Лейпциг-Галле. Взлетная полоса

POV: Гарри Поттер Солнце пекло так, что костюм Старка казался раскаленной жестянкой. Тканевая маска плотно прилегала к лицу, удушливо пахнув синтетикой и новой машиной. Интерфейс Пятницы я вырубил нахрен — эти мигающие неоновые циферки и графики перед глазами только мешали, перекрывая обзор и отвлекая от главного. В ушах звенело, магия внутри колотилась, как запертый в тесной клетке гиппогриф, а паучье чутье раскаленным шилом зудело на затылке. Я ненавидел этот костюм. Ненавидел Старка, который притащился в Квинс и фактически прижал меня к стенке, шантажируя безопасностью Мэй. Эта заносчивая скотина разыграла перед моей ничего не подозревающей тетей целый спектакль со «стажировкой», заставив меня выбирать между покоем единственного близкого человека и участием в их идиотской министерской грызне. Я согласился только ради того, чтобы Старк, его железные игрушки и его ручные чиновники больше никогда не приближались к моему дому. — Ладно, мое терпение лопнуло. Шкет! — гаркнул Старк в рацию. Общую линию связи я отключать не стал, и его голос ударил по перепонкам. Мой выход. Я оттолкнулся от крыши грузовика, взлетая в воздух. Тело Паркера сработало на чистых, безупречных рефлексах — выпрямить руку, выстрелить паутиной точно в ремень щита Капитана Америка. Но как только нить натянулась, я мысленно, со всей дури, вкладывая в это всю свою злость, рявкнул: «Акцио, щит!» Вибраниумовый диск рвануло ко мне с такой дикой, неестественной скоростью, что Кэпа знатно дернуло вперед. Чужеродный, поглощающий любую вибрацию металл сопротивлялся магии, воздух вокруг нити пошел сизыми искрами, но воля переборола законы физики — щит просто вырвался из пальцев Роджерса. Перевернувшись в воздухе, я тяжело приземлился на контейнер, с глухим стуком впечатав щит в бетон под ногами, и тут же, не теряя секунды, засадил паутиной по запястьям Кэпа. Без шуток. Без цирка. Безо всякого глупого подросткового бахвальства. — Классная посадка, парень! — одобрил Старк, с тяжелым гидравлическим шипением приземляясь рядом. — Хотя рванул ты сильнее, чем мы рассчитывали на тренировке. По плану ты должен был выдать какую-нибудь шутку. — Не до шуток, — огрызнулся я под маской, тяжело дыша и стараясь унять дрожь в коленях. Капитан Америка с резким, злым хрустом разорвал натянутую паутину на руках. Он поднял голову. Под шлемом горели упрямые голубые глаза. Никакой растерянности — передо мной стоял тертый командир, у которого посреди операции возникла досадная помеха. — Тони, — голос Кэпа хлестнул по полосе, как на плацу. — Ты притащил на поле боя ребенка? Совсем с ума сошел? — Этот ребенок только что оставил тебя без оружия, Стив, так что поубавь тон, — огрызнулся Старк. Стив даже не посмотрел на него. Он шагнул прямо к моему контейнеру, глядя на мою красно-синюю маску. В его голосе была железная, командирская строгость человека, уверенного в своей правоте: — Парень, я не знаю, что тебе наплел Старк, но ты не понимаешь, во что лезешь. Сними маску и иди домой. Здесь не игрушки. Я не позволю запереть своего друга в камере ради бумажек из министерства и этих дурацких Соглашений. Отдай щит. Это приказ. У меня внутри словно граната взорвалась. Бумажек из министерства? Соглашений?! Опять эти взрослые со своими министерствами, законами и правилами, которые они переписывают на ходу, пока на улицах гибнут люди. — Да я срать хотел на его Соглашения и на все ваши министерства вместе взятые! — рявкнул я. Мой голос через внешние динамики костюма сорвался на злой, гриффиндорский фальцет. Я шагнул к самому краю контейнера, едва не швырнув тяжелый щит Кэпу в физиономию. — Вы думаете, я здесь ради Старка?! Ради его законов?! Да