Контракт на тишину

Кингс-Кросс в этот раз выглядел иначе. Никакого чистого солнца, заливающего идеальный кафель, и никакой обнаженной, скулящей плоти под скамейкой. Вокзал затапливала мертвая, звенящая белизна, сквозь которую проступали очертания бесконечных рельсов, уходящих в никуда. Гарри стоял на платформе. В свои семнадцать он выглядел так, словно прожил целую вечность — уставший от пророчеств, смертей и запаха гари, который, казалось, навсегда въелся в кожу после Битвы за Хогвартс. Дары Смерти, принятые им в Запретном лесу, превратились в невидимое, но неподъемное клеймо. Хогвартс лежал в руинах, друзья оплакивали павших, а его собственная жизнь в родном мире оборвалась на взлете — магия, выжженная финальным заклятием, просто отказалась удерживать душу в израненном теле. Из тумана соткалась фигура. Без косы, без черного балахона — просто плотный сгусток абсолютной, первозданной Тьмы, от которой веяло космическим холодом и ароматом увядших лилий. Она не говорила ртом, но ее голос вибрировал прямо в сознании Гарри, раскалывая череп. «Твой мир больше не может удерживать тебя, Повелитель. Ты отдал ему всё, оставив позади лишь пепел и память. Но у меня есть для тебя новое пристанище. Другая Вселенная. Другая Земля. Там у тебя будет новое тело, сильное и быстрое, способное выдержать твою искалеченную магию». — Зачем? — хрипло спросил Гарри, глядя в безликую пустоту. — Зачем тебе перебрасывать меня туда? Тьма качнулась вперед, и перед глазами Гарри вспыхнули чужие, пугающие образы: фиолетовый титан с золотой перчаткой, горящие планеты, рассыпающиеся в пыль миллиарды живых существ и падение железных богов. «Там надвигается баланс, который сотрет половину всего живого. Мой жадный брат, Титан, хочет устроить пир, какого Вселенная еще не видела. Я не хочу этого пира, Гарри. Исполни этот контракт. Помоги этому миру выстоять. Стань той песчинкой, о которую разобьется его безумный замысел... И ты получишь то, о чем просил всю жизнь. Ты сможешь остаться там и жить нормально. Без долгов, пророчеств и войн. Ты получишь покой, Повелитель». Гарри закрыл глаза. Слово «покой» после всего пережитого ужаса ударило под дых сильнее, чем любое заклятие. За спиной остались погребальные костры Хогвартса. Впереди — неизвестность. — Покой... — прошептал он. — Хорошо. Я согласен. «Тогда просыпайся, Гарри. Твоя новая война уже стучит в дверь...» Белизна Кингс-Кросс резко крутанулась перед глазами, выворачивая наизнанку, и реальность с размаху обрушилась на него. Гарри резко сел на кровати, тяжело и хрипло дыша. За окном Квинса стояла глухая, душная нью-йоркская ночь. Сердце в груди шестнадцатилетнего Питера Паркера билось ровно и мощно, но магия в венах все еще клокотала, не находя выхода, а на затылке бешено, предупреждающе затрещало Паучье чутье. В коридоре скрипнула половица. Контракт был подписан. Судьба уже стояла за дверью в кашемировом пальто Тони Старка. POV: Тони Старк Тони Старк ненавидел Квинс. Дело было даже не в заплеванных тротуарах или запахе пережаренного фритюра, от которого першило в горле, а в гребаной тесноте. Этот район словно проектировали специально для того, чтобы вызывать у людей клаустрофобию. Тони заглушил двигатель своей «Ауди» — чертов шедевр немецкого автопрома смотрелся на этой полутемной парковке как бриллиант в куче навоза. Он оставил броню на базе. Из защиты — только кашемировое пальто, высокомерная ухмылка и очки. Интерфейс Пятницы был отключен, но в ушах Тони все еще стоял этот жесткий, вымотанный голос из аудиозаписи. «Я начал убивать, когда едва научился писать без ошибок... Какая-нибудь очередная сволочь решит использовать меня в своих целях, надавит на близких...» Тони почувствовал, как в груди неприятно покалывает шрам, оставшийся от реактора. Он поднялся на третий этаж, игнорируя скрип половиц, и привычно нажал на звонок. Мэй Паркер открыла почти сразу. Растрепанная, в домашней кофте, с легкими тенями под глазами, но едва она увидела его, на лице вспыхнула эта святая уверенность, что если пришел Старк — значит, всё будет хорошо. Тони изнутри передернуло. Он слишком хорошо знал, что там, где появляется Старк, обычно