Детонатор

Он смотрел на Старка. Тони напоминал ему Сириуса в его худшие моменты: тот же блеск в глазах, те же опасные секреты и та же непоколебимая уверенность, что мир обязан вращаться вокруг его идей. Гарри больше не велся на авторитеты — он слишком часто видел, как «великие» лажают, и слишком дорого платил за их ошибки. «Трансфигурировать его в жука?» — мысль пронеслась по привычке. Гарри вспомнил Риту Скитер. Один щелчок — и Старк будет сидеть в банке, пока мир не остынет. Но Гарри подавил этот импульс. Он не хотел больше никого ломать без крайней нужды, особенно когда на кону стоял покой этого дома. — Мистер Старк, — голос Гарри был спокойным, но в нем слышалась та самая прямота, которая когда-то бесила Снейпа. — Вы разыграли целый спектакль для Мэй. Она счастлива, и за это спасибо. Но давайте без этой чепухи про гранты. Зачем вы притащились в Квинс? Старк прищурился. Его не покидало ощущение, что перед ним не ребенок, а кто-то, кто видел грязи побольше, чем весь спецназ Нью-Йорка. Он вывел голограмму «Призрака». — Вот это. Мои спутники засекли тебя. Ты заходишь в тупик и через секунду появляешься за четыре мили. Это не физика, парень, это телепортация. И твой прикид... термобелье? Серьезно? У тебя силы, о которых другие мечтают, а ты тратишь их на воришек и доставку пиццы? — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, мистер Старк, — отрезал Гарри. — Поверьте, я уже участвовал в «великих делах». После них обычно приходится слишком многих хоронить. Тони спрыгнул со стола, сокращая дистанцию. — В Германии намечается заварушка. Капитан Америка решил, что правила не для него. Мне нужны те, кто может остановить его чисто. Ты — мой козырь. Я дам тебе костюм, прикрытие и ресурсы. А ты поможешь мне удержать этот мир от хаоса. Гарри смотрел Старку прямо в глаза. Он видел в них ту же фанатичную убежденность, что когда-то у Дамблдора. — «Помочь миру», — повторил Гарри с легкой усмешкой. — Слышал я это. Мистер Старк, вы уверены, что вы — на стороне «справедливости»? Или вы просто решили, что имеете право решать за всех? Тони замолчал, явно не ожидая такого отпора от подростка. — Если ты не пойдешь со мной, придут другие, — сказал Старк уже жестче. — Бюрократы, которым плевать на твою тетю. Я — твой шанс защитить Мэй. Помоги мне, и она никогда не узнает правду. Она будет гордиться твоей «стажировкой». Разве это плохо? Гарри вздохнул. Старк мастерски подобрал ключ к его душе, как умел только Альбус. — Хорошо. Я полечу. Но не потому, что мне нужен ваш костюм. Я сделаю это только ради Мэй. Чтобы вы и вам подобные больше не приближались к моему дому. Гарри шагнул вперед, и в комнате словно сгустилось давление. — Но запомните, мистер Старк. Я не ваш стажер и не ваша собственность. Если я увижу, что вы меня используете или подставляете Мэй... — Гарри посмотрел на Тони взглядом человека, который уже один раз принял свою смерть. — Вы очень быстро пожалеете, что нашли меня. Я умею отвечать так, что никакая броня не поможет. Тони Старк невольно отступил на шаг. Датчики костюма в браслете зафиксировали аномальный всплеск энергии, который он не мог объяснить. — Окей... — Тони откашлялся, возвращая самообладание. — Понял, ты у нас с характером. Жду внизу через пять минут. И выбрось эти тряпки. Мы едем по-взрослому. Когда Старк вышел, Гарри сел на кровать. Ему было семнадцать внутри, он только закончил одну войну и теперь, кажется, вляпался в чужую. — Ну что, Альбус, — прошептал он в пустоту. — Кажется, отпуск закончился. Он поправил очки, нацепил на лицо маску «восторженного Питера» и вышел к Мэй. Нужно было