Часть 7. Желание...

— Агни! — прошипел Хиро, торопливо подходя к принцу. Тот словно прирос к полу. Зуко не помнил, как оказался у лекаря. Всего миг назад перед глазами находился идеальный каменный пол тронного зала, а теперь взгляд улавливал уродливые детские рисунки и корявые фигурки из дерева. Но даже смена обстановки не придавала нужного спокойствия. Сердце ужасно ныло, а каждый вздох давался с трудом, будто тело сжимали невидимые руки. В голове, одно за другим, пролетали обвинения к себе… Намного хуже, чем тогда… Но почему? Хиро обеспокоенно потряс Зуко за плечо, но тот продолжал пребывать в своих неутешительных мыслях, словно намеренно отрезая себя от мира. Он не заметил, как бережно старик обработал его руки, как ему пытались что-то сказать и даже не запротестовал когда его провели прямо до комнаты… Под руку. Как маленького ребёнка. Взгляд цеплялся за собственные ноги, волочившиеся по полу, и единственное, что поглощало его с головой — дикое чувство вины, от которого даже нельзя было сбежать.

***

Только спустя несколько дней мальчик начал диалог. Если так можно было назвать то, с чего всё началось. Лекарь привычно обрабатывал руки принца. В комнате было тихо и достаточно уютно. Но такой уют не мог спасти от всепоглощающей бури чувств. Зуко долго держал всё в себе, долго молчал, от того, всего одно словосочетание сказанное им вслух, заставило его незаметно вздрогнуть. — Я виноват, — послышался хрипловатый голос. Руки старика замерли, а сам он поднял удивленный взгляд на Зуко. Тот же с поджатыми губами упорно вглядывался в пол. — В чём? — лишь после поспешно слетевших слов понял, что вопрос был лишним. Он сам бы не признался, в чём провинился… А уж Зуко. Зачем, просто зачем спросил? — Виновен, — ещё тише, но с большей уверенностью, повторил Зуко, спустя долгие секунды. Более никто не говорил. Комнату охватила давящая тишина. В это время Хиро просто держал маленькие руки принца в своих, не предпринимая хоть каких-то попыток закончить лечение. Он глубоко вздохнул. В редкой для него нерешительности отвел взгляд на рисунки любимого внука, окончательно собираясь с силами. — Виновны?.. Все мы за что-то несём груз вины. Я не знаю, за что вы себя корите… — старик задумчиво отвел взгляд, пытаясь сформировать мысль. — Возможно, всё ещё можно исправить? — Нельзя… Уже нельзя. Хиро не стал больше ничего спрашивать, просто для себя решил — он будет рядом, когда Зуко захочет высказаться. Если вообще захочет.

