Глава 9. Чуть больше, чем друг

После разговора с отцом Тсуна ещё долго не могла уснуть. Почему-то вопрос Емицу не выходил из головы.

> Ты счастлива?

Странный вопрос. Особенно от человека, который обычно интересовался оценками, работой и тем, не голодает ли его дочь. Но почему-то именно этот вопрос заставил её задуматься. Потому что ответ был простым. Да. Она была счастлива. И большая часть этого счастья была связана с одним человеком. От этой мысли лицо тут же стало горячим. — Не думать. Тсуна спряталась под одеяло. — Совсем не думать. Телефон завибрировал. Она мгновенно схватила его. И тут же застонала. — Безнадёжно... Сообщение было от Реборна.

> Не спишь?

> Уже собиралась.

> Врёшь.

> Почему все говорят, что я плохо вру?!

> Потому что это правда.

Тсуна закатила глаза. На следующий день после школы телефон снова завибрировал.

> Освободишься после работы?

Сердце предательски дрогнуло.

> Да.

> Хорошо.

> Это становится подозрительным.

> Что именно?

> То, что ты постоянно меня куда-то зовёшь.

Ответ пришёл почти сразу.

> Не нравится?

Тсуна улыбнулась. Слишком быстро. Слишком искренне.

> Нравится.

После этого Реборн ничего не написал. Но почему-то именно это заставило её улыбаться всю дорогу до работы. Вечером он снова ждал её возле ресторана. Как будто это уже стало привычкой. Как будто так и должно быть. — Привет. — Привет. — Устала? — Немного. — Отлично. — Почему это опять отлично? — Потому что сегодня тебе придётся заниматься. — ЧТО?! Через двадцать минут Тсуна сидела за столом в квартире Реборна. Перед ней лежал учебник математики. Тетрадь. Ручка. И её несчастная судьба. — Это свидание или пытка? — Зависит от твоих ответов. — Жестоко. — Я будущий юрист. — Уже страшно. Реборн усмехнулся. А Тсуна неожиданно поймала себя на том, что ей нравится видеть его таким. Расслабленным. Улыбающимся. Настоящим. Не тем уверенным парнем, которого видят остальные. Несколько часов они занимались. Вернее, Реборн объяснял. Тсуна пыталась понять. Иногда успешно. Иногда нет. — Почему ты так смотришь на задачу? — Надеюсь, она решится сама. — Не решится. — А вдруг? — Нет. — Жестокий человек. — Реалист. К десяти вечера учебники наконец были закрыты. Тсуна победно подняла руки. — Я выжила! — С трудом. — Но выжила. После этого они устроились в гостиной. С фильмом. Чипсами. Газировкой. И мороженым. Которое тут же вызвало у них одинаковые воспоминания. — Даже не начинай. — Я ничего не сказал. — Но подумал. — Возможно. Они рассмеялись одновременно. В какой-то момент Тсуна потянулась за стаканом. И случайно задела его руку. Всего на секунду. Совсем немного. Но почему-то оба замолчали. Слишком резко. Слишком одновременно. Тсуна быстро отвела взгляд. Реборн сделал вид, что внимательно смотрит фильм. Хотя ни один из них уже не следил за сюжетом. Когда часы показали почти полночь, Тсуна вздохнула. — Мне пора домой. — Провожу. — Не нужно. — Нужно. — Реборн. — Нужно. — Ладно. У дома горел свет. Нана ещё не спала. Что совершенно не удивляло. — Спасибо за вечер. — Пожалуйста. Несколько секунд они стояли возле калитки. Не уходя. Не прощаясь. Будто оба чего-то ждали. — Реборн. — Мм? — Мне понравилось. Он посмотрел на неё. Внимательно. Очень внимательно. — Мне тоже. Сердце Тсуны опять начало творить странные вещи. Она быстро пожелала спокойной ночи и почти убежала домой. Не заметив, что из окна кухни за ними наблюдают сразу два человека. — Это он? Тихо спросил Емицу. Нана отпила чай. И спокойно ответила: — Похоже на то. Емицу внимательно посмотрел вслед уходящему Реборну. Высокий. Красивый. Спокойный. Уверенный. — Мне не нравится. — Ты его даже не знаешь. — Уже не нравится. — Емицу. — Что? — Рано. — Для чего рано? — Для твоей отцовской паники. Но Емицу уже не слушал. Потому что впервые увидел человека, из-за которого его дочь улыбается телефону. И неожиданно понял одну очень неприятную вещь. Этот парень выглядел слишком серьёзным. А значит, проблема могла оказаться гораздо больше, чем он думал.