Сети и Формулы

Солнце безжалостно полоснуло по глазам, пробиваясь сквозь щель в шторах. Гарри подскочил на кровати, и в ту же секунду его паучье чутье выдало короткий, почти издевательский импульс: «Друг, ты проспал всё на свете». На будильнике застыли цифры 08:15. Первый урок в школе Мидтауна уже пятнадцать минут как шел, а метро из Квинса — это сорок минут ада и пересадок. — Черт, черт, черт! — прошипел он, натягивая джинсы. Мэй уже ушла на работу, оставив на столе записку и пару долларов «на перекус». Гарри замер в прихожей с рюкзаком в руках. Бежать к метро? Бессмысленно. Он выскочил на пожарную лестницу, спрыгнул в вонючий переулок за домом и прижался спиной к холодному кирпичу. Здесь только мусорные баки и облезлый кот, камер нет. Он зажмурился, вызывая в памяти образ школьного двора за старой бойлерной. «Направление. Настойчивость. Намерение». Вздох. Мир вокруг Гарри вывернулся наизнанку, на мгновение сжав ребра невидимым обручем, и выплюнул его в четырех милях от дома. Он пошатнулся, едва не впечатавшись лицом в стену, и судорожно глотнул воздух. Часы на телефоне показали 08:17. Две секунды пути. Колени были ватными, а магия в этом мире жрала ресурсы нещадно, словно вытягивая жизнь из жил. В класс Гарри просочился через заднюю дверь. — О, мистер Паркер, какая честь! — Харрингтон даже не обернулся. — Девять минут от первого часа. После уроков задержитесь в лаборантской. Весь урок виски ломило. Знания Питера всплывали как обрывки иностранного текста. У доски он едва не провалился, с трудом выведя нужную формулу — гриффиндорская интуиция здесь не помогала, нужны были сухие цифры. На перемене его попытался зацепить плечом Флэш Томпсон, выкрикивая очередную гадость. Гарри замер, глядя на него снизу вверх. Флэш был крупнее, шумнее, но Гарри смотрел на него и не видел школьника. Он видел Квиррелла, рассыпающегося прахом под его детскими ладонями в одиннадцать лет. Он видел Седрика, падающего в траву. Флэш со своей глупой агрессией был для него не угрозой, а досадным шумом, который Гарри мог прекратить одним движением — и именно осознание того, насколько легко он может сломать этому парню шею, заставляло его просто стоять и смотреть. В этом взгляде было столько тяжелого, недетского холода, что Флэш запнулся, поперхнулся словами и попятился, чувствуя, как по спине пробежал настоящий мороз. После уроков Харрингтон заставил Гарри перемывать колбы. Он работал с остервенением, используя ловкость паука, чтобы тереть стекло быстрее любого человека. Его не волновали правила, его волновало время. Когда он наконец вылетел из школы, до смены у Джо осталось пять минут. Гарри нырнул в «слепую зону» за спортзалом и снова сосредоточился на точке в Квинсе. Вздох. Пространство сложилось с болезненным звуком. Гарри материализовался в Квинсе, вцепившись пальцами в мусорный бак. Его подташнивало, но он выпрямился, стряхнул пыль с куртки и зашел в пиццерию ровно в 14:59. — О, Паркер, — Джо хмыкнул, глядя на часы. — Секунда в секунду. Хватай заказы! Этот месяц превратил жизнь Гарри в туго натянутую струну. Квинс стал для него новой позицией на фронте, где каждый переулок нужно было знать как свои пять пальцев. Днем школа Мидтауна казалась ему странным сном. Наука была холодной и неповоротливой. Гарри часами горбился над партой, вгрызаясь в сухие строчки учебников с тем же яростным упрямством, с каким когда-то учил боевые заклинания, зная, что от них зависит его жизнь. Состав для паутины в школьной лаборатории то и дело шел хлопьями. Записи Питера требовали точности, к которой Гарри, привыкший к хаосу битвы, не привык. В итоге он сделал то, что умел лучше всего — импровизировал. Когда раствор начал мутнеть, он едва слышно прошептал стабилизирующее заклятие, направляя крохотную искру магии в пробирку. Жидкость мгновенно стала прозрачной, а её молекулярная структура застыла в идеальном порядке. Это была не химия, это была воля человека, который не привык отступать. Теперь нить могла выдержать всё. Доставка пиццы стала его тактикой выживания. Забрав коробки у Джо, он нырял в ближайший тупик. Там, на облупленной пожарной лестнице, он раскрывал тетрадь. У него было ровно двенадцать минут. Эти двенадцать минут он проживал на пределе, словно перед решающей битвой: судорожно вписывал тригонометрические функции на коленке, пока пар от пиццы щекотал нос. Когда внутренний хронометр отсчитывал последнюю секунду, Гарри закрывал книгу, делал короткий вдох и перемещался на чердак за два дома до адреса клиента. Он никогда не выходил сразу: замирал в тени, считал до шестидесяти, прислушиваясь к звукам города, как в лесу Дина, нарочно взъерошивал волосы и тер лицо ладонями. Только когда он был уверен, что выглядит как обычный подросток, он сбегал по ступеням и нажимал на звонок. Вечера дома были единственным, что