Глава: Выжженные дотла

Тони Старк не спал трое суток. Виски в стакане давно выдохся, кофе казался на вкус как жидкий картон, а глаза резало от долгого взгляда на светящиеся медицинские мониторы. Он сидел в глубоком кресле прямо перед бронированным стеклом палаты, где медленно восстанавливался парень из Квинса. Физические ожоги Хелен Чо почти затянула, но вот мозг пацана продолжал вести свою собственную, невидимую и страшную войну. — Пятница, воспроизведи аудиозапись из реанимационной палаты за четыре утра, — тихо приказал Тони, потирая воспалённые веки. Из динамиков раздался глухой, прерывистый хрип. Пульс на записи частил, датчики испуганно пищали. Парень метался на кушетке, и его голос — обычно звонкий, подростковый — срывался на жуткий, сиплый фальцет, от которого у Старка каждый раз мороз шёл по коже: «Сириус, нет!.. Не подходи к ней, Сириус!.. Там арка... Хватит, пожалуйста, хватит... Не надо зелёного света... Мама, кричи... Мама!..» Затем следовал долгий, захлёбывающийся судорожный выдох, и парень затихал, пока Пятница экстренно вливала ему очередную дозу седативных. Старк, который сам годами просыпался в холодном поту, до боли сжимая челюсти после портала над Нью-Йорком, слишком хорошо знал, как звучит ПТСР. Тяжёлый, окопный, выжженный синдром. Вот только Питеру Паркеру по паспорту было шестнадцать. Из Квинса он выезжал разве что на школьные экскурсии, а его родители погибли в обычном авиарейсе. Тони посмотрел на обгоревший, разорванный тёмный костюм Паука, лежащий на соседнем столе. Продвинутые микросхемы были расплавлены изнутри волной энергии, которую Пятница так и не могла классифицировать после инцидента на пароме. Но Старк уже знал, что костюм не даст главных ответов. Он вспомнил ту самую запись, которую Пятница перехватила через взломанные смарт-часы две недели назад, сразу после Лейпцига, когда парень втайне отправился в Бруклин, на встречу ветеранов. Тони тогда не стал играть в шпионов и молчать. Он пришел к нему сразу после этого. Честно выложил карты на стол, сказал, что слышал весь этот жуткий рассказ про одиннадцать лет, интернат и грязную войну, и пригласил на Базу. Старк тогда думал, что у пацана просто сломалась психика после Германии, и он придумал себе эту защитную сказку. Две недели они пытались с этим жить, балансируя на грани доверия, но паром Квинса спутал все карты. Парень не сдержался, открыл шлюзы, и теперь Тони, будучи в глубоком, глухом афиге от масштабов катастрофы, собирался поставить в этой истории жирную точку. Пользуясь тем, что парень сейчас слишком слаб и измотан, чтобы спорить, юлить или закрываться. — Босс, показатели пациента стабилизировались. Фиксирую переход в фазу естественного пробуждения, — мягкий голос ИИ выдернул Тони из воспоминаний. Старк за секунду подобрался, отставил стакан и вошел в палату. Время ломать маски. Гарри возвращался в сознание медленно, словно выныривал из вязкого, тёмного омута. Сначала вернулись запахи: стерильная чистота, едва уловимый аромат озона и тонкий шлейф дорогого одеколона Старка. Затем — тактильные ощущения. Каждое волокно его тела ныло от тупой, изматывающей усталости, но жгучая, невыносимая боль в венах утихла, сменившись приятной прохладой регенерирующего геля. Он открыл глаза. Зрение вернулось в норму, и Гарри обнаружил себя лежащим на медицинской кушетке. Над ним тихо пищали датчики, фиксируя пульс. — Очнулся. Пятница, отменяй экстренный протокол реанимации, — раздался усталый, хриплый голос справа. Гарри слегка повернул голову. Тони Старк сидел в кресле у кушетки. Выглядел он паршиво: мятая рубашка с расстёгнутым воротом, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Но