начинают взрываться здания. — Мистер Старк? — она удивленно округлила глаза, прижимая руку к груди. — Что-то случилось? С Питером? — Добрый вечер, Мэй. Спокойно, дышите глубже, никто не умер, — Тони выдал свою фирменную, отрепетированную до блеска улыбку «миллиардера-филантропа». — Парень делает феноменальные успехи. Настолько феноменальные, что я решил лично завезти пару документов по его индивидуальному гранту. Проезжал мимо, дай, думаю, заскочу. Наш гений дома? — Да, спит... Он в последнее время сам не свой, Тони. Бегает на этой доставке до полусмерти, бледный как стена. Я так благодарна вам за этот шанс, но иногда мне кажется, что он взвалил на себя слишком много. — Я как раз здесь, чтобы это исправить, — Тони мягко коснулся её плеча, проходя в квартиру. В прихожей пахло куриным бульоном и запеченной картошкой. Обувь выставлена по линеечке, куртки висят ровно. Идеальный, сука, быт гражданского человека. А на цокольном этаже методистской церкви этот «ребенок» рассказывал, как вбивал в землю чужого командира. Тони бесшумно прошел по коридору и толкнул дверь в комнату пацана. Внутри было темно. Мальчик лежал на кровати прямо в джинсах и старой толстовке, свернувшись плотным, жестким клубком. Костюм Человека-Паука действительно сиротливо висел в шкафу, как и говорила Пятница. Рядом на тумбочке тускло поблескивали те самые смарт-часы, которые Старк подарил ему вместе с костюмом. Тони бросил взгляд на светящийся циферблат и мысленно вздохнул от злости и глухого тупика, в который зашли все его аналитические алгоритмы. У него не сходилось ничего. Пятница перерыла всю биографию Питера Паркера до седьмого колена — обычный, тихий школьник-лузер, сирота. Единственная аномалия, которую удалось раскопать — это инцидент в лаборатории Озкорп всего полтора месяца назад, когда пацана цапнул беглый паук-мутант, после чего тот и начал прыгать по крышам в самодельном трико. Полтора месяца! Парень маску-то носит без году неделя! Откуда у этого «домашнего» ребенка повадки наемника, лексикон военного ветерана и ПТСР глубиной со шрам Тони? Кто-то стер парню память и вложил ложные воспоминания? Или его официальная жизнь до Озкорпа — это безупречно сфабрикованное прикрытие, в которое поверила даже родная тетя? Тони сделал шаг за порог и едва не поморщился. Физика в этой комнате вела себя странно. Воздух стал густым, тяжелым, во рту мгновенно появился отчетливый вкус железа. По углам спальни сгустились неестественно плотные, почти осязаемые тени. Они шевелились, словно живой занавес, отсекающий пространство от остального мира. Старк сделал еще шаг, и в ту же секунду парень открыл глаза. Никакого подросткового сна в одном глазу. Пацан сел на кровати за долю секунды — бесшумно, как хищник. В полумраке его зрачки полыхнули диким, ядовито-зеленым неоновым светом. Взгляд был пустым, холодным и абсолютно мертвым. На его коже не было ни единого следа от недавних бруклинских драк — паучья регенерация затягивала повреждения за считанные часы. Но от этого несоответствия между безупречной внешностью и сквозящей во взгляде вековой усталостью становилось только жутче. — Мистер Старк, — голос Питера прозвучал низко, сухо, без тени той детской шепелявости, которую он изображал в Лейпциге. В нем прорезалась глухая, колючая дерзость. — Вы пришли забрать свои игрушки? Или у вас нарисовалась новая грязная работа, ради которой вы решите пригрозить мне безопасностью Мэй? Тони Старк, у которого всегда был готов язвительный ответ на любой плевок в его сторону, подавился собственной иронией. Слова пацана в церкви — «очередная сволочь решит использовать меня... надавит на близких» — прямо сейчас летели ему в лицо. Тони заклинило на секунду. Горло перехватило от ярости на тех неизвестных ублюдков, которые сотворили это с мальчишкой. Тони молча прошел к столу, пнул хлипкий пластиковый стул и сел напротив кровати, закинув ногу на ногу. — Ладно, кид. Снимай маску, — Тони небрежно швырнул свои очки на стол. — Манекен дружелюбного соседа официально объявляется закрытым. Я прослушал твою бруклинскую исповедь. Пятница удаленно подключилась к твоим часам, пока ты спал. Да, к тем самым, что