удерживало его от падения в темноту. К приходу Мэй дом сиял, а на плите часто скворчал ужин. Гарри быстро понял, что его новому телу нужно мясо. Он готовил стейки — редкий праздник, купленный на честно заработанные центы — и следил, чтобы Мэй съела свою порцию первой. — Питер? Ты уже всё приготовил? — Садись ешь, Мэй. Ты весь день на ногах. Она смотрела на него внимательно, и Гарри видел в её глазах страх и нежность одновременно. Она видела, что в её племяннике поселился кто-то другой. Кто-то, кто слишком тихо ходит и слишком внимательно следит за дверью. — Ты так повзрослел за эту неделю, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что ты прошел через что-то ужасное, Питер. Гарри лишь слегка улыбнулся, пряча взгляд. — Просто теперь я знаю, за что борюсь. Однажды ночью он молча положил перед ней конверт с недельной зарплатой. — Это тебе, Мэй. Хватит, чтобы закрыть хвост по аренде и свету. Мэй замерла, пересчитывая купюры. — Питер, нет… Триста долларов? Тебе нужны новые кроссовки… Гарри накрыл ее ладонь своей. Его рука была жесткой, натруженной. — Мне ничего не нужно, Мэй. Мы — семья. И пока я здесь, ты не будешь тянуть это одна. Мэй вдруг всхлипнула и притянула его к себе. Гарри замер, вдыхая запах лавандового мыла. Он никогда не знал матери, но сейчас он был готов сжечь этот город дотла, если кто-то посмеет тронуть эту женщину. Оставалась одна проблема: костюм. Питер рисовал красно-синие мечты, но Гарри знал, что яркие цвета на войне — это мишень. Однако он должен был оставаться Питером Паркером. Он купил плотное термобелье для бега, нашел защитные очки из поликарбоната. Пятничным вечером он пробрался на заброшенный чердак и наносил «паутину» по трафарету. Получилось грубо, по-военному лаконично. Главным достижением стали веб-шутеры. Он собрал их из старых часов и деталей со свалки, заправив картриджами с «заговоренной» формулой. Гарри надел маску. Очки плотно прилегли к лицу. — Ну что, Питер, — тихо произнес он. — В этом можно убить, а можно спасти. Посмотрим, что получится. Он выскользнул на стену и прыгнул в темноту. В ту ночь в Квинсе появился «Призрак». Он не искал славы. Он действовал как партизан: быстро, бесшумно, жестоко. Он не читал нотаций преступникам — он выключал их так быстро, что они не успевали понять, что произошло. Его гриффиндорская отвага теперь была сплавлена с холодным инстинктом солдата. Он просто зачищал территорию вокруг своего нового дома. Месяц пролетел в таком режиме, но сегодня спокойствие закончилось. Когда Гарри открыл дверь квартиры, в нос ударил запах дорогого одеколона — запах людей, которые никогда не сидели в окопах и не теряли друзей. Гарри мгновенно подобрался. Рука инстинктивно дернулась к поясу, ища палочку, которой не было. В гостиной сидел Тони Старк. Он выглядел безупречно, и это бесило Гарри больше всего. Эта лощеная уверенность в своей непогрешимости напомнила ему всех тех взрослых, которые отправляли его на смерть, называя это «планом». — О, Питер! — Мэй вскочила. — Это мистер Старк! Он приехал лично поговорить о твоей стажировке! Старк медленно поднялся. Он ожидал увидеть восторженного мальчишку, но Гарри смотрел на него так, как смотрят на врага на нейтральной полосе. — Питер Паркер. Звезда Квинса, — произнес Старк с той самой ироничной интонацией. — Я тут как раз объяснял твоей тетушке, что мы нуждаемся в таких… талантах. Гарри не улыбнулся. Он чувствовал себя нелепо в этом тесном теле пятнадцатилетки, но его дух был слишком велик для этой оболочки. — Мистер Старк. У вас, должно быть, очень плохо идут дела, если вы лично разъезжаете по спальным районам в поисках детей. Или вы просто перепутали адрес? Мэй испуганно охнула, а Тони на мгновение замер. Взгляд этого мальчишки был слишком прямым, слишком колючим. Старк сделал шаг вперед и понизил голос до шепота: — Дерзко. Но давай без игр. Я видел твое видео, Паркер. То, как ты исчезаешь в тенях... это не химия. И твоя привычка заходить в тупики ровно на двенадцать минут, чтобы сделать домашку — это чертовски подозрительно. Ты мастерски тянешь время, чтобы казаться обычным пацаном, но я знаю, как выглядят те, кто что-то скрывает. Тони кивнул в сторону комнаты. — Пойдем, пообщаемся. Пока твоя тетушка не узнала, что её «хороший мальчик» шьет костюмы из термобелья. Гарри перевел взгляд на сияющую Мэй. Ради неё он заставил себя успокоиться. — Хорошо, мистер Старк. Пойдемте. Надеюсь, ваше предложение стоит того времени, которое я собирался потратить на отдых. Он закрыл за ними дверь и прислонился к ней спиной. Гарри Поттер знал этот сценарий. Богатые и сильные всегда приходят, когда им нужно пушечное мясо. Старк думал, что нашел талантливого ребенка. Он еще не знал, что заперт в комнате с семнадцатилетним солдатом, который убил первого врага в одиннадцать и с тех пор не знал мира.