Часть 4. Печеньки не прокатят

Ныли мышцы, гудела голова, болели колени. Но хуже всего ощущения были в руках. Ничто из остального не могло перебить этот жар. Пусть сам Зуко и не осознавал, но тело его пробивала дрожь. Сон на полу был не лучшим решением. Хотя и решением это не назовешь. Как только всё перестало плыть перед глазами, он кинул взгляд на руки. Перед ним предстали ладони, полностью покрытые чем-то темным. В темноте особо и не разберешь. В попытках вспомнить хоть что-то голова начала болеть только сильнее. Колящая и тягучая боль. Зуко уже надоедало это состояние. Он понимал, что с его руками что-то не так. Ладно. Очень, очень не так. Особой паники не было. Руки были словно чужими. А о чужих руках он мало беспокоился. Но всё же он осознавал, что эти изуродованные руки, приносящие столько боли, принадлежат не кому-то иному, а только ему самому. Зуко попытался встать, но ноги словно не хотели держать. Он рухнул на пол, инстинктивно выставив вперёд обожжённые ладони. — Ай!.. Агни! Острая боль ударила от пальцев до локтей, и Зуко быстро перекатился, перенеся вес на локти. Застыв так на пару мгновений, Зуко тяжело вздохнул, собираясь с силами, и снова попытался встать — уже с большей осторожностью. Ноги подрагивали. Вид перед глазами иногда расплывался. С таким он ещё ни разу не сталкивался. Но в мыслях вставал твёрдый взгляд отца и презрение всех его учителей. Он не падет. Не так. В этот раз вышло встать. Всё тело пробивала мелкая дрожь. Так и хотелось рухнуть. Но он просто не мог себе этого позволить. И с упорством, шипя сквозь зубы, побрёл к двери. Он попытался открыть её как обычно с помощью руки, но пальцы, коснувшись металлической ручки, обожгло новой волной боли, и рука отдёрнулась сама. Пришлось извернуться, толкать локтем и плечом, пока дверь наконец не поддалась его попыткам. Или вернее сказать — пыткам? В коридоре не было ни души. Раннее утро или глубокая ночь — слуги в это время почти не ходили. Он плёлся, опираясь на стену каждые несколько шагов, и коридор казался бесконечным. Идти не хотелось. Совсем. Но остаться без рук Зуко тоже не хотел. Только и оставалось, что медленно брести к старику лекарю. На удивление, он даже смог запомнить его имя за те пару раз, что был у него ещё ребёнком. По его смутным воспоминаниям, Хиро был не так плох. Но даже это не вызывало в нём желание посетить его хоть раз при получении очередных синяков от учителей или несильного, но неприятного ранения на тренировке. Он не то чтобы не любил врачей. Просто. Это стыдно. Нуждаться в чьей-то помощи и просить её. В голове сразу всплыли насмешливые и уверенные слова Азулы. «Ты как собака, Зузу. Раны заживают так быстро, что даже волноваться за тебя не стоит.» Зуко и сам привык верить, что всё заживёт само. Что просьба о помощи опозорит честь его самого и его отца. Всё же наследники великой нации должны быть уверенны, сильны и до жестокости умны. И наконец-то, спустя казавшуюся бесконечностью шарканья по коридорам, он добрался до нужного места. Постучать в дверь пришлось локтем, ведь даже на двух ногах он стоял так некудышно плохо, что сам себя стыдился. Упасть прям в этом коридоре было бы слишком. В ответ на стук ему была только тишина. Он постучал ещё раз. Снова ничего. Ему и так тут плохо, так ещё и позориться надо. Вот эта вот тишина уже начинала знатно бесить. От стуков в железную дверь неприятно заныл локоть. И тут он не выдержал. — Эй! — попытался крикнуть Зуко. Голос сорвался, горло пронзило болью, из груди вырвался кашель. Пугающе трудно стало дышать. И наконец-то дверь начала