывод о том, что произошло на самом деле. Но для полиции моих логических выводов было явно недостаточно. Они могли бы ещё полгода проводить обыски, допрашивать по тридцать раз свидетелей, заниматься экспертизами. Меня такой вариант не устраивал, и я придумал трюк, чтобы заставить Барбару занервничать и выдать себя. Вы видели, друг мой, как это превосходно сработало!       — Ну, знаете ли, Холмс!.. — не удержался я.       Я понимал, что для него была невыносима мысль о том, что всё время, что затратит полиция на поиски улик, мисс Адлер будет находиться под подозрением в страшном преступлении. Но чтобы дойти до такого! Нет, этого я от Холмса никак не ожидал!..       — А если бы ваш план не имел успеха?       — Нам удалось заполучить письма, которые мисс Шерри использовала в целях шантажа. Это могло бы стать отправной точкой в дальнейшем расследовании Скотленд-Ярда. Инспектор Лестрейд не блещет особой сообразительностью, но там, где надо проявить упорство и докопаться до истины, ему нет равных, — воздав должное стараниям полиции, Холмс довольно улыбнулся и потянулся за своей трубкой.       Я собирался уже вернуться к отложенной страничке «Таймс», когда в дверь позвонили.       — Холмс, вы ждёте гостей?       — Нет, но… Стойте, Ватсон, я сам открою!       Он оставил так и не раскуренную трубку и, вскочив с кресла, почти бегом устремился к двери. Я услышал на лестнице голоса, один из которых явно принадлежал женщине, и спустя минуту в гостиную в сопровождении Холмса вошла элегантная леди в изящной шляпке со страусовым пером. Другой такой шляпки не было во всём Лондоне, а может быть, и во всей Британской империи, включая заморские доминионы…       Я почтительно отвесил ей поклон.       — Добрый вечер, мисс Адлер!       — О, вы не представляете, дорогие джентльмены, как я вам благодарна! — взволнованно сказала она, глядя при этом исключительно на Холмса. Я не обиделся, поскольку мой вклад в это дело был более чем скромным. — Если бы не вы, я так и не смогла бы вернуться к любимой работе… вообще, не смогла бы жить нормально под тенью ужасного подозрения, а может быть… может быть, я бы так и закончила свои дни в тюрьме!..       Трагические роли, видимо, удавались ей не хуже, чем комедийные. Во всяком случае, когда она закончила эту фразу, в её глазах блестели самые настоящие слёзы…       — Мы бы этого не допустили, мисс Адлер! — решительно запротестовал Холмс. — Я оставил все другие дела и всё своё время посвятил разгадке этого убийства.       — Ах, мистер Холмс! Я была уверена, что только вы… вы один сможете спасти меня!.. — она смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными огня и обольщения. — Вы даже устроились к нам в театр простым костюмером!.. Мистер Доусон всё мне рассказал.       — Хм-м, мистер Доусон… — Холмс отвёл глаза и посмотрел на яркие язычки пламени, плясавшие в камине. — Он чуть было не подложил вам большую свинью, мисс Ирен… разумеется, из самых лучших побуждений.       — Да, самые большие глупости делаются из самых лучших побуждений, — согласно кивнула она. — Но разве я пришла сюда, чтобы обсуждать мистера Доусона? Я пришла сказать вам, мистер Холмс, что я… — она слегка замялась. — Ах, нет!.. Я пришла спросить, какое вознаграждение…       В глазах Холмса мелькнула надежда, сменившаяся сомнением.       — Видеть вас здесь — уже вознаграждение, мисс Адлер.       Он придвинул ей кресло и быстрым движением сгрёб со стола газеты.       — Если вы согласитесь на чашечку чая…       — О, с удовольствием! — она сняла шляпку и мило улыбнулась. — Мистер Ватсон составит нам компанию?       — Э-э-э… мистер Ватсон… — Холмс посмотрел на меня, внезапно смутился и неожиданно заявил: — Мистер Ватсон собирался сегодня вечером к пациенту. Как раз к восьми часам. Вы ведь уже опаздываете, друг мой!       Я чуть было не ляпнул, что ничего подобного не было, но вовремя заметил, какими взглядами Шерлок обменялся с Ирен, и послушно согласился, сделав вид, что смотрю на часы.       — А ведь действительно! Рад был встрече, мисс Адлер… Я должен поспешить!