лежат на тумбочке. Оставить включенный передатчик прямо рядом с собой — ты совсем не думаешь о безопасности? Я думал, тебя учили лучше. Но то, что ты рассказал в церкви... про интернат, про Сириуса, которого толкнули за перегородку, и про инструктора Снейпа... Какого черта, Питер? У меня на тебя досье чистое как лист, если не считать того бардака, что ты устроил в Озкорпе полтора месяца назад. Всё! По бумагам ты обычный ботан. Кто тебя так обработал? Что за ублюдки ставили на тебе эти эксперименты и вбили в голову эту военную херню, о которой нет ни слова ни в одном архиве ЩИТа? Парень на секунду бросил быстрый, потемневший взгляд на светящийся циферблат часов на тумбочке. В его глазах промелькнула вспышка чистой, злой досады на самого себя — он явно проклинал свою неосмотрительность. За полтора месяца в Квинсе он слишком расслабился от этой мнимой тишины. Но уже через мгновение зеленый блеск вернулся, став еще острее. Пацан резко, с вызовом вздернул подбородок. В его позе больше не было покорности — только безумное, отчаянное упрямство одиночки, который привык лезть на рожон и плевать хотел на авторитеты. Тени на стенах поползли ближе к Старку, опасно вибрируя. Воздух затрещал от статики, но Тони даже бровью не повел. — Собираетесь сдать меня правительству? — ледяным, насмешливым тоном спросил парень. — Выяснили, где находится моя «школа»? Поздравляю, Старк, выслеживать вы умеете. Вы ведь ради этого притащили меня в Германию? Чтобы использовать в своих целях, пока сами сидите в стороне? — Сижу в стороне?! — Тони резко подался вперед, упираясь локтями в колени, и его голос сорвался на глухой, злой хрип. Его напускной цинизм окончательно треснул, обнажая дикую, сводящую с ума паранойю. — По-твоему, я в стороне сижу? Издеваешься? Да я из этой брони месяцами не вылезаю! Я в Лейпциге ждал, что ты просто свяжешь Кэпа веревками и будешь шутить шутки про старые фильмы! Безопасная, блин, разборка для прыщавого шкета, который полтора месяца назад получил суперсилы в Озкорпе. А ты двигался как смертник, которому выдали последний патрон. Когда падал Роуди... моя броня зафиксировала такой энергетический всплеск, от которого чуть не сгорели процессоры «Марка». Физика так не работает, Питер. Паучий укус не выделит чистую, не поддающуюся анализу энергию. Кем бы тебя ни накачали твои гребаные кураторы в прошлом — ты ходячее оружие массового поражения. Результат подпольного эксперимента, о котором мне забыли доложить. И ты прячешься в Квинсе, развозя пиццу и судорожно цепляясь за остатки рассудка. Серьезно? Парень медленно повернул голову. Зеленый огонь в глазах уступил место тяжелой, вековой усталости, смешанной с мрачным презрением. Его так и тянуло выдать какую-нибудь резкую, язвительную колкость в ответ на этот пафос, словно перед ним стоял заносчивый преподаватель, чьи нравоучения уже поперек горла стоят. — Локи разбит, Старк. Ваши роботы тоже. От чего вы так отчаянно пытаетесь построить свой щит? Тони шумно выдохнул, чувствуя, как внутри снова поднимает голову тот самый страх, который не давал ему спать с twelfth года. Страх, который заставил его создать Альтрона и едва не разрушил мир. — Читаури были просто гребаным авангардом, Питер. Разведкой боем, — Старк заговорил тише, и его голос потерял всю свою глянцевую уверенность. — В twelfth году я лично тащил ядерную ракету в портал над Манхэттеном на собственном горбу, пока не кончился кислород. И перед тем, как отключиться, я заглянул за завесу. Там, в глубоком космосе, сидит нечто. Холодная, колоссальная тьма, которая просто ждет, пока мы здесь перегрызем друг другу глотки. Космическая армада, против которой все мои технологии — это палки и камни. Я строил костюмы десятками, я пытался создать железный щит вокруг планеты, но в Лейпциге мы этот щит благополучно просрали. Мстителей больше нет. Роджерс в бегах, половина парней за решеткой, Роуди учится ходить заново. Мы голые, кид. Голые перед тем, что идет из звездной темноты. Я не в кабинете сижу, я пытаюсь удержать этот мир от уничтожения. В комнате повисла звенящая, мертвая тишина. Тони смотрел на подростка, все еще ломя голову над тем, как