ваш Старк — такой же заносчивый ублюдок, как и те, кто эти бумажки пишет! Он прижал меня, понял?! Шантажировал моей семьей и вынудил сюда приехать! Стив молча переварил услышанное. Ему было плевать на внутренние разборки Старка со своими бойцами, но лицо под шлемом стало еще мрачнее. Перед ним стоял просто очередной обозленный подросток, которого втянули в чужую грязную войну. Тони Старк в рации тоже промолчал, лишь тяжело выдохнул. Моя ярость не была для него сюрпризом — он еще в Квинсе, в той тесной комнатке, прекрасно видел мое полное отсутствие восторга от его визита. Никаких иллюзий насчет моей преданности у него не было. Но то, что я вывалил это грязное белье прямо перед Роджерсом, явно не входило в его планы. — Парень... — начал было Кэп, но я не дал ему договорить. Меня уже несло. Перед глазами стояли лица Фаджа, Скримджера и Амбридж. — Но вы ничем не лучше! — орал я, чувствуя, как магия на кончиках пальцев начинает буквально прожигать перчатки костюма, пахнущих паленым озоном. — Вы кричите о своей свободе, а сами готовы устроить тут бойню и подставить под удар всех своих людей ради одного-единственного человека! Я видел таких «верных» лидеров! Которые ради своих великих принципов и высшего блага готовы весь мир спалить, а потом на кладбище стоять с гордым и скорбным видом! Не будет никакого боя. Вы никуда не летите, потому что я не дам вам, придуркам, поубивать друг друга на радость министерским чинушам! Глаза Кэпа сузились. В них появилось холодное, боевое упрямство. Ему было некогда разбираться в моих душевных травмах — у него была задача, которую нужно выполнить. — Значит, по-плохому, — коротко бросил Стив, резко уходя в низкую боевую стойку. — Извини, сынок, но мне нужно пройти. В ту же секунду мое паучье чутье буквально взорвалось в голове оглушительным набатом. На крыше терминала мелькнула вспышка — Соколиный Глаз выпустил высокотехнологичную стрелу прямо мне в плечо. «Ну давай, стреляй, козел», — зло подумал я. Левая рука намертво прижала вибраниумовый щит к груди, а правую я резко выставил в сторону летящего снаряда, невербально выкрикивая про себя: «Протего!» Стрела Бартона, не долетев до меня метра два, с глухим стуком врезалась в невидимую стену. Воздух на мгновение пошел сильной рябью, вспыхнув слабыми фиолетовыми искрами Щитовых чар. Стрела бессильно упала на бетон, зашипев сломанным механизмом. — Какого черта?.. — донесся из динамика рации ошарашенный шепот Клинта где-то на крыше терминала. Но рассусоливать времени не было. Кэп уже сорвался с места. Без своего щита он двигался по-другому — низко пригибаясь, готовый к ближнему бою. Он прыгнул на контейнер одним мощным толчком, целясь мне прямо в челюсть тяжелым, профессиональным хуком справа. Тело Паркера сработало быстрее, чем я успел подумать. Паучье чутье подсказало траекторию, и я просто упал на спину, пропуская кулак Стива над собой. Прямо из положения лежа я со всей дури лягнул его обеими ногами в живот. Суперсыворотка суперсывороткой, но против физики паука и гриффиндорской злости не попрешь — Роджерса знатно отбросило назад, он проехался подошвами по металлической крыше, но каким-то чудом удержался на ногах. — Тони, у парня не только паутина! — крикнул Кэп в пустоту, снова бросаясь на меня. — У него какие-то силовые поля! — Я вижу, Стив, я вообще-то тут стою! — рявкнул Старк, взмывая в воздух, чтобы перехватить Сокола, который уже кружил над полосой. Но в его голосе больше не было вальяжности. Он знал, что я зол на него, но теперь видел, на что способна эта злость, подкрепленная непонятной силой. — Шкет, полегче с ним, он пожилой человек! — Сам разбирайся со своими стариками! — огрызнулся я. Стив атаковал