взгляд был цепким, фиксирующим каждое движение лица подростка. — Лежи. Чо сказала, что твои нервные окончания сейчас напоминают расплавленные провода. Ещё одно стихийное бедствие, и ты останешься парализованным. Парень послушно опустился обратно на подушки. Он посмотрел на свои руки — предплечья и ладони были густо покрыты слоем полупрозрачного медицинского геля, под которым уже стягивалась молодая, розовая кожа. Шрамы от прошлых битв в его родном мире причудливо переплетались с новыми следами магического выгорания. — Сколько я проспал? — спросил Гарри. Голос звучал глухо и непривычно слабо. — Почти трое суток, — Тони подался вперёд, локтями упершись в колени, и жестко заглянул парню в глаза. — Твоя тётушка Мэй за эти три дня оборвала мне все телефоны. Хэппи тоннами возит от неё пироги. Я соврал ей, что у тебя тяжёлая форма гриппа наложилась на переутомление. Она поверила. Пока поверила. Гарри промолчал, глядя в потолок. Он знал, что этот разговор неизбежен. Шов на пароме нельзя было списать на обычные паучьи фокусы. — Я видел рапорты ФБР, Питер. Или как тебя там? — Тони произнёс это спокойно, без тени привычной издёвки, но в голосе звенело колоссальное внутреннее напряжение. — Федералы в шоке. Они пишут, что Человек-паук превратился в шаровую молнию, а потом заварил разорванный пополам корабль голыми руками. Весь интернет забит историями от свидетелей, которые утверждают, что видели божественное вмешательство. Пятница стирает видео быстрее, чем они их загружают, но это капля в море. ФБР завело на тебя отдельное секретное дело. Ты больше не «дружелюбный сосед», парень. Ты для них — потенциальная угроза уровня Торнадо. — Я спасал людей, Тони, — тихо, но твёрдо ответил парень, повернув к нему лицо. — Паром тонул. Если бы я не сделал то, что сделал, погибли бы сотни. У меня не было выбора. — Выбор есть всегда! — Старк впервые повысил голос, и в его интонациях прорвалась та самая глухая злость, замешанная на чистом страхе за жизнь мальчишки. — Ты мог дождаться меня! Мог использовать паутину, мог выводить людей! Но ты решил выкрутить свою... эту хренотень на тысячу процентов! Хелен Чо три часа собирала твою нервную систему по кускам! Ты понимаешь, что ты чуть не сдох?! Твои вены светились зелёным, изо рта шла кровь, ты горел изнутри! Тони резко встал, зашагал по палате, жестикулируя руками, словно пытаясь выплеснуть скопившийся за трое суток шок. — Я ведь звал тебя на Базу две недели назад не для того, чтобы ты здесь угробился! Мы договорились, что ты под присмотром. Я, старый дурак, решил не лезть в твои тренировки на чёрном полигоне. Думал: «Окей, парень особенный, у него за плечами война — или то, что он себе внушил под стрессом. Пусть сам нащупает свои границы, у него есть голова на плечах». А ты границ не знаешь! Ты прёшь как танк, не жалея себя. Ты солдат. Настоящий, прошедший через ад солдат, который готов лечь на амбразуру. Что за слово ты кричал на пароме? «Репаро»? Лингвистическая база выдаёт латынь. Но латынь не плавит сталь и не сваривает корабли. Что это, чёрт возьми, такое? Кто ты, мать твою, такой, Питер Паркер? Гарри вздохнул, чувствуя, как внутри ворочется привычная гриффиндорская прямота. Лгать Старку дальше, когда тот пошел на должностное преступление, укрывая Гаргана на базе ради его безопасности, было просто подло. Да и глупо — они ведь уже перешагнули черту секретности две недели назад. Он был слишком измотан, чтобы сопротивляться напору Старка, который сейчас просто пользовался его слабостью, чтобы вытрясти финальные ответы. — Это магия, Тони, — спокойно сказал парень. — Самая настоящая магия. Заклинание восстановления. И... я