улыбаться, хотя внутри него в этот момент звенела натянутая тетива. POV: Тони Старк «Зайди в Квинс», — говорили они. «Будет весело», — думал я. Я ожидал чего угодно. Заикающегося гика, который упадет в обморок от моей кредитки, или подростка с селфи-палкой. В худшем случае — испуганного ребенка, которому нужно прочесть лекцию о «большой ответственности». Но то, что я нашел в этой душной комнатке, не лезло ни в какие ворота. Этот пацан не смотрел на меня. Он меня сканировал. Смотрел так, будто видел насквозь все мои страхи, косяки с Альтроном и каждое фальшивое слово. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас не автограф попросит, а свернет мне шею. Откуда у ребенка такой взгляд? Так смотрят парни, которые прошли через плен. Так смотрит Роджерс, когда занудствует о чести. Но Паркер… в нем была какая-то другая жуть. Древняя. Когда он сказал про «великие дела» и похороны, я чуть не подавился. Парень, тебе пятнадцать! Твоя самая большая потеря должна быть — проигранный уровень в Halo! Но он не шутил. У него в глазах была выжженная пустыня. А этот момент в конце? У меня волосы на затылке встали дыбом. Я видел богов, видел Халка в ярости. Но когда этот мелкий шкет на меня посмотрел, мне показалось, что если я не замолчу, он сотрет меня в порошок. Пятница зафиксировала электромагнитную аномалию вокруг него, но я-то знаю — пацан едва не размазал меня одним присутствием. «Я не твой стажер». Черт возьми, Роджерс меня так не пугал. Я пришел за Паучком, а нашел солдата. Ветерана. Я вышел из квартиры и впервые за долгое время захотел выпить. Крепкого. — Пятница, — сказал я, садясь в машину. — Запусти глубокий поиск по Паркеру. Вплоть до того, не кусал ли его радиоактивный Ктулху. Потому что если этот пацан — наше «секретное оружие», то я начинаю всерьез бояться за Стива. Кажется, я везу в Германию не козырь, а детонатор от бомбы, о которой ничего не знаю. Но, боже, какой потенциал. Если я его не приручу, он либо спасет этот мир, либо сожжет его к чертям, просто чтобы ему не мешали делать уроки. Германия будет интересной. Очень интересной. POV: Гарри Поттер Отель в Лейпциге был слишком пафосным. В таких местах я всегда чувствовал себя как в Малфой-мэноре: слишком много блеска и едкое ощущение, что я здесь лишний. Когда я зашел в зал, разговоры затихли. Я тут же почувствовал себя первокурсником перед распределением. Старк, как обычно, вел себя хозяином вечеринки. Полковник Роудс посмотрел на меня с таким сочувствием, будто я — кадет, которого по ошибке забросили на передовую. А Вижн… он прошел сквозь стену. Инстинкты взвыли: я едва не выхватил палочку, приняв его за очень странного полтергейста. Но потом я увидел Наташу Романофф. Она сидела на краю стола. В ней не было вейловского сияния Флёр, но был тот же опасный, хищный блеск, который я видел у Беллатрисы — только без безумия. Она была красивой и смертоносной. Она пахла порохом, дождем и чем-то, что заставляло сердце Питера Паркера совершать кульбиты. В этом теле я чувствовал этот дурацкий подростковый трепет, и это была единственная вещь, которая напоминала мне, что я все еще живой. — Это и есть твой «секретный козырь», Тони? — спросила она. Голос тихий, но в нем слышался металл. — Питер, это Наташа, — Старк бесцеремонно хлопнул меня по плечу. — Нат, это наш прыгучий вундеркинд. Постарайся его не слишком пугать. Я почувствовал, как уши начинают гореть. Я снова стал тем самым Гарри, который облился соком перед Чжоу Чанг. — Э-э… здравствуйте, — пробормотал я, уставившись на свои кроссовки. — Приятно познакомить… то есть, познакомиться. Мисс Романофф. Наташа