серией быстрых, выверенных ударов. Никаких красивых замахов — чистая военная классика. Колено, локоть, прямой. Я едва успевал уклоняться, подставляя под его удары его же собственный вибраниумовый щит. Металл звенел так, что у меня закладывало уши. Под маской тек пот, перед глазами все плыло от бешеного темпа. Питер Паркер был силен, но у него совершенно не было боевого опыта. А у меня был. Я знал, что если затянуть ближний бой с профессиональным солдатом, он меня сожрет. Надо было читерить. Когда Кэп в очередной раз замахнулся, чтобы провести жесткий захват и отобрать щит, я не стал уклоняться. Я пошел на сближение, поймал его руку ладонью и, заглянув прямо в прорези его шлема, мысленно выкрикнул: «Флиппендо!» От моих пальцев во все стороны брызнула невидимая ветвистая молния отталкивающего сглаза. Кэпа буквально сдуло. Его мощное тело взлетело в воздух, перевернулось и с грохотом рухнуло с контейнера прямо на бетонную полосу. Он тяжело поднялся на одно колено, потряхивая головой. В его взгляде, обращенном на меня, теперь читалось жесткое удивление. Он не понимал природу этой силы. Никаких технологий. Чистая, концентрированная воля. — Кто ты такой?.. — глухо спросил Роджерс, поднимаясь во весь рост. — Я же сказал. Тот, кто не даст вам устроить здесь кладбище, — выплюнул я, спрыгивая с контейнера и приземляясь в трех метрах от него. Щит я по-прежнему держал мертвой хваткой. В этот момент земля под нашими ногами заходила ходуном. Со стороны терминала раздался дикий, нарастающий гул, будто там заводили турбину титанического самолета. — Эй, Кэп! — раздался в рации восторженный и одновременно испуганный голос Скотта Лэнга. — Я сейчас сделаю кое-что очень крутое! Но если я отключусь — не бросайте меня здесь! Я резко обернулся. Из-за здания аэропорта, медленно вырастая, поднималась гигантская, тридцатиметровая фигура Человека-Муравья. Он рос с каждой секундой, превращаясь в настоящего Кинг-Конга в немецком аэропорту. Его огромная тень накрыла половину взлетной полосы. — Охренеть... — вырвалось у меня. Против такого в Хогвартсе точно не учили. Даже великаны Хагрида выглядели на этом фоне как домашние эльфы. Гигантский Лэнг издал утробный, раскатистый рык, от которого задрожали стекла в диспетчерской башне, и потянулся огромной ручищей прямо к летящему Роудсу. — Ладно, — пробормотал я под маской, чувствуя, как внутри закипает чистый, безумный азарт боевого гриффиндорца. В конце концов, я валил троллей в одиннадцать лет. — Большой папочка хочет поиграть? Поиграем. Я крепче перехватил щит Кэпа, готовый комбинировать паутину Паркера с самыми тяжелыми заклинаниями из арсенала мракоборцев. Стив Роджерс, воспользовавшись моментом, рванул в сторону терминала, на ходу подбирая какую-то железную трубу вместо щита. Бой переходил в стадию абсолютного хаоса. Муравей, ставший размером с многоэтажку, замахнулся и с глухим, грохочущим звуком пнул один из пассажирских автобусов прямо в нашу сторону. Многотонная махина полетела по бетону, переворачиваясь и сминая асфальт, точно жестяная банка. — Роудс, берегись! — рявкнул Старк где-то в небе. Автобус летел прямо на перехватившего трубу Кэпа и на меня. Стив среагировал мгновенно — прыгнул в сторону, закрывая голову руками. Тело Паркера тоже дернулось назад, но гриффиндорская упрямая злость уже полностью вытеснила страх. Бегать от кусков железа? Ну уж нет. Я выставил левую руку со щитом Кэпа вперед, а правой резко очертил в воздухе широкий круг, мысленно выкрикивая: «Депримо!» Мощный направленный импульс магии давления врезался в летящий автобус за пару метров до меня. Металл с диким скрежетом вмялся внутрь, махину резко перекосило, и она, изменив траекторию, с грохотом