действительно не Питер Паркер. Точнее, моё тело принадлежит ему, но внутри... Меня зовут Гарри. Гарри Эванс. И в своём мире я воевал на настоящей войне с тринадцати лет. Тони замер посреди комнаты. На его лице отразился лишь угрюмый, глубокий шок, смешанный с мрачным удовлетворением — пазл, который они начали собирать две недели назад после той злополучной записи из церкви, наконец-то сложился до конца. Старк подошел ближе, нависая над кушеткой. — Гарри Эванс, значит... — медленно повторил Старк, словно пробуя имя на вкус. — Магия... Отлично. Просто прекрасно. Две недели назад, когда я пришел к тебе и честно сказал, что прослушал ту запись со смарт-часов... про одиннадцать лет, про то, как вас бросили на мясо... Я до последнего пытался убедить себя, что у тебя просто поехала крыша на почве стресса после Лейпцига. Что ты выдумал всю эту драму. Но твои кошмары последние три дня... Ты орал в бреду, Эванс. Звал Сириуса, умолял убрать какой-то зелёный свет, бредил аркой смерти. Ты не придумывал это. Ты действительно выживший в персональном аду смертник из другого измерения. К богам из Асгарда теперь добавляются чародеи из Квинса. Мир официально сошёл с ума. — В моём мире, Тони, — тихо, но твердо ответил Гарри, прямо встретив взгляд Железного Человека, — если ты колеблешься или ждёшь помощи от взрослых, твои друзья умирают. Меня учили выживать и побеждать любой ценой. И там, на пароме, я просто делал свою работу. Мне плевать на ФБР и на то, что я раскрылся перед твоими датчиками. Я спасал людей. Тони долго молчал, всматриваясь в лицо подростка. В нем не было ни капли ребячества — только выжженная, древняя решимость человека, который слишком рано повзрослел. Старк, который сам годами боролся с паническими атаками после Нью-Йорка, видел перед собой родственную, такую же искалеченную душу. И он твердо решил, что сделает всё, чтобы не стать для этого пацана той самой «очередной сволочью», которая использует его ради своих целей. — Знаешь, изначально, когда я летел на паром, я был настроен категорично, — Старк скрестил руки на груди, глядя на Гарри сверху вниз. — Я собирался отобрать у тебя костюм. Заблокировать его, запереть в бункере и вышвырнуть тебя из этой игры. Сказать: «Всё, парень, твоя супергеройская карьера окончена, иди учи уроки и готовься к школьному балу». Гарри внутренне подобрался, его челюсть упрямо сжалась. Магия внутри него, хоть и ослабленная выгоранием, мгновенно отозвалась глухим, предупреждающим ворчанием. — Но сейчас я сижу здесь, смотрю на тебя и понимаю... это бесполезно, — Тони махнул рукой, и в его голосе прозвучало редкое для Старка признание поражения. — Какая разница, отберу я у тебя мои технологии или нет? Мой костюм — это просто обвёртка. Твоя сила — внутри тебя. И если завтра в Квинсе начнётся очередной замес, или этот твой Стервятник решит сбросить на город бомбу, ты всё равно пойдёшь туда. Пойдёшь в обычной толстовке, без датчиков, без парашюта. Снова откроешь свои магические шлюзы, вывернешь себя наизнанку и просто сгоришь ради спасения какого-нибудь автобуса с туристами. Я прав? — Да. Ты прав, — Гарри прямо встретил взгляд Железного Человека. — Я не смогу стоять в стороне. Не после всего, что я пережил. — Значит, план меняется, — Старк тяжело опустился обратно в кресло. — Костюм я тебе оставлю. Более того, я пересоберу его с нуля. Мы уберём нахрен все эти детские ограничители, которые я поставил для Паркера. Но взамен я напичкаю его такими медицинскими сканерами, которые будут бить тебя током в сорок вольт каждый раз, как твои показатели начнут приближаться к критической отметке. Мы встроим туда поглотители