спрыгнула со стола. От неё пахло порохом и чем-то неуловимо дорогим. Она подошла вплотную, и я замер, не зная, куда деть руки. — Ты выглядишь так, будто хочешь испариться прямо сквозь пол, Питер, — она чуть наклонила голову. — Не бойся, мы на одной стороне. — Я не боюсь, — выпалил я и тут же покраснел. — Просто здесь слишком много… Мстителей. Я привык к более спокойным вещам. — Спокойным? Старк сказал, ты ловишь автобусы на лету. — Это другое, — я наконец поднял на неё взгляд. — Автобусы предсказуемы. А люди… люди смотрят так, как вы. Наташа замерла. Она явно ждала флирта или подросткового восторга, а не этой странной, почти взрослой прямоты. В её взгляде на секунду промелькнуло удивление. — В Германии будет не до разговоров, — сказала она серьезнее. — Там будет Капитан Америка. Он — легенда. Я вспомнил Дамблдора. Вспомнил, как легенды рушатся под тяжестью собственных тайн. — Легенды тоже могут ошибаться, — тихо сказал я. — Иногда они так сильно верят в свой идеал, что перестают замечать реальность. Наташа внимательно посмотрела на меня. Теперь в её глазах не было насмешки. Она увидела в «школьнике из Квинса» что-то, что не фиксируют датчики Старка — опыт потерь. — Пойдем, «герой», — она коснулась моего плеча, и я едва не вздрогнул. — Нам нужно обсудить план. И постарайся не слишком впечатляться Кэпом. Он просто человек со щитом. — Постараюсь, — кивнул я. Внутри я всё еще дрожал от неловкости, но в голове уже выстраивались щиты Окклюменции. «Только бы не выдать себя раньше времени перед ней», — подумал я. — «И нужно аккуратно вплетать магию в паутину, когда начнется заварушка». Спустя два часа я наконец заперся в своем номере. Костюм Старка — яркое, высокотехнологичное красно-синее пятно — лежал на кровати. Цвета войны. Ему нравилось быть Питером. Это было как выйти на свет после бесконечных, серых, промерзших месяцев в палатке, когда каждый шорох листьев в лесу заставлял хвататься за палочку в кармане. Тело Питера было легким, быстрым, и в нем не было того тягучего чувства вины, которое пропитало каждую кость Гарри Поттера. Но магия… магия не знала границ между мирами. Она узнала своего хозяина и теперь требовала выхода. — Пятница, отключись. Это не просьба, — тихо, но с той самой жесткой, фронтовой интонацией произнес я. В комнате стало тихо. Я подошел к зеркалу и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Я вспомнил, как эти же руки держали палочку, когда вокруг рушились стены Хогвартса, а под ногами лежал битый кирпич и тела друзей. Взгляд упал на массивную настольную лампу. Она была дорогой, дизайнерской — символ того мирного, сытого мира, в который меня пытался втянуть Старк. Внутри поднялась волна удушающего жара. ПТСР — штука паршивая. Каждое резкое движение Тони, каждая внезапная вспышка света от его голограмм заставляли боевые рефлексы орать в голове: «Круцио! Авада! Ложись! Бей первым!» Я не делал пассов. У меня не было палочки, но она была больше не нужна — магия, смешавшись с паучьим ядом, текла прямо по венам. Я просто на секунду выплеснул накопившуюся внутри ярость, пожелав, чтобы эта лампа исчезла. Вспышка. Лампа не разбилась. Она беззвучно осыпалась мелким серым пеплом, который мгновенно затянул полированную столешницу. В воздухе отчетливо запахло озоном и старой бумагой — запахом Хогвартской библиотеки. — Черт, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Питер бы так не смог. Чтобы не сойти с ума в четырех стенах, я вышел на террасу, надеясь, что холодный воздух Лейпцига меня отрезвит. Но там уже была она. POV: Наташа Романофф Тони обещал вундеркинда. Я увидела мальчишку. Питер