улетела в сторону, пропахав крылом бетон взлетной полосы. Во все стороны полетели искры и осколки стекол. Кэп, поднявшийся на ноги чуть поодаль, на бегу мазнул по мне взглядом. Кто бы ни скрывался под маской, этот парень был чертовски опасен, но времени на размышления у Стива не было — сверху на него уже пикировал Роудс, поливая полосу зарядами из нелетальных шокеров. — Парень, займись большим! — крикнул мне Тони, пролетая над головой на бешеной скорости. В его голосе сквозила паника. — Он сейчас разнесет тут весь сектор! — Сам знаю! — огрызнулся я под маской. Гигантский Муравей тем временем попытался схватить кружащего вокруг него Сокола, но промахнулся и едва не раздавил огромным ботинком крыло заправочного комплекса. Надо было валить его, и быстро, пока этот камикадзе не похоронил нас всех под обломками терминала. Я рванул вперед. Скорость Паркера была невероятной — я пролетал метры за долями секунды, уворачиваясь от падающих кусков обшивки. Паучье чутье подсказало: сверху летит обломок посадочного рукава, который Лэнг зацепил локтем. Не глядя, я выбросил руку вверх, зацепился паутиной за край крыши терминала и взмыл в воздух, пролетая прямо над головой гигантского Муравья. Тот заметил меня и попытался хлопнуть в ладоши, как будто ловил надоедливого комара. Звук от хлопка его гигантских ладоней над моей головой прозвучал как взрыв гранаты. Меня знатно тряхнуло взрывной волной, но я удержался. «Ладно, большой парень, давай проверим твою координацию», — зло подумал я. Я выпустил сразу две толстые струи паутины прямо в его шлем, залепляя огромные красные окуляры. — Эй! Я ничего не вижу! Твою мать, он мне глаза залепил! — раздался в рации канонично-испуганный, но теперь громоподобный голос Скотта Лэнга. Муравей начал слепо махать руками, теряя равновесие и топчась огромными сапогами по полосе. Это был идеальный момент. В Хогвартсе нас учили, что против крупных тварей лучше всего работают простые заклинания, примененные к их точкам опоры. Я пошел на снижение, целясь точно к его гигантским лодыжкам. На лету я выбросил вперед обе руки, концентрируя всю оставшуюся гриффиндорскую ярость на невербальном заклинании: «Импедимента!» Мощные чары помех окутали ноги гиганта невидимыми, тяжелыми путами, резко замедляя его движения. Скотт попытался сделать шаг назад, чтобы удержаться, но его огромные ноги словно увязли в густом сиропе. Он не понял, что происходит, споткнулся о собственную замедленную ногу и с глухим, раскатистым воплем начал заваливаться назад. — Роудс, Старк, ловите его! Он сейчас упадет! — заорал я в микрофон, уходя в крутое пике подальше от зоны поражения. Тридцатиметровый Муравей с титаническим грохотом рухнул прямо на ряды самолетных тягачей и багажных тележек. Земля содрогнулась так, будто в Лейпциге произошло землетрясение магнитудой баллов в шесть. Поднялось огромное облако пыли и гари. Я приземлился на полуразрушенный контейнер, тяжело дыша. Магия внутри выла от истощения, сердце колотилось где-то в районе горла, а костюм Старка стал мокрым от пота. Но Муравей был выведен из строя — сквозь пыль было видно, как огромная фигура начинает стремительно уменьшаться до размеров обычного человека. Я повернул голову. Стив Роджерс стоял в паре десятков метров, тяжело дыша. На его костюме была копоть, шлем слегка съехал набок, а в руках вместо щита был какой-то погнутый кусок арматуры. Нас разделяла полоса дыма, и он просто готовился к следующему ходу. Это был взгляд командира, который проигрывал бой, но чьи принципы все еще оставались несломленными. — Конец игры, Кэп, — тихо сказал я через динамики маски, поднимая его щит. — Вы никуда не летите. Наташа не соврала — в Германии действительно