энергии, терморегуляторы — всё, чтобы твоё тело не плавилось, когда ты решишь в очередной раз сотворить своё «Репаро». Тони подался вперёд и указал на Гарри пальцем: — Но это техническая сторона. А теперь главное условие, Эванс. Раз уж ты на Базе, ты будешь тренироваться под моим личным присмотром и под присмотром Хелен Чо. Ты научишься дозировать эту твою чертовщину. Ты не будешь открывать шлюзы больше чем на сорок процентов без моей команды. Если ты снова устроишь световое шоу на глазах у ФБР и сожжёшь себе нервы — я сам сдам тебя Мэй. И поверь, её инспекция на базу испугает тебя сильнее, чем министр Росс со своим Рафтом. Договорились? Гарри почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние дни, наконец отпускает. Он не ждал от Старка понимания — магический мир научил его, что взрослые у власти обычно либо боятся такой силы, либо пытаются её использовать. Но Тони... Тони просто пытался сделать так, чтобы он выжил. — Договорились, Тони, — на губах Гарри впервые за долгое время появилась слабая, но искренняя усмешка. — Обещаю, больше никаких шаровых молний без предупреждения. — Вот и отлично, — Старк поднялся, возвращая себе привычный деловой тон, хотя в глазах всё ещё читалось облегчение. — Хэппи держит Мак Гаргана в подземном изоляторе. Бандит пока уверен, что его везут в Рафт, но Хэппи аккуратно трясёт из него информацию о поставщиках оружия Читаури. Как только твои руки заживут — мы займёмся Стервятником. А сейчас... Пятница, распорядись, чтобы в палату принесли тот пирог, который передала Мэй. Нам обоим нужно подкрепиться перед тем, как разгребать это дерьмо с ФБР. Прошло еще несколько дней, прежде чем Чо разрешила Гарри посещать сессии реабилитации. В четверг тени в углу кабинета доктора Рэй больше не сгущались, но воздух всё равно казался тяжелым, словно перед грозой. Гарри сидел в том же кресле. На нем была простая серая толстовка с капюшоном, скрывающим лицо, а ладони он упрямо держал в карманах. Кожа на запястьях уже затянулась благодаря гелю, но оставалась неестественно розовой, чувствительной к каждому движению. Доктор Рэй не стала тратить время на светские беседы. Она отложила свой планшет в сторону, налила в две простые керамические кружки крепкий чай с чабрецом и одну из них пододвинула Гарри. — Паром Квинса, — спокойно произнесла она, садясь напротив. — Старк рвет и мечет. Хелен Чо разводит руками и говорит, что твоя нервная система три дня назад напоминала перегоревшие предохранители — она никогда не видела, чтобы человеческое тело генерировало и пропускало через себя импульсы такой разрушительной силы. ФБР перевернуло вверх дном весь Бруклин в поисках «человека-молнии», а Старк спешно переписывает код для твоего костюма, чтобы встроить туда ограничители. Ты выжег себя дотла, солдат. Зачем? Гарри не прикоснулся к чаю. Он поднял голову, и из-под капюшона на Элеонору взглянули жесткие, обведенные темными кругами зеленые глаза. На его губах играла горькая ухмылка. — Старк не успевал, доктор, — тихо, но отчетливо сказал Гарри. — Там были сотни людей. Корабль рвался пополам. В моем прошлом... на моей войне, если ты колеблешься или ждешь, пока взрослые соизволят прийти на помощь, стена падает и хоронит под собой твоих друзей. Ментальный блок просто срывает. Тело действует быстрее, чем разум успевает просчитать риски для ФБР. — Это называется боевым рефлексом, Гарри, — мягко скорректировала Рэй, впервые сознательно назвав его настоящим именем в стенах этого кабинета. — Но здесь есть одна проблема. Там ты был частью армии. Здесь — ты один. И ты функционируешь на чистом, разрушительном упрямстве. Знаешь, на что похожи твои показатели? На