II

Часть вторая. Коллекционер

      Работа куратором в музее Виктории и Альберта была её отдушиной. Уже шестой месяц она готовила выставку «Скрытая гармония. Метафизика формы и функции», собирая магические артефакты, хранящиеся в магловских коллекциях.       Коллекционеры даже не подозревали, что за сокровища стояли у них на полках, покрываясь пылью десятилетий. Зато представляла Гермиона, которая бесстыдно исследовала частные коллекции поисковыми чарами, а потом предлагала от имени музея баснословные суммы якобы за возможность показать сокровище другим людям, а на деле — изучить их самостоятельно.       Это был хороший способ не забывать о том, что она ведьма, не являясь при этом частью магического сообщества, от которого она просто устала.       Три недели после вечеринки в поместье Блейза она работала без выходных и исправно трудилась, посещая коллекции всяких местечковых лордов и нуворишей из Восточной Европы. В итоге для выставки уже были собраны пара гобеленов, три сломанных маховика времени, в которых маглы видели забавные часики, две волшебные палочки, одна из которых была сломана и из неё проглядывало перо феникса, а ещё несколько книг, картин и шкатулок.       Был на удивление солнечный понедельник. Она села за руль своей любимой красной Миаты и отправилась в ближайший лондонский пригород на встречу с лордом Базеусом. По её данным, у него хранился венец её будущей выставки — амулет, когда-то принадлежавший Варнаве Вздрюченному, с помощью которого он мог общаться с троллями.       По дороге она напевала Бэкстрит Бойс: «Эврибааадии, е-е, рок ё бади, е-е». Но, по правде говоря, мысли её витали вокруг совсем другого бойз-бенда. Вот уже три недели параллельно с работой она размышляла о том, как бы невзначай появиться в поле их внимания. Но все мысли разбивались о грустную правду: она находилась так далеко от волшебной повестки, что даже не была уверена в том, что Кингсли всё ещё министр магии.       Можно было, конечно, узнать всё необходимое у Гарри... она перекрыла поток этих мыслей, когда впереди показался нужный адрес. Припарковав машину у невзрачных, но высоких ворот, она вышла навстречу ковылявшему к ней древнему старикашке — видимо, прислуга.       — Мисс Грейнджер, полагаю? — проскрипел он.       — Она самая.       Проследовав за ним внутрь такого же невзрачного, как и ворота, дома, Гермиона застыла. Обстановка внутри поражала воображение: у Базеуса явно водилось баблишко, которое он не особо хотел афишировать, судя по тому, что она видела снаружи. Старикашка вёл её мимо магловских произведений искусства, полотен знаменитых художников и даже — и она готова была поклясться, что это было именно оно — яйца Фаберже под стеклянным куполом.       Когда она вошла в гостиную, лорд вёл разговор с кем-то в кресле напротив, кого она не видела. Сам Базеус был молод, не больше сорока, и выглядел подтянуто и свежо. Одетый в шёлковый домашний костюм, он всем своим видом внушал какое-то внутреннее доверие, а уж как открыто он что-то рассказывал своему визави… Он перевёл взгляд и улыбнулся.       — Мисс Грейнджер, — он встал и выпрямился, протягивая ладонь. — Мы вас ожидали.       — Лорд Базеус, — улыбнулась она в ответ и, пройдя вперёд, пожала ему руку. — Вы не один?       — Не один, — услышала она голос слева и повернулась. Из кресла медленно и лениво поднимался кучеряшка. — Привет, Гермиона.       — Тео, — воскликнула она, стараясь показать только удивление, но ни в коем случае не радость или облегчение: задача решилась сама собой. — Рада видеть тебя.       Однако... какого хрена кучеряшка делал у Базеуса дома?!       Десять минут спустя, когда старикашка подал чай с пирогом, все обменялись базовыми вежливыми фразами и заняли свои места, слово взял лорд:       — Должен сказать, я удивлён, что этот амулет вообще кого-то заинтересовал. И уж тем более удивлён, что одновременно. И более того — что люди, проявляющие к нему интерес, знакомы, — внезапно из его голоса исчезла вежливость, и он стал сухим и деловым. Гермиона часто замечала эту перемену, когда общалась с людьми, у которых водились деньги в непомерных количествах.       — Как я уже говорил ранее, мы учились с Гермионой в одной частной школе, и на одной из картин в её коридорах можно было встретить человека, который, возможно, этим амулетом владел, — чёрт-блядь-подери, кучеряшка растерял весь свой милый шарм в мгновение ока. Теперь перед ней сидел не вокалист бойз-бенда, а матёрый переговорщик Теодор-мать-его-Нотт. — Поэтому наш общий интерес вполне обоснован.       Базеус кивнул и томно посмотрел в окно.       — Что мешает мне сначала получить деньги от мисс Грейнджер, а после продать амулет вам — и тоже получить деньги? — спросил он.       — Полагаю, честь, — уронил Нотт.       — Пытаетесь столкнуть нас лбами, чтобы повысить стоимость? — спросила Гермиона, приподнимая уголок губ.       Нотт откинулся в своём кресле, всем видом показывая, что она может вести тот диалог, который захочет. Что ж, этому засранцу чести как раз не занимать. Базеус пожевал щёку, глядя в стол, а потом посмотрел прямо на Гермиону.       — Будь я человеком честным, сидел бы сейчас в той конуре, где родился, — ответил он, и Гермиона на секунду прониклась к нему уважением: далеко не каждый человек мог признаться в том, что ведёт себя нечестно. — Однако не будь я человеком слова, давно уже был бы мёртв.       Повисла пауза. Она понимала, о чём говорит Базеус: он давал им возможность договориться между собой, потому что первая его тактика не сработала в ту же секунду, как он её озвучил. Гермиона медленно поднялась с кресла и стряхнула с брюк невидимые пылинки.       — Я отзываю своё предложение. Покупай, Тео, амулет твой.       