было не до разговоров. Хаос накрыл полосу окончательно. Пока Муравей, кряхтя, уменьшался в куче помятых тягачей, Роджерс сделал то, что умел лучше всего — сориентировался за доли секунды. Заметив, что я отвлекся на падающего гиганта, Кэп рванул наперерез. Никакой магии, никакой суперсыворотки не хватило бы, чтобы перекрыть его вековой боевой опыт. Короткий, жесткий выпад арматурой мне по руке — и его щит, звеня, вылетел из моих уставших пальцев. Стив поймал его на лету, на ходу вскидывая на руку. — Спасибо за тренировку, сынок! — крикнул он, уже уходя перекатом в сторону ангара, где его ждал Баки. — Черт! — выплюнул я, но догонять его не было сил. Магия внутри выгорела почти в ноль, оставляя после себя мерзкий холод в груди. А в следующую секунду небо над аэропортом словно раскололось. Я поднял голову и похолодел. Роудс — Воитель — падал. Его высокотехнологичный костюм, только что светившийся огнями, превратился в мертвую груду железа после случайного луча Вижна. Он падал молча, тяжело, камнем вниз с огромной высоты. «Только не снова. Только не как Седрик. Не на моих глазах», — мысль пронеслась в голове со скоростью молнии. Гриффиндорские инстинкты сработали раньше, чем включился разум. Я сорвался с контейнера. Тело Питера выдало свой абсолютный максимум. Я бежал по бетону, прыгал через обломки автобусов, чувствуя, как мышцы Паркера буквально трещат от нагрузки. — Роуди! — дикий, сорванный крик Тони в рации едва не оглушил меня. Железный Человек заложил крутое пике, но он был слишком далеко. Он не успевал. Я прыгнул, вытягивая руку вперед. Паутина вылетела, зацепив крыло полуразрушенного самолета, и меня швырнуло вверх, наперерез падающему полковнику. До земли оставалось метров тридцать. Двадцать. Я мысленно, собрав самые последние, крошечные капли магии со дна своей сути, выкрикнул: «Аресто Моментум!» Силы почти не было, но воздух вокруг падающего Воителя на долю секунды стал вязким, как кисель. Этого мгновения хватило, чтобы сбить смертельную инерцию падения. В ту же секунду я выстрелил двойной струей паутины, обматывая его за плечи, и со всей дури дернул на себя, гася остаток скорости. Мы рухнули на бетон вместе. Роудс — в своей тяжеленной, слава богу, целой броне, и я, пропахав боком асфальт. Костюм Старка затрещал, линзы маски на секунду погасли. Через секунду рядом с грохотом приземлился Тони. Его броня раскрылась, и он, бледный как смерть, упал на колени перед другом. — Роуди! Роуди, ты как?! Пятница, сканируй! — Живой он, — прохрипел я, со скрежетом стягивая маску с лица и жадно глотая пахнущий гарью воздух. Лицо Питера Паркера было бледным, по лбу текла кровь из рассеченной брови. — Живой. Синяками отделается. Старк повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах отражался дикий сплав ужаса и тяжелой, давящей благодарности. Моя неприязнь к нему и этой поездке не была для него новостью, он помнил Квинс. Но то, с какой яростной силой я сейчас вытащил его друга с того света, используя то, что он не мог объяснить никакими технологиями, заставило его замолчать. — Ты... как ты его замедлил, парень? — тихо спросил Тони. Его голос дрожал. — Считайте, что у меня хорошая реакция, мистер Старк, — я поднялся, шатаясь от слабости, и сплюнул кровь на бетон. — Кэп улетел. Ваша вертолетная площадка пуста. Мы проиграли. Час спустя всё было кончено. Роудса увозил медицинский квинтул, Тони улетел вместе с ним. Аэропорт Лейпцига выглядел так, будто по нему прошелся разъяренный рогатый горлум. Перевернутые машины, обломки стекла, выжженный бетон полосы. Маглы со своими технологиями умели разрушать не хуже Пожирателей смерти. Команда Кэпа сбежала. Осталась только Наташа. Я нашел её у