открываться. На пороге показался сонный пожилой человек, протирающий глаза. Увидев маленького мальчика, сгорбившегося на его пороге с жутким кашлем, он попытался нежно погладить и постучал по спине. Как только паренёк поднялся, в глазах лекаря появилось узнавание и шок от осознания, кто же на его пороге. — Ваше высочество… — начал было он, но осекся. Взгляд старика упал на бледное лицо, на то, как он еле держится на ногах. Лекарь протянул руку, чтобы поддержать, но Зуко отшатнулся и показательно отвернул голову, задрав нос повыше. Ещё чего. Он не какой-то там слабак. Старик на секунду замер, потом опустил ладонь и кивнул, будто ничего не случилось. — Прошу, проходите. Садитесь на тот стульчик. Сам же старик внимательно следил за каждым движением ребёнка. Да, он согласился с этим детским показным поступком — мол, я сильный и всё могу. У него самого были свои дети. Поэтому было ещё больнее смотреть на такого принца. Лицо мальчика покрывали мелкие царапины, руки чёрные, с волдырями и кровью. Сам мальчик был бледен, как мел, и дрожал мелкой, едва заметной дрожью. Пусть руки и были основным очагом проблемы, но то, что можно было проследить на открытых частях тела… ужасало. Глаза бледного принца были красными. Видно, как долго он плакал. Не ясно, почему… Может, от боли? Но увы, эту часть лекарю пришлось быстро отмести. Сначала Хиро раздумывал спросить об этом и может чем-то утешить, но после подумал, что этим может сделать только хуже. Правда, спросить о том, как именно он поранился, не помешало бы. Мало ли кто-то измывался над бедным ребёнком, пока добропорядочных взрослых и слуг не было рядом? А принц просто промолчал? — Почему ваши руки в саже, принц? Что произошло? Сажа. Она же должна пахнуть гарью. Дымом. Хоть чем-то. Зуко медленно поднёс трясущуюся руку к лицу и вдохнул. Ничего. Абсолютно ничего. — Запах… — прошептал он. — Что? Простите, я не расслышал. — Нет запаха… — поражённо прохрипел принц, и в этот раз его услышали. Зуко поднял глаза на старика, и в его взгляде было тихое удивление. Он ещё не знал, радоваться ему потере запаха или пугаться. Всё, что преследовало его в плохие ночи, больше не существовало. Но вместе с ними исчезло и всё остальное. Мир стал. А каким он стал? Этот мир остался таким же, и отсутствие запаха на это не влияет. Зуко не знал, что чувствовать по этому поводу, и лишь глубже ушёл в свои размышления, даже забыв, где он находится и почему. — Я сейчас, — бросил старик через плечо — Посидите тихо. Принц же никак не отреагировал, пропустив слова Хиро мимо ушей. Спустя пару минут он вернулся с тазом теплой воды, поставил его на столик. — Опустите руки, — сказал старик, не оборачиваясь, но его слова вновь прошли мимо ребёнка, и тогда он легко постучал по плечу. Зуко лишь вздрогнул, отошёл и вопросительно глянул на старика. Тот указал пальцем на руки, потом на воду в тазу. Намёк был достаточно понятным, и он послушно опустил руки в воду. Тёплая вода обволокла ладони. Он опустил взгляд, посмотрел на свои чёрные, перепачканные пальцы в чистой воде и вдруг заметил руки старика. Хиро начал аккуратно смывать сажу с его ладоней. Это было жутко неприятно, даже больно. Попытки старика осторожно помочь ему… тронули. Зуко смотрел на его руки и не мог отвести взгляд. Без боли. Без злого умысла. Просто чтобы помочь. Во дворце мало кто так прикасался к нему. Первым человеком, кто пришёл на ум, стала его мама, но… А Пушок — он же не человек. Лекарь молча вынул его ладони из воды, промокнул чистой тряпицей и взял пузырёк с мутной жидкостью. Взгляд принца бросился на странную