Базеус кивнул и поднялся с кресла, чтобы пожать ей руку. Секундное уважение к этому человеку сменилось уважением перманентным. Лорд был одним из самых приятных людей, с кем ей довелось беседовать за последнее время. Проходя мимо Нотта, она наклонилась к нему и, чмокнув того в щеку, прошептала: «Жду на улице».       Мотив для разговора с кучеряшкой был прозаичен и банален: желание арендовать амулет у самого Нотта, но по более низкой цене, обусловленной её капитуляцией на переговорах. Она села на бампер Миаты и подставила лицо нежному весеннему солнцу. Настало время подумать о другом.       С того самого момента, как она начала подготовку к своей выставке, она подозревала, что рано или поздно наткнётся на кого-то из волшебного мира. В глубине души она даже хотела увидеть реакцию того человека, который в «обычном музейном сотруднике» увидит героиню войны. Не то чтобы она упивалась этим званием — вовсе нет. Просто иногда хотелось, чтобы общество напоминало о том, что она не самый прозаичный персонаж.       И вот — она приезжает к одному из своих потенциальных будущих партнёров и встречает не абы-кого, а Теодора Нотта. Своего однокурсника и по совместительству одного из трёх людей, о случайной встрече с которыми она думала последние три недели. Было ли это совпадением?       Она опустила голову и уставилась на небольшую рощицу впереди. Это был не единственный вопрос. Второй заключался в том, зачем Тео Нотту, чей род славится зельеварением, артефакт подобного толка? Насколько она помнит из книг по истории магии, Нотты никогда не были коллекционерами, в отличие от тех же Малфоев или Блэков. Возможно ли, что Тео выкупает амулет для Малфоя, в котором оба этих рода соединились? Но тогда почему этим не занимаются Драко или Люциус?       А если Тео покупает амулет для себя, то зачем ему нужна способность общаться с такими нетривиальными существами, как тролли? Кто вообще в здравом уме захочет с ними общаться? Невольно Гермиону передёрнуло, когда она вспомнила запах горного исполина в женском туалете на первом курсе. Однако её субъективное восприятие тут не имело никакого значения. Если Тео потребовался этот амулет, значит, что-то произошло.       Она закрыла глаза и мысленно стала перебирать последние выпуски «Пророка», которые она бегло просматривала во время утреннего кофе. Настолько бегло, что цепляла не больше трёх заголовков краем глаза, а потом откидывала газету в огромную стопку, выбирая для утреннего чтения что-то более приземлённое — вроде «Таймс» или «Телеграф».       Но сейчас ей пришлось напрячь память, чтобы припомнить хоть что-то. В голове всплыла новость о новом фирменном магазине Мадам Малкин — не то; об амнистии для пяти заключённых Азкабана — нет; о новых штабах партии «Единство»; о свадьбе американской певицы Хуаниты Кортез — американской? серьёзно?; статья о подготовке студентов Хогвартса к экзаменам.       Уф. Она потёрла переносицу, и вдруг в голове всплыла фотография — разрушенное практически до основания здание — и заголовок: «Волшебный банк Венгрии ограблен — воров вычислить не удалось». Почему она остановилась на этой статье, она и сама не понимала: с огромной долей вероятности Банк Венгрии был связан с троллями ровно настолько же, насколько и новый магазин Мадам Малкин. Но какое-то чувство внутри не давало покоя, зудело на подкорке.       Почему не удалось вычислить воров? Как, при том уровне волшебства, которого сейчас достигли волшебные структуры, они не смогли воспользоваться… Постойте-ка. А если новомодные заклинания авроров не показали магического следа, потому что его не было? Что если воры… и есть сама магия?       Она почувствовала, как ладони увлажнились, а в голове начал складываться пазл — пока не совсем идеально прилегающие друг к другу кусочки медленно цеплялись один за другой. Ещё немного информации — и она сможет увидеть полноценную мозаику.       Ворота скрипнули, и она открыла глаза, вернувшись в реальность. Кучеряшка шёл к ней, радостно улыбаясь и помахивая перед собой свёртком.       — Сбил цену на двадцать процентов, когда ты ушла, — победно улыбнулся он. — Они твои.       — Что было в банке Будапешта, Нотт? — без предисловий спросила она и сразу же поняла, что попала в точку. Бабах! Глаза Тео расширились, рот приоткрылся, а рука со свёртком медленно начала опускаться. Это длилось всего секунду, но он сразу же взял себя в руки, улыбнулся и медленно покачал головой.       — Поистине гениальная ведьма, — сказал он. — Не удивительно, что Малфой только…       Он осёкся, а Гермиона выжидающе вскинула брови, предлагая продолжить фразу.       — …И говорит о том, как ты разнесла его в покер, — а он точно это хотел сказать? Гермиона надеялась, что нет.       — Ты не ответил на вопрос, Нотт, — ответила она, пряча едва дрожащие руки в волосах, пытаясь завязать их в узел.       — Не думаю, что готов ответить на этот вопрос, принцесса, — он подошёл к ней вплотную и, запустив руку во внутренний карман пиджака, достал оттуда небольшой конверт. — Приглашение на ежемесячный покер у Блейза, он просил передать его тебе прямо в руки.       Гермиона взяла письмо и повертела его в руках. Чёрный цвет, красная печать — эти парни явно знали, как произвести эффект. Она убрала его в сумку и посмотрела на Тео; тот всем своим видом показывал, что разговор о Будапеште продолжать не намерен. Ладно, будь по-твоему.       — Моя выставка начнётся через месяц. Если ты уладишь дела в Венгрии, я могу рассчитывать на аренду медальона? — спросила она то, что её действительно интересовало.       — Да, — мгновенно ответил он.       — Спасибо, Тео.       — До встречи у Блейза, — он махнул рукой, сделал два шага назад и исчез в вихре аппарации.