отчеты ребят, вернувшихся после трех туров из горячих точек, которые в одиночку пытались сдержать артиллерийский удар. Физически они живы, но внутри остался только пепел. Твой мотор однажды просто заклинит, и никакие технологии Старка тебя не соберут, если ты продолжишь так нагружать свой организм. — Тони думает, что если он напичкает мой костюм медицинскими сканерами и ограничит мою силу сорока процентами, я стану безопаснее, — глухо произнес парень. — Они все пытаются контролировать оружие, которого не понимают. Но я не его проект. И не собственность ЩИТа. — А чего хочешь ты? — Элеонора внимательно всматривалась в его лицо, фиксируя каждую эмоцию. Гарри помолчал, переводя взгляд на свои воспаленные запястья. Внутри него, глубоко под кожей, магия больше не бушевала после парома — она мирно дремала, уставшая и истощенная до предела тем самым выгоранием, которому у местных ученых даже не было названия. — Завтра в Квинсе школьный бал, — вдруг тихо сказал он. — Старк, скрепя сердце, разрешил мне покинуть Базу на один вечер, чтобы Мэй ничего не заподозрила. Она так ждала этого дня... Накупила кучу журналов, выбрала мне костюм. Я обещал ей, что пойду. — И ты идешь ради неё? — Рэй чуть прищурилась, уловив интонацию. — А как же девушка? Лиз, верно? Гарри горько, коротко усмехнулся и покачал головой. — Лиз милая. Но она просто одноклассница Питера Паркера. Я ничего к ней не чувствую, доктор. Для меня этот бал — просто очередное задание под прикрытием. Побыть нормальным подростком, чтобы успокоить единственного близкого человека в этом мире, который обо мне заботится. Он замолчал, уставившись в окно, и его взгляд на секунду потеплел. Там, за стеклом, шумел чужой, технологичный мир, а в мыслях Гарри упрямо воскресал совсем другой образ. Та, к которой его по-настоящему тянуло после Лейпцига, была бесконечно далека от школьных танцев и девичьих платьев. Опасная, взрослая, несущая в себе столько же скрытых шрамов и тайн, сколько и он сам. Она была создана для выживания, и в её проницательных глазах Гарри с первой секунды прочитал понимание, которого тщетно искал у других. Но сейчас она была в бегах, затерянная где-то на другой стороне планеты, а ему предстояло надевать фальшивую маску улыбчивого мальчика и подыгрывать чужой девочке. — Я просто хочу отбыть этот номер, — глухо добавил Гарри. — Забыть обо всем этом дерьме хотя бы на три часа. Подыграть Мэй. Сделать вид, что моя самая большая проблема в жизни — это неловкий шаг во время вальса. Элеонора Рэй долго смотрела на него. В её глазах не было жалости, только глубокое, теплое понимание. Она слегка улыбнулась и кивнула. — Иногда сыграть роль обычного подростка ради того, кого ты любишь — это тоже подвиг, Гарри. Иди на этот бал. Ради Мэй. Надень этот костюм, выпей паршивого пунша. Тебе нужно хотя бы ненадолго соприкоснуться с мирной жизнью, за которую ты так яростно сражаешься. Отвоюй себе эти три часа у своей войны. Гарри медленно поднялся с кресла, чувствуя, как тяжелый узел в груди, завязавшийся еще на пароме, впервые за эти дни немного ослаб. — Спасибо, доктор, — бросил он, направляясь к двери. — Удачи, солдат, — негромко произнесла она ему вслед. — И постарайся не наступить даме на ноги. Это бывает опаснее, чем любая перегрузка. Poy Доктор Едва тяжелая гидродверь кабинета закрылась за парнем, Элеонора Рэй неторопливо подошла к кофейному автомату. Она знала, что у неё есть ровно сорок секунд до того, как хозяин Базы решит «случайно» пройти мимо. Так и случилось. На сорок первой секунде дверь бесшумно скользнула в пазы, и в кабинет стремительным шагом вошел Тони Старк. На нем были те же серые спортивные брюки и