в одном мальчишке уживаются две разные личности. Но парень оставался неподвижным. Его Паучье чутье и остатки той дикой, пугающей силы, которую Старк засек в Германии, подтверждали каждое слово. Пацан слишком хорошо знал этот запах. Запах надвигающейся, неизбежной бойни. — И поэтому я здесь? — тихо, с клокочущей в груди яростью спросил парень. В его голосе зазвенел упрямый, злой мальчишка, который всю жизнь только и делал, что воевал против чужих правил, наотрез отказываясь быть послушной пешкой. Семнадцатилетний ветеран чужой войны, у которого едва затянулись раны прошлой битвы, сорвался на крик: — Мир призвал меня, чтобы я снова сдох ради чужих интересов? Снова стал живым щитом? Я уже отдал им всё свое детство, Старк! Я похоронил всех, кого знал, под обломками своего прошлого! Почему я не могу просто... просто побыть обычным?! — Да! — жестко, без жалости отрезал Тони, глядя парню прямо в глаза. — Именно поэтому. И мне тошно от того, что я это говорю. Ты заслужил свой покой. Заслужил жрать эту картошку, сдавать геометрию и быть обычным, блин, прыщавым подростком. Но реальность — сука, Питер. Когда то, что я видел в портале, доберется до Земли, Квинс сгорит первым. Твоя Мэй испарится в воздухе, а ты останешься сидеть среди пепла, потому что твоя скрытая сила, судя по Лейпцигу, просто так сдохнуть тебе не даст. Твоё прошлое вышвырнуло тебя сюда не для того, чтобы ты гробил себя за тридцать долларов в день на курьерской службе. Ты наш гребаный стратегический резерв. Тот, кто умеет выживать там, где ломаются титаны. Потому что когда эта тьма придет, защищать Мэй будет некому. Парень медленно опустил босые ноги на холодный пол. Черные тени по углам комнаты начали медленно втягиваться обратно, словно подчиняясь его воле. На его лице снова появилось это фирменное, отчаянное выражение — смесь чистой, слепой ярости и решимости, когда деваться уже некуда. — Вы хотите, чтобы я надел ваш костюм? Стал вашим ручным солдатом? Будете указывать мне, в кого стрелять? — Нахер мне не сдался еще один солдат, я Мстителей-то удержать не смог, — Тони поднялся, поправляя пальто и возвращая на лицо привычную маску высокомерного гения. — Я хочу, чтобы ты перестал таскать коробки под проливным дождем и делать уроки на крышах. В следующий понедельник курьерская лавка для тебя закрывается. Я полностью беру на себя Мэй. Квартира, счета, медицинская страховка, легенда твоей «стажировки» в Старк Индастриз — всё это теперь моя забота. Твоя тетя ни в чем не будет нуждаться, это я тебе гарантирую. А ты получишь то, зачем пришел в ту церковь — тишину. Парень поднял голову, и в его взгляде впервые промелькнул живой, колючий интерес. — Взамен? — Взамен ты начнешь жрать, спать и приводить голову в порядок, — Тони взял со стола очки. — На твоем теле регенерация не оставляет следов, но внутренние шрамы она не затягивает. Так что зализывай их. Учись совмещать свои паучьи рефлексы с той дикой энергией, которую ты выдал в Германии. Мне на передовой не нужен дерганый ребенок, который готов разбить колбу на химии от любого резкого звука. В следующий понедельник за тобой приедет машина. База Мстителей в твоем распоряжении. Никаких ученых, никаких тестов и лабораторий, я держу слово. Только полигоны и покой. Подумай об этом, Питер. Ради Мэй. Ради того, чтобы этот ее маленький мир действительно уцелел. Старк пошел к выходу, но у самой двери притормозил, взявшись за ручку. Он не стал оборачиваться — не любил долгие прощания. Дверь тихо щелкнула, закрываясь. Парень остался сидеть в темноте. Озоновый запах странной силы окончательно растворился, уступая место аромату ужина из кухни. На затылке мелко, предупреждающе зудело Паучье чутье. Тони Старк ушел в глубоком замешательстве, так и не поняв, с кем именно он сейчас говорил, но одно было ясно наверняка. Война не закончилась. Мобилизация началась. POV: Гарри Поттер Гарри открыл глаза еще до того, как в коридоре скрипнула половица. Годы, проведенные под поисковыми чарами егерей, научили его главному правилу выживания: ты либо просыпаешься от чужого дыхания, либо не просыпаешься вовсе. Новое тело Паркера среагировало мгновенно — Паучье