___

      «Дресс-код: тотал блэк, не забудьте свою маску».       Гермиона снова прочла эту строчку, уставилась на кровать, где лежала половина её гардероба, и поджала губы. Сборы в музей столько времени не забирали! Она долго смотрела на чёрное шёлковое платье на тонких бретелях — точно такое же, как и на вечеринке в поместье, только другого цвета. Потом перевела взгляд и уставилась на брючный костюм с укороченными брюками и коротким, едва приталенным жакетом. Единственное, с чем она определилась наверняка, — были её любимые «Лабутены» на высокой шпильке. На них совершенно невозможно было передвигаться без чар, из-за чего она сделала вывод, что Кристиан Лабутен ненавидел всех женщин мира.       Проблема выбора наряда заключалась в том, что и тот и другой были откровенно сексуальными: жакет не подразумевал ничего под собой и потому являл миру её, пусть и красивое, но всё же декольте. Ей же хотелось приобрести ещё одну стену защиты перед — чего уж греха таить — Малфоем, кроме ментальной, которая пошатнулась ещё в прошлый раз.       А почему она вообще решила, что он там будет? Ну, она надеялась. А что, если? Она открыла ящик с нижним бельём и выудила оттуда боди с высоким воротом, которое облегало её, как вторая кожа.       Она надела его под костюм, обула лодочки и посмотрела на себя в зеркало. Да, так определённо было лучше. Теперь из открытых участков её тела были лишь лодыжки и запястья — как она знала, довольно изящные. Собрав волосы в пучок и накрасив губы красной помадой под тон подошвы туфель, она затянула на лице чёрную кружевную маску. Оставался последний штрих: пара пшиков нового аромата «Терре Эрмес» с нотками пряного дерева.       Глубокий выдох, прямая спина, несколько шагов к камину — и через несколько секунд она уже в гостиной Блейза.       Атмосфера тут сильно отличалась от того, что она помнила. Вся гостиная была… чёрной. Её освещали лишь несколько красных и белых светильников, расставленных или развешанных в хаотичном порядке. Она оглянулась — все гости были в масках и уже разделились на небольшие компании; к её счастью, никто даже не обратил на неё внимания.       Прикосновение к талии заставило её вздрогнуть. Она обернулась и сразу облегчённо улыбнулась, поняв, что перед ней хозяин поместья.       — Ты сияешь золотом даже в полностью закрытой одежде, — улыбнулся Блейз и, не касаясь её кожи, чмокнул воздух около её щеки. — Рад, что ты пришла.       — Тут необычно, — сказала она, когда они снова установили зрительный контакт.       — О, эти вечера — моя маленькая гилти плежер, — он пальцем подтолкнул её в сторону бара и тут же убрал руку с её талии. — Тут много маглов, поэтому пользоваться магией запрещено. Камин для них выглядит как ещё одна входная дверь, — мгновенно предупредил он её вопрос. — Через полчаса тут будет тридцать два человека.       — Так много? — они подошли к бару, и он протянул ей бокал шампанского. Это что — «Вдова Клико»?       — У меня много друзей, — пожал плечами Блейз, и Гермиона вдруг поняла, что он без маски, в отличие от других гостей. Тем временем он продолжал: — Первый раунд выявит восемь победителей из каждой четвёрки. Второй — двух победителей и двух финалистов. В третьем будут участвовать только они.       — Почему всегда четверо? — поинтересовалась она, делая небольшой глоток холодного игристого.       — Мне нравится эта цифра. Мой дом — мои правила, — улыбнулся он, оглядываясь по сторонам. — Если хочешь остаться анонимной — не снимай маски.       С этими словами он снова едва коснулся её пиджака и повёл вглубь гостиной, где уже стояли восемь покерных столов. Часть мест была занята, но среди сидящих она не увидела фигуры человека, ради которого, по правде говоря, она сюда и пришла.       — Твой стол — пятый, — сказал Блейз. — Можешь занимать своё место, пока я здороваюсь и общаюсь с другими гостями.       — Спасибо, Блейз, — улыбнулась она и медленной, но уверенной походкой пошла к своему столу, за которым сидел лишь один грузного вида мужчина в немного мятом костюме.       Как будто невзначай она снова оглянулась на гостей и снова не увидела его. А вдруг его вообще не будет? Краем глаза она отметила знакомые кучерявые волосы, но Тео стоял к ней спиной, а она не стала привлекать к себе внимание окликами. Снова пригубив шампанское, она поставила бокал рядом с местом напротив грузного мужчины. Тот поднял глаза, и даже сквозь маску она увидела его искреннее удивление.       — Что? Что вы тут делаете? — как-то грубо спросил он.       — Прошу прощения? — Гермиона вздёрнула брови, но из-за маски он этого, конечно, не увидел. Они были знакомы? Он узнал её?       — Вы — женщина, — грубость из голоса никуда не исчезла.       — Спасибо, что заметили, — она закатила глаза, и уж это точно было ему заметно.       — Это мужской клуб! — чуть громче сказал он, и краем глаза Гермиона заметила, что некоторые гости стали оборачиваться в их сторону.       Ох точно. Теперь она поняла! Она не увидела ни одной женщины за всё это время. Лишь мужские костюмы и их обладатели.       — Не хочется тебя расстраивать, Родерик, но эта женщина надерёт тебе задницу так быстро, что ты даже не успеешь узнать, какие карты тебе выпали, — сирена внутри завопила об опасности, как только Гермиона узнала позади себя тот самый тембр.       Драко-мать-его-Малфой стоял прямо за её спиной, и она одновременно хотела повернуться и рассмотреть его во всех мельчайших деталях, и вместе с тем молила себя не делать этого, чтобы он не увидел силы её реакции на его появление. Родерик злобно посмотрел за её спину, но ответить Малфою не решился.       — Не знаю, чем ты пахнешь, Грейнджер, — тихо пробормотал он, наклонившись к её уху. — Но клянусь, я найду тебя по этому запаху даже в кромешной тьме.       Именно о такой реакции людей Гермиона и мечтала, когда покупала флакон самого мужского аромата из всех мужских ароматов. Она почувствовала, как Драко шумно вдохнул воздух около её плеча, при этом ни на секунду не нарушая её личного пространства, — и табун мурашек пробежал по всему её телу. Полностью закрытый костюм всё же был отличным решением.       — Постараюсь спрятаться получше, — тихо ответила она так, чтобы услышал её только он. Тихий смешок раздался прямо около уха.       — Увидимся в финале, — шепнул он, и в ту же секунду его тень исчезла с периферии её взгляда.       Это был такой чертовски качественный флирт, что её колени чуть подкосились, но она смогла вальяжно занять своё место. Десять из десяти — и это даже без зрительного контакта.       Первую игру она выиграла с парами тузов и шестёрок. Ни один из трёх мужчин за её столом не поблагодарил её за игру и не поздравил с победой. Побросав карты, они встали из-за стола, оставив её сидеть в гордом одиночестве. Родерик, кажется, ещё что-то бубнил себе под нос. Жирный урод.       Одиночество длилось недолго. Через пару минут перед ней появился свежий бокал шампанского, а справа присел незнакомый мужчина в чёрной плотной маске.       — Должен признаться, я был удивлён, увидев женщину в нашем клубе, — сказал он без тени гнева, а скорее с восхищением.       — Вы не первый, кто говорит мне об этом, — ответила Гермиона, не притрагиваясь к бокалу.       — Блейз сказал, вы забрали весь банк на одной из неофициальных игр с ним — это достойно восхищения, — продолжал он.       — Не только это достойно восхищения, когда речь идёт обо мне, — лукаво усмехнулась Гермиона, стараясь побыстрее отвадить непрошеного собеседника.       Тот тихо рассмеялся, но уходить даже не планировал. Вместо этого он откинулся на стуле и медленно стал водить взглядом по помещению, словно сканировал его. Гермиону отвлёк скрип стула слева, и неловкость спала, когда она увидела кучеряшку.       — Ваше величество, — пропел он и, бесстыдно схватив её руку, поцеловал костяшки пальцев. — Не докучает ли вам этот господин?       Гермиона улыбнулась и покачала головой. В это мгновение прозвучал гонг, оповещавший о том, что первый раунд для всех команд был окончен.       — Останемся за этим столом, — Тео зевнул и бесстыдно потянулся, оголяя полоску между рубашкой и поясом брюк. — Мы с тобой, — он показал пальцем сначала на себя, потом на Гермиону, — против двух зануд. Что скажешь, принцесса?       — Замётано, красавчик, — подмигнула она Тео, и он демонстративно откинулся назад, схватившись за сердце, всем своим видом показывая, что её слова сразили его наповал.       Но мечтам Тео не суждено было сбыться, потому что в финале Гермиона поднимала ставки, соревнуясь с «Непрошеным». И этот противник был бесспорно силён — на его лице практически не было эмоций, лишь лёгкая ухмылка. Он редко поднимал ставки сам, но всегда поддерживал, когда поднимали другие. И как бы печально ни было это признавать, карты Гермионы были довольно дерьмовыми.       Когда она, пасуя, бросила карты рубашкой вверх, а он показал свои, она застыла в немом удивлении — его карты были ещё хуже.       — Это было впечатляюще, — честно призналась она и протянула ему ладонь для рукопожатия, чтобы не уподобляться тем кретинам, с которыми играла до этого.       «Непрошеный» мягко пожал её ладонь, приложив другую руку к груди и легко склонив голову. С ним же ей предстояло сразиться и в финале. И ещё с двумя людьми, одним из которых, конечно же, должен был стать Малфой.       Участники расступились, когда она медленно подошла к финальному столу. Малфой ни секунды не колеблясь встал и отодвинул для неё стул. Теперь она могла рассмотреть его: чёрный костюм по дресс-коду и маска с такими тонкими краями, что об них можно было порезаться — как и о самого Малфоя.       — Дай мне выиграть, и тебе понравится финал, — шепнул он, наклонившись, когда она уже села. И она готова была поклясться, что он снова глубоко вдохнул, оказавшись около её шеи.       Она ничего не ответила на его фразу, но не стала врать себе, что действительно заинтересовалась тем, что он имел в виду. Отбросив мысли о том «финале», о котором она думала последние недели, оставаясь наедине с собой, она сосредоточилась на игре. Её противниками стали «Непрошеный» и ещё один мужчина в классическом костюме — единственный из тройки, снявший маску. Его лицо было потным и выражало крайнее напряжение.       Малфой был расслаблен, но вёл себя совсем не так, как в вечер после бала. Тогда его поза не была нарочито спокойной; сейчас же он показывал всем своим видом, насколько ему плевать на игру. И, похоже, только Гермиона за этим столом знала, что это не так. «Непрошеный» же сменил тактику: теперь его движения были механическими, даже грубыми.       Четвёртый вышел тихо и с достоинством — пожал руки, кивнул и растворился в зале без лишних слов. Гермиона мысленно ему поаплодировала. Теперь их осталось трое. Её карты в этом раунде снова были откровенно дрянными — разномастный мусор. Она продержалась ещё два круга, но когда Драко в третий раз поднял ставку, просто положила карты на стол лицом вниз.       