жижу. — Предупреждаю. Будет больно. Потерпите пожалуйста. Зуко был готов к боли, но… видимо, не слишком готов… Настойка обожгла так, что перед глазами потемнело. Он рванул руку назад, едва не задев локтем столик. — Хватит! — прохрипел он. — Я сам… — Сядьте, — голос лекаря был спокойным, но твёрдым. — Вы не вылечите себя сами. Зуко сжал челюсть. Хотел возразить, но горло саднило, а сил не было даже на злость. — Потерпите, ваше высочество, — уже мягче добавил старик. — Почти всё. Зуко отвернулся, протянул руку обратно. Терпел. Каждый новый ожог заставлял пальцы сжиматься, но он не отдёргивал. — Умничка, — прошептал лекарь себе под нос. Зуко замер. Он так долго не слышал этого слова, что и вовсе позабыл о нём. Даже такое тихое и простое, оно ввело его в некоторый ступор. Не успел принц отойти от шока, как старик уже закатал ему рукава, осматривая руки выше локтя. Пальцы скользили по коже быстро, привычно, но вдруг замедлились. Зуко проследил за его взглядом. Шрамы. Старые, бледные, почти незаметные, если не присматриваться. Но лекарь присмотрелся. От тех уроков, о которых он старался не вспоминать. Хиро ничего не сказал. Только вздохнул — тихо, печально — и отпустил его руку. Зуко стыдливо опустил глаза. Лекарь молча нанёс мазь. Бинты ложились ровно, не слишком туго, но надёжно, и вскоре всё закончилось. Или не совсем? — А теперь, ваше высочество, вам нужно лечь. — Я не… — начал Зуко, но старик перебил. — Ложитесь на кушетку. Я дам вам лекарство для горла. Зуко покачал головой. Он пришёл за помощью и получил её. Сейчас он встанет и уйдёт. — Неужели вы такой маленький, — голос лекаря вдруг стал чуть насмешливым, но не злым, — что боитесь лечь на кушетку? Я не укушу, ваше высочество. Зуко дёрнулся. Маленький? Боится? Он не боится! И он не маленький! Принц насупился и резко встал, чтобы доказать этому старику, что он не какой-то там… Но ноги не слушались. Он едва не рухнул, вовремя ухватившись за край стола, и тут же зашипел от боли в обожжённой ладони. Лекарь не сказал «чего и стоило ожидать». Просто ждал, сложив руки на груди. Зуко стиснул зубы, оттолкнулся от стола и неаккуратно, громко, но всё же самостоятельно доковылял до кушетки-кровати. Рухнул на неё, не имея возможности нормально опереться. Подушка противно скрипнула. — Я не боюсь, — послышался хриплый голос после пары рваных вдохов и выдохов. — Конечно, не боитесь, — легко согласился лекарь. — Лежите, я скоро вернусь. Последним, что услышал Зуко, прежде чем провалиться в сон, был звон баночек и тихие успокаивающие шаги. Лекарь вернулся через несколько минут с пузырьком в руке. Увидел неподвижное тело на кушетке. Потом поставил пузырёк на столик, подошёл ближе, прислушался к дыханию. Принц спал так крепко, что не проснулся бы, даже если бы старик загремел тазами. Лекарь осторожно накинул на него одеяло и подтолкнул мальчика ближе к стенке, положив его ноги на кровать. Старик убрал волосы с лица, провёл ладонью над лбом. Он был горячим, но не критично. Хиро только порадовался своей сообразительности. Не зря он отец четверых детей и дедушка для шестерых внуков. Он сразу понял, что если не схитрить, то молодой принц просто уйдёт из упрямства и свалится прямо в коридоре по пути в свою комнату. Почему-то, видя поведение принца, он вспомнил самого себя в молодости. Он помнил, как его порой задевали простые на вид слова. Помнил, как его жена или друзья подбивали его таким образом на разные действия. Хорошо всё же, что принц повёлся на такую маленькую уловку. Печеньками, как в прошлые годы, его уже не задобрить. Старец мягко улыбнулся.