футболка с эмблемой лаборатории, в которых он работал последние трое суток. В руках он сжимал планшет с бегущими строками биометрических данных. — Ну? — с порога спросил Тони, даже не пытаясь играть в вежливость. Его глаза лихорадочно блестели от недосыпа и выпитого кофе. — Каковы результаты скрининга? Пятница зафиксировала, что в середине сессии у него подскочил пульс, а температура в комнате упала на два градуса. Что он тебе сказал? Кто его перепрошил? Элеонора спокойно сделала глоток черного кофе, даже не повернувшись к нему. — Добрый день, Тони. Я тоже рада тебя видеть. Кофе? — Эл, мне не до кофе, — Старк раздраженно бросил планшет на стол прямо поверх её закрытой папки. — Парень три дня назад голыми руками заварил грёбаный корабль. Мой ИИ до сих пор не может классифицировать тип энергии, которую он выплеснул. Федералы дышат мне в затылок. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело. Он опасен? У него деструктивный синдром? Кто такой этот «Сириус», которого он звал в бреду, когда Чо собирала его нервную систему по кускам? Доктор Рэй медленно повернулась, опершись поясницей о край столешницы, и посмотрела на Старка поверх очков в роговой оправе. Её взгляд был абсолютно спокойным, холодным и профессиональным. — Тони. Напомни мне, пожалуйста, условия, на которых я согласилась занять должность штатного терапевта этой Базы. Старк закатил глаза и всплеснул руками: — О боже, только не надо включать режим юридической неприкосновенности. Мы на военном объекте, Эл! — Мы на частном объекте, финансируемом Старк Индастриз, — жестко перебила его Элеонора. — И мой контракт четко гласит: полная врачебная тайна. Всё, что происходит за этой дверью между мной и пациентом, остается здесь. Если я нарушу это правило хотя бы один раз, я соберу вещи и уйду. А тебе придется искать нового мозгоправа. Тони замер. Его челюсть упрямо сжалась, а в глазах мелькнула глухая обида человека, которому отказали в доступе к информации. Он тяжело вздохнул, подошел ближе и опёрся ладонями о край её стола. Маска циничного миллиардера окончательно сползла, обнажив глухую, искреннюю растерянность. — Эл, послушай меня, — тихо, сорванным голосом произнес Старк. — Я нарушаю всё, что только можно, рассказывая тебе это. Но мне нужны ответы, потому что я в полном афиге от масштаба катастрофы. Две недели назад я поймал его на записи из Бруклина. Две недели мы балансировали на грани. А три дня назад в реанимации, когда он едва дышал, я прижал его к стенке. И он выдал мне всё. Элеонора чуть прищурилась, внимательно вслушиваясь в тон Старка. — Что именно он тебе выдал, Тони? — Его зовут не Питер Паркер, — Старк выпрямился, запустив пятерню в растрепанные волосы. — То есть тело — Паркера. Но внутри... там другой человек. Его зовут Гарри. Гарри Эванс. И то, что он устроил на пароме — это не мутация. Это магия. Самая настоящая, грёбаная магия, Эл. Какое-то заклинание восстановления, которое выжгло ему все вены. Мир официально сошел с ума. К богам из Асгарда теперь добавляются чародеи из Квинса. Элеонора молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Профессиональный цинизм заставил бы её рассмеяться, но она слишком хорошо помнила жесткий, выжженный взгляд мальчишки, сидевшего в её кресле полчаса назад. Логика ПТСР, которую она не могла объяснить биологией Паркера, наконец-то встала на свои места. — Гарри... — тихо повторила доктор Рэй, пробуя имя на вкус. — Это объясняет, почему он упорно ассоциирует себя со взрослым солдатом. Тони, сколько ему лет? Настоящих лет, там, в его мире? Старк мрачно усмехнулся и покачал головой, в его глазах читалась смесь усталости и глухого