Он наклонил к ней голову и несколько секунд переводил взгляд между её глазами, словно пытаясь понять, спасовала ли она из-за его просьбы или из-за карт. Она и бровью не повела и выдержала этот плотный зрительный контакт с таким достоинством, что даже василиск бы отполз обратно в канализацию после такого.       В отличие от мужчины без маски, она не стала вставать из-за стола, а осталась наблюдать за игрой. Теперь, когда свои собственные карты её не отвлекали, игра стала казаться намного интереснее — ведь она совершенно бесстыдно могла пялиться на Малфоя. О, скажи ей шестнадцатилетней, что она настолько откровенно будет наблюдать за ним и наслаждаться зрелищем — она рассмеялась бы этому человеку в лицо и кинула бы в него авадой (нет, конечно).       «Непрошеный» нервничал — она видела это по тому, как он чуть сдвигал фишки, прежде чем поставить, и как его пальцы секунду медлили над картами. Драко же не делал ничего. Просто сидел, смотрел на свои карты с выражением человека, читающего утреннюю газету, и периодически добавлял фишки в центр стола с такой ленивой уверенностью, что у неё у самой начинали заканчиваться нервы — а она даже не играла.       Гора фишек перед соперником таяла, а ставка в середине стола росла. После очередного повышения «Непрошеный» пересчитал остаток, и Гермиона увидела, как у него чуть дёрнулась челюсть.       — Минуту, — сказал он.       Он полез во внутренний карман пиджака и достал что-то, завёрнутое в тёмную замшу. Развернул медленно, почти бережно, и положил на стол.       Гермиона потеряла дар речи.       Это были карманные часы на тяжёлой золотой цепочке. Корпус из потемневшего золота с гравировкой, которую она узнала бы из тысячи: переплетённые руны на крышке, характерный орнамент по ободу. Такой орнамент был только на одном из известных ей предметов.       Часы Персиваля Прэтта — алхимика, жившего в шестнадцатом веке. По легенде, они могли останавливать время вокруг человека, носившего их. Это стало бы не только хитом её выставки — возможно, это стало бы пиком всех её личных исследований. Амулет Варнавы по уровню силы даже рядом не лежал с этим артефактом.       — Это… — начала было она.       — Семейные часы. Состояния не стоят, но на аукционе их оценили в три тысячи фунтов, — пожал плечами «Непрошеный».       Драко взял их в руку и покрутил, потом перевёл взгляд на Гермиону, на секунду задержался и небрежно бросил их в гору фишек.       — Принимается, — сказал он, не отводя от неё взгляда. А вот она отвела — снова спасовала, но оправданием ей стали часы, к которым был прикован её взгляд.       Дерьмо! Если бы она только знала, что будет на кону! К сожалению, от этого знания у неё бы не нарисовались хорошие карты, но сам факт!       Последний раунд был коротким. «Непрошеный» вскрылся первым — у него был флеш, и он улыбался с такой уверенностью, словно уже тратил выигранные деньги. Драко посмотрел на его карты. Потом положил свои на стол.       Фулл-хаус.       Его соперник откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Потом встал, поклонился и, не сказав ни слова, ушёл.       Драко принимал поздравления и медленно сгребал фишки, обходя стороной часы, которые продолжали лежать на столе. Когда все фишки оказались у него, он нарочито медленно встал и потянулся за ними. Подхватив их за цепочку, он поднёс их к глазам и рассмотрел. Не поворачивая головы, скосил глаза на Гермиону и очертил взглядом всё её лицо, особенно задерживаясь на красных губах. Она так сконцентрировалась на этой детали, что не заметила, как рука с часами оказалась прямо перед ней.       — Для твоей выставки, — тихо сказал он и положил часы у её рук.       Когда она снова подняла на него полный удивления взгляд — он уже ушёл. Сирена внутри неё умолкла — и это была чертовски хреновая новость.

___

      Она возилась с часами всю неделю. Разобрала все руны на корпусе, перерыла все свои домашние книги в надежде найти хоть какую-то информацию о них, но даже не смогла их просто открыть. Уф, это было дерьмово. Если она хотела представить их на выставке, ей, конечно, стоило бы изучить всё, что было доступно. Как она сделала с другими артефактами. Но её домашняя библиотека была довольно скудной, а последний раз об этих часах она читала ещё в школе, курсе на пятом, когда готовила эссе по рунам. Ей они тогда настолько запали в душу, что даже по истечении десяти лет она понимала, насколько ценен артефакт, находящийся у неё в руках.       Выход оставался один — библиотека Хогвартса. А для этого ей стоило ненадолго отвлечься от своей наполовину магловской жизни и отправить письмо Минерве с просьбой о разрешении на её посещение. Зажав зубами ручку, она уставилась в окно своего кабинета в музее. Она не была в школе со времён последней битвы: все балы победы проходили в министерстве — к её облегчению. Встречаться с призраками прошлого она была не готова.       Но пять лет спустя… она просто должна была это сделать. В первую очередь ради себя — сорвать уже этот пластырь и двигаться дальше. Во вторую очередь — снова ради себя — узнать тайну часов. Она отбросила ручку, покидала всё необходимое в сумку и уставилась на свой рабочий стол. Ворох нераспечатанных писем и коробок опасно раскачивался на углу стола. Их за неделю скопилось столько, что придётся выделить отдельный день на их изучение. Но всё потом.       Через час она вышагивала по Косому переулку, добродушно здороваясь с проходящими мимо людьми. Сова Минерве уже была отправлена, и она знала, что разрешение придёт ей уже минут через сорок. Заняв столик у Фортескью, она принялась ждать, медленно потягивая американо. Перед ней лежал новый выпуск «Ведьмаполитена», на обложке которого красовался симпатичный мужчина с очаровательной и скромной белозубой улыбкой.       «Джерард Кроу — новый секс-символ магического мира» — гласил заголовок. Они явно давно не видели Малфоя, — пронеслось в её голове, и она тут же отложила журнал в сторону. Но не успела она вместе с тем ещё и отогнать непрошеный образ его нахальной ухмылки, как на её столик — прямо на лицо нового секс-символа — приземлилась сова. На что способны эти птички, Мерлин?       «Открыла для вас камин», — прочитала она короткую записку, написанную таким знакомым почерком, и тут же направилась в сторону зелёного пламени в стене кофейни.       — Мисс Грейнджер! — услышала она радостный возглас две секунды спустя. А спустя ещё две секунды уже утопала в сдержанных, но тёплых объятиях Минервы Макгонагалл. — Не передать, как я рада вас видеть!       — Директор Макгонагалл, — пробормотала она в плечо профессора.       После пяти минут восторженного обмена любезностями Гермиона уже шагала по когда-то любимым коридорам в сторону библиотеки. Редкие ученики, слонявшиеся без дела в свой законный выходной, смотрели на неё во все глаза, но она старалась на этом не зацикливаться. У них вообще экзамены на носу, нечего тут на других людей засматриваться.       Но несмотря на внутреннюю попытку отвлечься, мысли медленно заполнялись картинками, которые периодически просачивались и в её сны: тела когда-то любимых людей и студентов, разрушенные стены, упавшие лестницы, сгоревшие портреты.       В этой нише она видела тело студента Пуффендуя, которого не смогла узнать из-за количества крови на его лице. Десяток судорожных шагов — в этом пролёте Люпин сражался с Долоховым; возможно, его не стало уже через несколько секунд после того, как она его заметила. Она отвернулась к окну, а там — столб, к которому профессор Слизнорт прислонил тело Лаванды Браун. Не скрывая своих слёз, он гладил её лицо и умолял открыть глаза, хотя прекрасно знал, что она уже никогда этого не сделает.       До библиотеки она практически добежала. Ком в горле грозился превратиться в полноценную истерику, но она стиснула зубы и старалась держаться. Заставляла себя вспоминать приятные моменты: объятия после сданных СОВ, смех над шутками близнецов Уизли… ох, Фред… Когда она открыла дверь и ввалилась в библиотеку, позабытый, но такой любимый запах ударил ей в голову, и все негативные мысли исчезли под натиском тёплой ностальгии. Она зажмурилась и вдохнула глубже, ком в горле стал меньше.       — Мисс Грейнджер, какими судьбами? — услышала она голос мадам Пинс и улыбнулась, не открывая глаз.       — Мадам Пи-инс, — протянула она и наконец открыла глаза. Всегда суровая старушка теперь смотрела на неё с теплом… и строгостью — ну, конечно, куда же без этого. — Я хотела бы проверить пару книг из библиотеки, если можно.       — А я всегда говорила, что наша библиотека — лучшая, — прокудахтала она. — И вот нате — только выпускники и могут оценить её по достоинству. Проходите, но напоминаю: выносить книги запрещено!       — Конечно, — от улыбки у Гермионы даже заболели щёки.       Едва переставляя ноги, она прошла к нужной полке, где стояли книги по рунам, — когда-то именно в одной из них она читала про часы Персиваля Прэтта. Но было кое-что ещё — зудящее ощущение прямо в мозгу, и она готова была поклясться, что это была особая магия библиотеки замка. Она вспомнила, что имя Персиваля встречалось ей ещё раз — было это ещё на первом курсе, когда они искали информацию про Николаса Фламеля и его философский камень. Ну, конечно, они же оба алхимики!       Позволяя себе раствориться и снова почувствовать себя маленькой девочкой, она подошла к нужному стеллажу и медленно провела пальцами по корешкам, пытаясь насытиться этой силой знаний, исходящей от древних фолиантов. Но… секунда — и волосы на затылке встали дыбом. Она открыла глаза и почувствовала, что сзади неё кто-то стоит.       — Плохо спряталась, Грейнджер, — она вздрогнула и застыла.       Нет-нет-нет, этого не может быть. Тело отреагировало раньше мозга, и по нему предательски стали расползаться мурашки. Она беззвучно выдохнула, пытаясь на ходу придумать какой-то вызывающий и надменный ответ, но в голову ничего не лезло. Она действительно хреново спряталась.       — Ты меня чертовски напугал, Малфой, — наконец сказала она и обернулась. Засранец выглядел при дневном свете ещё лучше. Долбанный поп-идол, не иначе. Взгляд исподлобья и та самая дерзкая ухмылочка, которая стояла перед её глазами, когда она засыпала.       — Что ищет золотая девочка магического мира? — спросил он, кидая пару книг на ближайший стол.       — Информацию по часам, — она кивнула на свою сумку, рядом с которой его книги и упали. — А ты, полагаю, тут из-за троллей.       Малфой удивлённо приподнял бровь.       — Так сразу и к делу? Моё почтение, — ухмыльнулся он и слабо поклонился. — Да, не очень хочется быть раздавленным гигантской зловонной машиной для убийств.       Он присел на стул и притянул к себе пару пергаментов с пером и чернильницей, которые стояли посреди стола.       — Фу, я прямо почувствовала этот смрад, — сказала она, передёрнувшись, и вернулась к разглядыванию корешков.       — Ты так сказала, будто когда-то с ними встречалась, — удивление в его голосе явно было искренним.       Гермиона обернулась и уставилась ему в макушку. Ну, конечно, откуда ему знать об этом?       — Ну, вообще-то было дело. На первом курсе один горный тролль чуть не прикончил меня в женском туалете, пока я наматывала сопли на кулак по причине того, что меня никто не любит, — скороговоркой выпалила она. Вот теперь сам разбирайся, Малфой, на какую из сказанных фраз обращать внимание. Такой вот тест, засранец красивый.       Он медленно повернулся в её сторону и выдал тот вариант ответа, которого в её тестовом задании не было.       — Ты могла умереть, — скривился даже.       Гермиона закатила глаза.       — Я столько раз могла умереть в этой школе, Малфой, что это даже удивительно: я сейчас стою перед тобой живая и с полным комплектом конечностей, — её улыбка стала чуть нервной.       — Это нихрена не смешно, Грейнджер.       — Статистика не терпит юмора, — и с этими словами она снова уткнулась в книги и стала собирать в руки те, что представляли какой-то интерес.       Сердце билось чуть чаще обычного. Он, во-первых, ей безоговорочно поверил; во-вторых, не стал высмеивать то, что она плакала в женском туалете; и, наконец, в-третьих, беспокоился из-за её смерти. Ну, звучало, конечно, так себе. Но сам факт!       Пока она собирала нужные книги по всей библиотеке и складывала их на стол рядом с Малфоем, тот даже не поднимал на неё взгляда, конспектируя какие-то заметки на пергаментах. Иногда она проходила мимо и видела, как он двигал губами, читая, видимо, что-то особо важное. Порой он хмурился или водил пером по подбородку. И всё это выглядело до удивления красиво.       Она никогда раньше не наблюдала за тем, как он ведёт себя во время учёбы. Она видела его в библиотеке не один раз, но ей было совершенно плевать на то, как он выглядит. Заносчивый и совершенно непривлекательный мелкий сноб не имел ничего общего с тем человеком, который сейчас сидел за столом.       Собрав наконец около семи книг, она подошла к Малфою и села через стул от него. Он хмыкнул что-то вроде приветствия, но не поднял взгляда от книги. Гермиона решила последовать его примеру и углубилась в литературу. Но прошло около двадцати минут, а слова всё никак не складывались в предложения. Мысли постоянно уносились то к каким-то воспоминаниям, то к покеру, то вообще в сторону контента для совершеннолетних — чему он сам, кстати, и способствовал, периодически издавая разочарованные звуки, слишком уж похожие на томные стоны.       А потом её мысли как-то сами собой переключились на амулет. Она ведь изучала его перед тем, как пойти к Базеусу. Да, поверхностно, но, может, она знала то, о чём он пока не прочитал? Может, она будет полезной? Хотя… Малфой далеко не глуп и наверняка уже изучил всё, что было на поверхности. И вдруг — словно лампочка загорелась в её голове. Она судорожно вздохнула и повернулась к Драко.       — Слушай, а ты не пробовал обратиться к самому Варнаве? — спросила она голосом, который просто сочился восторгом.       — В смысле? — он повернулся, между его бровей пролегла забавная волнистая морщинка. Мило.       — Ну, с его портретом напротив Выручай-комнаты. Это же он там троллей балету учит!       Малфой смотрел на неё несколько секунд с выражением человека, которого только что уделали на трансфигурации.       — Это, — сказал он медленно, — блестящая идея.       — Знаю, — она сияла, как начищенный галеон.       — Ты пойдёшь со мной? — он спросил это как бы между прочим, но её сердце пропустило удар.       — С удовольствием, — она кивнула на стопку книг перед собой, — но сначала мне нужно закончить с часами. Я только в начале.       Это, как она думала, был достойный ответ. Пойди она с ним сразу — он бы подумал, что его дела для неё важнее. Откажи она… что ж, отказ она даже не рассматривала. В это время Малфой закрыл свои книги, отложил их в сторону и, без лишних слов, взял верхнюю книгу из её стопки и положил поверх своего конспекта.       — Тогда давай так: я сейчас помогаю тебе с часами, ты потом идёшь со мной к Выручай-комнате, — он не спрашивал, он утверждал. И это было… вау.       Гермиона посмотрела на него. Потом на стопку. Потом на свой пустой конспект.       — Договорились.       Два часа спустя стол был покрыт пергаментами так плотно, что между ними не осталось даже малюсенького просвета. Прикусив кончик языка, Драко старательно перерисовывал рисунок часов на пергамент.       — Просто воспользуйся скан-чарами, — во второй раз предложила Гермиона, закатывая глаза.       — Отстань, Грейнджер, я прекрасный художник, — парировал он, добавляя под рисунком тень для объёмности.       Гермиона с тяжёлым демонстративным вздохом стала складывать и свои, и его конспекты, скатывая их в трубочку. Он победно поднял свой рисунок и подул на него, чтобы чернила быстрее высохли. Потом протянул его Гермионе и как-то немного наивно улыбнулся. Надо признать, рисовал он и правда неплохо. Убрав все конспекты в сумку, а книги — на свои места, они тепло попрощались с мадам Пинс, стараясь не обращать внимания на удивление в её глазах, и выдвинулись в сторону Выручай-комнаты.       Уф, она шла по школе с Драко Малфоем. Это просто какой-то сон при температуре сорок. Нет, сто сорок. Почему-то она представила реакцию их однокурсников, увидь они их вместе во время учёбы. Нет, совершенно исключено. Просто невозможно! Интересно, если бы он был таким же очаровательным ещё в то время, обратила бы она на него внимание? Эти мысли ей не понравились; она старательно продолжала не думать о том, что тот и этот Малфой — один и тот же человек.       Портрет Варнавы Вздрюченного висел там, где она и помнила, — чуть перекошенный, в тяжёлой потемневшей раме. Сам Варнава дремал, привалившись к краю картины, но при звуке шагов приоткрыл один глаз. Тролли в розовых пачках вокруг него танцевали без устали.       — Эм, здравствуйте, — начала Гермиона. — Нам нужна ваша помощь.       Что произошло дальше, она не могла бы воспроизвести в хронологическом порядке, потому что Варнава оказался собеседником исключительным. Он помнил всё — и принцип действия амулета, и то, как им пользовался при жизни, и какие именно формулировки работали с троллями, и что тролли, вообще-то, существа куда более сложные, чем принято считать, и что однажды ему удалось договориться с целым кланом в обмен на три бочки мёда и одну очень хорошую историю про великанов, — и это привело к истории про великанов, которая оказалась захватывающей. В общем, она очнулась примерно через сорок минут, когда Варнава наконец закончил и стал набивать трубку.       Она обернулась к Драко, который всё это время стоял позади совершенно молча. Пока она задавала вопросы, пока комментировала истории Варнавы и смеялась в моменты, когда он этого ожидал, — Малфой просто молчал. Что ж, он стоял дальше, чем она думала. Уперевшись рукой в стену, за которой скрывалась дверь в Выручай-комнату, он смотрел куда-то себе под ноги.       Она пошла в его сторону, чтобы спросить, какого чёрта он не слушал Вздрюченного, но выражение лица у него было такое, что она сразу захлопнула рот. Когда она поравнялась с ним, он опустил руку от стены и поднял голову к потолку.       — Вот почему мне нихрена не смешно, когда ты шутишь про смерть, — произнёс он наконец, не поворачиваясь. — Мне вообще нахрен ни разу не смешно вспоминать то, что здесь произошло.       Она смотрела на стену вместе с ним, но видела совсем другое — собрания Отряда Дамблдора. Моменты единства, дружбы и успеха. Видела сплочённость, цель. Жизнь! Ему, конечно, об этом знать было необязательно.       — Просто подумай о том, куда тебя это в итоге привело, — сказала она тихо, чтобы не быть уж совсем молчаливой и оказать хотя бы толику поддержки.       Он медленно покачал головой.       — Тут сгорел мой лучший друг, — сказал он. — У меня на глазах. И если бы не ваше трио — мы с Блейзом последовали бы его примеру.       Эта пауза была длиннее. Она тоже многих потеряла, но как это могло облегчить его боль? Вроде как: «О, ты потерял друга? А я потеряла десятерых. Чувствуешь себя лучше? Нет? Как это нет?». Глупо!       Он стоял совсем растерянный. Сделав шаг в его сторону, она аккуратно коснулась его ладони своей и крепко сжала. Ей казалось, что это было единственное верное решение, единственная возможность поддержать его без слов. Несколько секунд они стояли вот так, и она уже собиралась убрать руку, но он не дал. Просто чуть сильнее сомкнул пальцы. Не повернулся, не сказал ничего, просто сжал.       — Это очень символично — оказаться тут сегодня, — его голос был тихим.       — Почему?       — Сегодня пятое июня, — он повернулся, и взгляд его показался Гермионе каким-то… обнажённым. — Мой день рождения.       Она не знала, как реагировать. Это был тупик, ступор, стена. Она точно знала, что глаза её расширились, а сердце забилось чуть быстрее. Но он смотрел и наверняка ждал от неё хоть какой-то реакции.       — С днём рождения, Малфой, — наконец сказала она. Голос вроде не дрожал — отлично. — Будь счастлив.       — Буду, — он кивнул и повернулся в сторону лестницы, аккуратно разжимая пальцы и отпуская её руку.       — Ты хоть слово слышал из того, что говорил Варнава? — бросила она ему вдогонку, пытаясь разрядить ситуацию.       Он развернулся и поднял на неё полный демонстративного удивления взгляд.       — Он что-то говорил?       Гермиона рассмеялась, и смех получился громче, чем она ожидала: его эхо разошлось по пустому коридору, и где-то сзади Варнава возмущённо крякнул.       Она подошла к нему, легонько пихнула его в плечо и прошла мимо.       — Ну ты и засранец, Малфой. Пошли, я тебе всё расскажу. Хватит на сегодня меланхолии.       Он пошёл за ней.

___

      Уже позже вечером, готовясь ко сну, она мысленно заново переживала весь их разговор и на удивление тёплое прощание у камина удивлённой Макгонагалл, которая почему-то не посчитала нужным упомянуть, что Малфой тоже был в школе в этот день.       Перед тем как они покинули кабинет директора, он, посмеиваясь, рассказывал о том, как должна быть счастлива библиотека возвращению Грейнджер, смущая её до алого румянца на щеках. Перед тем как она бросила пепел в камин, он едва касаясь приобнял её за плечи и поблагодарил за день. Когда она шагнула в пламя, ей показалось, что Минерва едва заметно вытирает уголки глаз.       Но во всей этой сладкой мишуре она не стала отворачиваться от того, что так и не узнала, на кой Малфою нужен был амулет, совершенно не продвинулась в попытках склеить «венгерский» пазл — но несмотря на это всё же убедилась в своей мысли о том, что Нотт покупал артефакт для Малфоя.       Кроме того, сегодня Драко Малфой открылся для неё с совершенно новой стороны: увлечённого, преданного, рефлексирующего и сожалеющего мужчины. После разговора у Выручай-комнаты склеить его школьную и настоящую версии становилось крайне затруднительно — чему она несомненно радовалась, ведь именно этого она старательно пыталась избегать.       А ещё у него был день рождения, и он провёл с ней без малого четыре часа — что это значило для него и как ей на это реагировать, она не знала.       Теперь осталось разобраться с часами и заняться наконец своей выставкой в полном объёме. А дела сердечные — пусть немного подождут.