***

Очередной день, похожий на другие. Он вновь остался один в комнате. Зуко долго себя винил. Если промежуток в несколько дней голодания и недосыпания из-за кошмаров возможно назвать долгим периодом вины? Под глазами залегли глубокие синяки, сам он знатно побледнел. Азула не упустила шанса, едко подметить его состояние. Но после его реакции, недовольно шепча, сказала, что издеваться над таким Зуко, ей незачем… Он и так внизу. А реакция была такова, что он не набросился и даже не закричал на сестру. Все её слова пролетели мимо. Разбились об стену безразличия. Зуко начал яснее подмечать, насколько его семья жестока по отношению к нему. Он знал, что сам виноват в своей слабости, что достоин её. Что сам попался на глупую ложь Азулы. Да даже то, что он был недостойным наследником! Но наверное можно было проявить хоть капельку… внимания? То же наказание его бы более чем устроило. Хиро, что странно, продолжил о нем заботиться. Старик был осведомлен, что он провинился, и всё равно волновался о таком ничтожестве. Продолжал обрабатывать его раны, пытался развеять обстановку, но не давил вопросами. И даже начал кормить своей стряпнёй при каждой встрече. Пожалуй, это единственное, что он съедал каждый день. Блюда представляли из себя не очень вкусное месиво, и запах, наверное, соответствовал, да и всё это буквально впихивали в его руки. Но то, какое внимание и забота были вложены в него… В Зуко. Невозможно просто выбросить или отказаться. Всё могло идти как раньше: учёба, отстраненность с виной, кошмары по ночам и встречи с Хиро. Но в какой-то миг, словно что-то переклинило. На место прошлого чувства встала… Обида. И она предназначалась не ему. Себя он и так наказал и вероятнее будет ненамеренно наказывать дальше. Обида на отца. Ни капли внимания или заботы. Нет ничего, что давал ему Хиро — лекарь, что не являлся его семьей, тот кто не должен делать то, что он делает. И Зуко это уже понял. Может и не сразу, но он заметил эту, по сути, ничем не прикрытую заботу старика. Почему в детстве отец проводил с ним время, учил его? Да хоть как-то заботился! Куда делось всё то тепло? Неужели о нем забыли? Зуко мог понять, почему он не проявлял к нему сочувствия. Всё же отец сам хотел выжечь эту слабость из него. Но почему хотя бы не наказал? Неужели наказать так сложно? Вот правда. Сложно проявить хоть каплю внимания? Да он даже о Пушке не знал! Хотя нет. Ему просто плевать. Плевать на его состояние. На провалы. На него самого… Тоже плевать! Дыхание словно перекрыли, а мир на миг потемнел. Сердце до боли заныло. Он прижал руку к груди и сжал одежду до неприятного треска. Слезы незаметно покатились по щекам. И как же они обжигали. Хуже, чем страх отцовского наказания, больнее, чем собственный огонь, ужаснее, чем слова Азулы. Точные, выверенные, лживые. Сначала может в нем и горела обида на её ложь. Но только ли за ложь? Или было что-то большее? То, что он в итоге почувствовал… Что-то иное. До пугающего тёмное. Он и сам не до конца понял, что же именно это было. Только почувствовал, как сильно зачесались руки от одного простого, чуждого и наверное, невыполнимого желания. Такого яркого и приятного… Хотелось просто грубо схватить Азулу за волосы, протащить, избить и скинуть с одной из крыш дворца. Только представляя волосы сестры зажатые в его перебинтованных руках, представляя её боль. Тот миг, когда она могла бы просто исчезнуть из его жизни. Только тогда жгучее пламя в его груди немного успокаивалось.

***

— Ещё раз. — сурово с некой жёсткостью раздался мужской голос. Последовал очередной взмах меча. Это было их первое занятие. Зуко не совсем понимал зачем он просто махает мечом. Обычная стойка, обычные взмахи. — «Зачем так часто повторять?!» — раздалось недовольное фырканье. Принц начинал всё сильнее хмуриться. Бесило. Как же всё бесило. Раз у него не выходит, то он мог хотя бы сказать, а не из раза в раз повторять одно и тоже. Руки уже давно саднили. Принц знал, что Хиро бы не одобрил, а возможно он за это получит болючий подзатыльник от него, но упорства Зуко было не занимать. Хотелось сделать так идеально, как только возможно. Он может лучше. И пусть это будет доказано не словами, а его действиями. Но Пиандао всё продолжал и продолжал. Зуко тяжело дышал. Лицо покраснело от напряжения, в ногах появилась странная усталость. Руки начали отдавать болью всё сильнее и сильнее. Каждый взмах приносил колющие иглы. На руках начали проступать мелкие капли крови. Он этого даже не заметил. Собирался продолжить свои упорные страдания, как его остановил строгий голос. — Хватит. Ты показал достаточно. — Пиандао перевёл взгляд с меча на руки в бинтах, ненадолго задерживаясь. Он развернулся и начал медленно уходить. Напоследок кинул одну единственную фразу:— Следующее занятие будет без меча. Зуко гневно сжал меч и зажмурился от окатившей его боли. В следующую секунду этот самый несчастный меч оказался яростно брошенным куда подальше. Вскоре по коридорам раздались торопливые, жёсткие шаги.