полуразрушенного крыла одного из терминалов. Она стояла, прислонившись спиной к треснувшей бетонной колонне, и курила — я впервые видел её с сигаретой. На её лице была та самая шпионская, непроницаемая маска, но я видел, как едва заметно подрагивали её пальцы. Она ведь предала Тони. Ткнула шокером Т'Чаллу и отпустила Кэпа. Я подошел тихо, стараясь не шуршать тяжелыми сапогами старковского костюма. Красно-синюю маску я держал в руке. — Вы ведь понимаете, что Старк вам этого не простит? — тихо спросил я, останавливаясь в паре шагов. Наташа повернула голову. Затянулась, выпустив тонкую струю сизого дыма, и криво усмехнулась. В её глазах была та самая выжженная пустыня. — Тони сейчас занят Роуди. А потом... потом придут министерские чиновники с их Соглашениями. Ты ведь их так «любишь», Питер. Или как тебя там на самом деле? Я промолчал. Мы оба знали, что маски сброшены. Ей не нужны были имена, чтобы понять мою суть. — Знаешь, — она сделала еще одну затяжку и выбросила окурок, растоптав его каблуком. — А ты ведь был прав. Легенды действительно красиво светят, но разбивают корабли. Стив улетел спасать свой мир. Тони пытается склеить свой. А мы остались на развалинах. Я сделал шаг ближе. В теле Питера Паркера снова проснулся этот глупый, щемящий подростковый трепет. Мне хотелось обнять её, просто чтобы согреть — и её, и себя после этой чертовой, бессмысленной бойни. Но я остался стоять на месте. Семнадцатилетний Гарри Поттер слишком хорошо знал, что на войне нельзя привязываться к людям. Люди имеют свойство умирать или уходить. — Куда вы теперь? — спросил я. — В бега, — просто ответила Наташа. Она подошла вплотную, и я снова почувствовал этот её шлейф — запах пороха, дождя и какого-то дорогого парфюма. Она протянула руку и аккуратно, кончиками пальцев, стерла запекшуюся кровь с моей рассеченной брови. Рука у нее была прохладная и удивительно нежная. — Меня объявят в международный розыск. Так что наша «стажировка», кажется, окончена, герой из Квинса. — Жаль, — искренне сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Вы были лучшим, что случилось со мной в этой вселенной. Наташа грустно улыбнулась. В её взгляде на секунду промелькнуло что-то теплое, почти сестринское, смешанное с горьким женским сожалением. Она наклонилась и быстро, невесомо поцеловала меня в щеку — прямо туда, где кожа еще горела от напряжения костюма. — Береги себя, — прошептала она мне на ухо, обдав теплым дыханием. — И не дай Старку сломать тебя. Ты слишком хороший солдат для его игрушечных войн. Она развернулась и пошла прочь по полосе, растворяясь в предзакатном дыму и пыли Лейпцига. На ней не было наручников, она уходила сама — гордая, побитая, но не сломленная. Я посмотрел ей вслед, чувствуя, как магия внутри потихоньку возвращалась, привычно и тепло покалывая пальцы. Оглядев этот развороченный аэропорт, я на секунду замер. Было дикое искушение достать палочку — вернее, сотворить Репаро прямо руками, вернуть на место этот проклятый автобус, склеить стекла. Но зачем? Пусть Старк сам разбирается со своим дерьмом. Пусть министерские смотрят на эти руины. Это их выбор. Мой взгляд упал на бетон. Там, где только что стояла Наташа, лежала маленькая, раздавленная заправочным тягачом серебряная зажигалка. Видимо, выпала у нее из кармана. Я навел на нее пальцы и тихо, почти беззвучно выдохнул: — Репаро. Помятый металл беззвучно выпрямился, трещинки срослись, возвращая вещи первозданный вид. Я поднял зажигалку и спрятал в карман. Маленький кусочек порядка посреди их огромного, разрушенного мира. — Ну что, Питер, — тихо сказал я пустому аэропорту, натягивая маску обратно. — Поехали домой. Тетя Мэй, наверное, уже приготовила картошку.