Паркер выглядел как обычный школьник из Квинса: карие глаза, вечно взъерошенные волосы и этот неловкий румянец, когда я оказывалась слишком близко. Типичный влюбленный подросток. Но когда он думал, что я не смотрю... его лицо менялось. Мягкость исчезала, уголки губ опускались, а взгляд становился таким тяжелым, будто он нес на плечах весь этот отель. Это был взгляд человека, который привык ждать удара в спину даже от тишины. Я стояла у перил террасы, когда он вышел из своего номера. Из его комнаты отчетливо донеслось легкое шипение, а воздух вокруг самого Паркера наэлектризовался так, что у меня волоски на руках встали дыбом. Пахло озоном. — Старк думает, что ты гений, который просто боится испортить свою репутацию отличника, — сказала я, не оборачиваясь. — Но я видела тебя в зале. Ты не смотрел на Мстителей как на кумиров. Ты смотрел на нас так, будто мы — мишени, которые могут начать стрелять в любой момент. Он подошел ближе. На его лице снова лихорадочно заиграла маска «влюбленного фаната», уши порозовели, но глаза... карие глаза оставались пугающе холодными. — Оу, эм, привет... мисс Романофф. То есть Наташа. То есть... — он запнулся. — Просто здесь слишком много Мстителей. Я привык к более... спокойным вещиям. — Спокойным? Старк сказал, ты ловишь автобусы. — Автобусы — это просто, — он вдруг замолчал и посмотрел мне прямо в глаза. Румянец не сошел, но голос потерял подростковую ломкость. — Они не принимают решений, от которых гибнут люди. Они просто едут по маршруту. А здесь... здесь никто не знает, куда мы едем. Мистер Старк видит то, что ему удобно. Ему нужен преемник, которого можно контролировать. Но я уже был чьим-то «Избранным». И поверьте, это плохая работа. В этот момент я поняла: его влюбленность — это его единственный якорь. Он смотрел на меня не как на супергероиню, а как на что-то живое и красивое среди грядущего хаоса. Но за этой влюбленностью стояла такая бездна боли, что мне захотелось отступить. — В тебе слишком много тишины, Питер, — я сделала шаг к нему. — Это тишина кладбища. Где ты этому научился в Квинса? Паркер (или кто бы ни скрывался под его кожей) криво усвехнулся. В этот момент он выглядел старше любого из нас. — В Квинсе учат математике. А жизни учат потери. Наташа, Капитан Америка — легенда. Но легенды всегда пишутся кровью тех, кто в них верил. Я видел, как рушатся великие люди. Я видел, как идеалы превращаются в оправдание для убийства. Я не хочу больше никого хоронить. Особенно вас. Он коснулся перил рядом с моей рукой. Его пальцы были всего в паре сантиметров от моей кожи. — Завтра в аэропорту я сделаю то, что должен. Но я прошу вас... Если всё пойдет не так. Если Старк или Роджерс решат, что ради их идей кто-то должен стать «жертвой»... уходите. Это не ваша война. Это война амбиций, а мы в ней — просто расходный материал. Не дайте им сломать вас так же, как сломали меня. Я молчала. Я видела перед собой не подростка, а мужчину, который предлагал мне спасение, зная, что сам спастись уже не сможет. — Почему ты это говоришь мне? — прошептала я. Его взгляд на секунду потеплел, и в нем снова промелькнул тот самый чистый, влюбленный Питер Паркер. Он улыбнулся — грустно и искренне. — Потому что вы — единственное в этом отеле, что кажется мне настоящим, Наташа. И потому что мне очень хочется верить, что хоть кто-то в этой истории сможет уйти домой живым. Он развернулся и ушел, оставив меня одну в окружении ночной тишины и стойкого запаха озона, который еще долго не выветривался с террасы. Я смотрела ему вслед и понимала: Тони привез в Германию не козырь. Он привез детонатор.