беспокойства. — Понятия не имею. Я не додумался спросить паспорт у пришельца из другого измерения, Эл. Да и какая разница? Ему может быть и семнадцать, и двадцать, и тридцать. Судя по тому, как он орал в бреду про зеленый свет, какую-то арку смерти и Сириуса — он прошел через такой персональный ад, в котором люди стареют за один день. Он сказал, что воюет с тринадцати лет. Для него этот его «Гарри» — единственная реальность, а школа в Квинсе — просто дурацкое прикрытие. Элеонора глубоко вздохнула, снимая очки и устало потирая переносицу. Пазл сложился, но от этого картина не стала легче. — Хорошо. Спасибо за честность, Тони. Теперь моя очередь дать тебе общую клиническую оценку, без деталей его личных откровений. Твой Гарри — глубоко травмированный ветеран затяжного, жестокого военного конфликта. У него классический, запущенный ПТСР, осложненный синдромом выжившего. Его мозг работает на чистых рефлексах защиты. Каждый раз, когда возникает угроза жизни гражданских, у него отключается инстинкт самосохранения и включается рефлекс «сдержать удар любой ценой». Он не деструктивен. Он защитник, Тони. До мозга костей. Но он выжжен изнутри. Старк нахмурился, переваривая информацию. — Синдром выжившего... — тихо повторил он. — Значит, на той войне... он потерял там всех? — Я не буду отвечать на этот вопрос, — отрезала доктор Рэй. — Но я скажу тебе главное, Старк. Ты совершишь колоссальную ошибку, если попытаешься запереть его здесь или сделать из него своего карманного солдата под прикрытием «безопасности». Он не примет твой контроль. Если ты начнешь давить, он просто исчезнет. Сбежит, сотрет память твоим сканерам, сделает что угодно — но уйдет. И тогда ты потеряешь его окончательно. Тони молчал несколько секунд, нервно побарабанив пальцами по столу. — Я разрешил ему поехать на этот дурацкий школьный бал, — глухо признался он. — Хэппи везет его в Квинс. Мэй думает, что он просто переутомился от учебы. Я... я правильно поступил? На лице Элеоноры впервые появилась мягкая, ободряющая улыбка. — Правильно, Тони. Это лучшее, что ты мог для него сделать. Ему жизненно необходимо побыть в мирной обстановке. Отыграть роль обычного подростка ради Мэй, даже если внутри себя он чувствует полноценным, прошедшим через ад взрослым мужчиной. Ему нужно напомнить самому себе, ради чего люди живут без войны. Дай ему эти три часа. Старк тяжело вздохнул, забирая свой планшет со стола. На его лице читалась смесь усталости и глухого беспокойства, которое он так тщательно пытался скрыть под маской цинизма. — Ладно. Твоя взяла, док. Никаких допросов, — Тони направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся. — Но если его биометрия завтра в Квинсе скакнет выше нормы хотя бы на единицу — я сорвусь туда на полной скорости костюма. И плевать мне на его мирную жизнь. — Хэппи присмотрит за ним, Тони. Иди поспи, — ответила Элеонора. Дверь закрылась. Доктор Рэй подошла к столу, открыла свою папку и сделала короткую, емкую запись в личном деле пациента, к которому теперь никогда не будет доступа ни у Тони Старка, ни у ЩИТа. Она пометила для себя: «Личность Питера Паркера является глубоким камуфляжем. Настоящее имя — Гарри. Ментальный возраст не установлен, но соответствует зрелому, прошедшему через войну человеку с тяжелым ПТСР». Через час черная машина Хэппи Хогана уже парковалась у аккуратного двухэтажного дома Лиз. Гарри, поправив воротник непривычного гражданского пиджака, вышел на подъездную дорожку, сжимая в руке скромную бутоньерку. Маг, запертый в чужом теле, сделал глубокий вдох, натянул на лицо самую убедительную улыбку обычного школьника и нажал на звонок. Дверь медленно отворилась.