***

К лекарю он зашёл без стука, буквально врываясь и пыхтя от злости. Ни перед кем другим он не позволил бы себе такое поведение, но с этим человеком — это позволительно. — Представляешь, он сказал мне, что следующее занятие без меча! Я не слаб и смог бы заниматься дальше! За кого он меня принимает? — принц поудобнее сел на стул и скрестил руки на груди. Хиро лишь устало вздохнул и потянулся к переносице. Старик, конечно, был рад, что принц воспрял духом, правда теперь он стал до ужаса похож на Хиро в молодости. Он тогда не понимал сколько доставлял всем проблем, особенно близким. Видимо, наказание на его внуке не закончится. На старости лет можно было и помиловать. — Ты меня вообще слушаешь? Хиро неловко улыбнулся и отвел взгляд. — Я так и знал! — воскликнул принц, но спустя пару секунд, поднял на него странный взгляд, добавляя уже тише. — Тебе всё равно? — Нет. Мне не всё равно. — твердо сказал Хиро, продолжая. — Я отвлекся. Давай я спокойно тебя выслушаю. Я не хотел тебя игнорировать. — Хорошо, — буркнул принц уже спокойнее рассказывая, что произошло. Пока он говорил, то то и дело взмахивал руками. Пусть и не сразу, но лекарь заметил пятнышки крови, на чужих руках. Он решил дождаться, пока негодник договорит. — Он правильно поступил. Я бы тебе даже на первом занятии не дал меча в руки. — В смысле?! Я сильный и стойкий, — с некой гордостью и горой уверенности заявил Зуко, вздёрнув нос. Хиро устало вздохнул и отошёл за лекарствами, немного дольше задерживаясь рядом со стеллажом. — Дело вовсе не в вашей силе или умениях. Я думаю вы сильны, но ваши руки ещё не полностью зажили, — он начал аккуратно развязывать бинты на руках и как показалось, самому Зуко, жутковато хмурился. Такой наставнический тон его подбешивал. Не удержавшись принц закатил глаза, за что последовал довольно неприятное движение рукой со стороны Хиро. — Ай! Да за что?! — За то, что вы совсем не слушаете этого бедного старика. Да и неужели вам не страшно за свои руки? Прошли минуты, но Зуко так и не ответил.

***

Как и говорил Пиандао, на занятии не было мечей. Хотя это более не так сильно расстраивало. После взбучки от лекаря это даже казалось правильным. Задевающим, но… логичным. На поляне стоял мольберт, а на земле стопками лежали большие листы. Данная картина прилично выбивалась из образа привычного занятия. — И зачем всё это? — легкое удивление с пренебрежением проскользнули в спокойном голосе. — Хм. Это будет занятие на выдержку и точность. Давай я покажу — мужчина плавно проследовал к мольберту и аккуратно взял в руки кисть, обмакивая ее в чернила. Зуко смотрел на него скрестив руки и немного хмурился. Просто не особо ясно, чем ему может пригодиться умение рисовать. Он и так может что-то накалякать, а остальное принцу не пригодиться. Пиандао сделал плавное, четкое движение кистью и на листке бумаги появилась идеальная ровная линия. Это даже вызвало некий трепет. Хотя удивление тоже было. — А теперь ты. — Я? — Да, ты. Зуко подошёл к тому же мольберту, там оставалось ещё много места. Пусть учитель и не сказал, что именно он должен сделать. Всё и так ясно без слов. Принц взял в руки кисть, с усилием сжимая её, так же обмакнул в чернила. Рука немного тряслась — не от боли, а от странного волнения. Взмах и… Провал. Линия получилась ужасно кривой. В некоторых местах она была разной длины, а где-то чернильные капли покатились вниз, пачкая весь лист. В груди потяжелело. — Ну, линия готова. — уверенно заявил он, хотя сам был недоволен результатом, но пытаться вновь, тратя своё время на такое бесполезное занятие не хотелось. Пиандао недовольный покачал головой и уставился на него строгим взглядом. Зуко же уставился в ответ. — Линия должна быть ровной. Такой, какой её сделал я. — он спокойно развернулся из-за спины бросая последнюю фразу: — Даю тебе три дня. Если у тебя выйдет раньше, то приходи к северному саду. Так Зуко и остался один на злосчастной поляне. — «Агни, что за глупое задание?!» Глупо или нет, но он уделает этого старика! Так с кисти начали слетать различные корявые линии. Зуко начинал постепенно закипать. И чем больше копилось раздражения, тем хуже становилась линия от идеального примера. Спустя час такого идиотизма он плюнул на это. Грязные листы остались лежать разбросанными на земле. Так или иначе, у него ещё есть время. Да и вообще, настолько ли нужна ему эта линия?