чутье, намертво переплетенное с магической интуицией, затрещало на затылке сотней мелких игл. Опасность близко. Он не стал судорожно искать волшебную палочку. Её больше не было из дерева — древняя магия его израненной души теперь текла прямо по венам, неохотно усмиряя бушующий в крови мутаген. Гарри просто сел на кровати, бесшумно подтянув ноги. Стихийная сила, которую он едва удерживал после переноса, отреагировала на внутренний стресс: тени по углам спальни сгустились, отсекая его от двери плотной, почти осязаемой стеной. В воздухе отчетливо запахло озоном и каленым железом. Дверь приоткрылась, и в полумрак вошел Тони Старк. Без своего высокотехнологичного костюма, в дорогом кашемировом пальто, этот магл выглядел обманчиво уязвимым, но от него за версту несло тем самым типом высокомерия, который Гарри ненавидел с детства. Так ходили министры магии. Так ходил Люциус Малфой — уверенные в своей непогрешимости, сытые, привыкшие покупать чужие жизни за горсть золота и распределять роли в чужих судьбах ради «высшего блага». В полумраке зрачки Гарри на долю секунды полыхнули ядовито-зеленым светом «Авады». Лицо оставалось ледяным и застывшим. — Мистер Старк, — голос Гарри прозвучал низко и сухо, без тени той подростковой шепелявости, которую он нацепил на себя в Германии, чтобы от него быстрее отстали. — Вы пришли забрать свои игрушки? Или у вас нарисовалась новая грязная работа, ради которой вы решите пригрозить мне безопасностью Мэй? Старк на секунду замер, словно подавившись собственной заготовленной речью. Под лощеной маской миллиардера промелькнуло дикое замешательство — он явно не узнавал парня. Но мужчина быстро вернул контроль, вальяжно прошел к столу, пнул хлипкий стул и сел напротив, закинув ногу на ногу. Старк швырнул очки на стол и заговорил про «бруклинскую исповедь», удаленный доступ и Пятницу, которая подключилась к смарт-часам. Гарри скользнул коротким взглядом по светящемуся циферблату на тумбочке. Внутри заклокотала чистая, злая досада на самого себя. Чертовы технологии маглов. За те полтора месяца, что он прожил в этом мире, он слишком привык к мнимому покою Квинса, расслабился, закрутился между дурацкой школой и доставкой коробок. И вот результат — в его родном мире чары шпионажа снимались простым «Гоменум Ревелио», а здесь его поймали на куске пластика и кремния. Глупый, непростительный прокол из-за обычной невнимательности и накопившейся за эти недели усталости. Старк вслух озвучил свое досье: по всем базам данных Питер Паркер — обычный ботан, у которого из аномалий только инцидент в Озкорпе полтора месяца назад. Про паука-мутанта Старк раскопал, а вот всё остальное повергло его в ступор. Миллиардер требовал ответов про Снейпа, Сириуса и интернат, злясь от того, что его хваленые архивы молчат. Гарри мысленно усмехнулся. Мрачно и ядовито. Программы. Архивы Озкорпа. Магл отчаянно пытался втиснуть необъяснимую, древнюю магию в рамки понятных ему правительственных экспериментов. Старк думал, что Питер — жертва, чью биографию стерли и переписали кураторы, и Гарри не собирался его разубеждать. Пусть ломает голову над своими шифрами. Правда все равно сожгла бы его предохранители. Разговор стремительно набирал градус. Насмешливый вопрос Гарри о том, не собирается ли Старк сдать его правительству или использовать как живой щит, сорвал с Тони остатки цинизма. Миллиардер выдал глухой, полный паранойи хрип, заговорив о Лейпциге, о падении Роуди и о том, что Паркер — ходячее оружие, ломающее законы физики. Гарри слушал его, и зеленый огонь в его глазах постепенно уступал место тяжелой, вековой усталости. — Локи разбит, Старк. Ваши роботы тоже, — тихо, с глухим нажимом произнес Гарри. — От чего вы так отчаянно пытаетесь построить свой щит? Старк шумно выдохнул, и его голос потерял всю глянцевую уверенность. Он заговорил о twelfth году, о ядерной ракете и портале над Манхэттеном. О том, как заглянул за завесу и увидел там холодную, колоссальную тьма, космическую армаду, против которой все его технологии — палки и камни. Он говорил о разрушенных Мстителях и о том, что Земля осталась голой перед тем, что идет из звездной темноты. В комнате повисла звенящая, мертвая тишина. Паучье чутье молчало — Старк не лгал. Этот человек действительно заглянул в бездну. И эта бездна — космический титан Танос, о котором Смерть предупреждала Гарри в чистилище вокзала перед тем, как закинуть его в это тело полтора месяца назад — шла сюда, чтобы уничтожить половину Вселенной. «Исполни этот контракт. Помоги этому миру выстоять... И ты получишь то, о чем просил. Ты сможешь остаться здесь и жить нормально. Без долгов, пророчеств и войн». Слова Смерти эхом отозвались в голове. Она обещала ему покой. Обещала, что это последняя битва, после которой Дары отпустят его, позволив быть просто человеком. Но внутри Гарри все еще бунтовал. Семнадцать лет. Ему было всего семнадцать! Он только что похоронил Люпина, Тонкс, Фреда. Он только что смыл кровь Снейпа со своих рук! Почему снова он? Сколько можно быть живым щитом для целого мира? — И поэтому я здесь? — тихо, с клокочущей в груди яростью спросил Гарри, сорвавшись на крик, который больше невозможно было сдерживать. В его голосе зазвенел упрямый мальчишка, у которого отняли всё. — Мир призвал меня, чтобы я снова сдох ради чужих интересов? Снова стал живым щитом? Я уже отдал им всё свое детство, Старк! Я похоронил всех, кого знал, под обломками своего прошлого! Почему я не могу просто... просто побыть обычным?! — Да! — жестко, без жалости отрезал Тони, глядя ему прямо в глаза. — Именно поэтому. И мне тошно от того, что я это говорю. Ты заслужил свой покой... Но реальность — сука, Питер. Когда то, что я видел в портале, доберется до Земли, Квинс сгорит первым. Твоя Мэй испарится в воздухе. Ты наш гребаный стратегический резерв. Тот, кто умеет выживать там, где ломаются титаны. Потому что когда эта тьма придет, защищать Мэй будет некому. Гарри медленно опустил босые ноги на холодный пол. Черные тени по углам комнаты начали втягиваться обратно, послушно повинуясь его воле. Напоминание о Мэй укололо сердце неожиданно остро. За эти полтора месяца её тихая забота, дурацкий подгоревший ужин и искреннее тепло успели стать для Гарри чем-то важным. Настоящим. Он только-только нашел место, где его не считают Избранным, инопланетная тварь собирается забрать этот крошечный мир? Ну уж нет. Сомнения все еще жгли изнутри, но контракт со Смертью уже был подписан на подсознании. Спрятаться не удастся. Придется драться. Последний, сука, раз. А цена — обещанный покой. — Вы хотите, чтобы я надел ваш костюм? Стал вашим ручным солдатом? Будете указывать мне, в кого стрелять? — с вызовом спросил он, и в глазах снова блеснула гриффиндорская решимость. — Нахер мне не сдался еще один солдат, я Мстителей-то удержать не смог, — Тони поднялся, поправляя пальто и возвращая маску высокомерного гения. Он заговорил о том, что курьерская лавка закрывается, Мэй будет обеспечена всем, от счетов до медицинской страховки, а сам парень получит то, ради чего пришел — тишину. Гарри поднялся с возраста Питера, глядя на Старка уже без прежней слепой заносчивости — теперь это был холодный расчет ветерана. — Взамен? — Взамен ты начнешь жрать, спать и приводить голову в порядок, — Тони взял со стола очки. — На твоем теле регенерация не оставляет следов, но внутренние шрамы она не затягивает. Так что зализывай их. Учись совмещать свои паучьи рефлексы с той дикой энергией, которую ты выдал в Германии. В следующий понедельник за тобой приедет машина. База Мстителей в твоем распоряжении. Никаких ученых, никаких тестов и лабораторий, я держу слово. Только полигоны и покой. Подумай об этом, Питер. Ради Мэй. Старк пошел к выходу, взялся за ручку двери. Он не стал оборачиваться — не любил долгие прощания. Дверь тихо щелкнула, закрываясь. Гарри остался сидеть в темноте Квинса. Озоновый запах магии окончательно растворился, уступая место аромату ужина из кухни. На затылке мелко, предупреждающе зудело Паучье чутье. Смерть дала ему чёткую цель, Старк предоставил ресурсы, а за полтора месяца в Квинсе у него наконец-то появилось то, что нужно защищать. Гарри Поттер вздохнул, поправил кудри Паркера и тихо произнес в темноту: — Ну что, Питер... Похоже, покой нам обоим только снится. Придется воевать.