III

Часть третья. Серпентарий

Нет, не так.

«Серпентарий?» — вот так.

      Двумя днями позже она наконец нашла в записях Драко то, что искала. Классические чары с этими часами не работали, потому что они были защищены иными рунами. Она зарычала от досады и уткнулась лбом в раскрытые ладони. Мерлин, всё было так просто!       Оградив свой рабочий стол защитными чарами и снова сдвинув нераспечатанные письма и посылки на край стола, она начала колдовать. Когда руны на часах наконец засветились и они с щелчком открылись, она вздохнула от удивления.       Неужели и правда так просто?       Описанные во всех трудах часы оказались секундомером. Таким, каким учитель физкультуры в магловской школе, где она училась до десяти лет, считал время, с которым школьники преодолевали дистанцию. Странно, что во всех записях они назывались часами, — видимо, авторы понятия не имели о наличии в британском лексиконе слова «секундомер».       Она аккуратно взяла его в ладонь и большим пальцем правой руки нащупала кнопку. Потом посмотрела на часы на стене своего кабинета и нажала на неё. Ничего не произошло.       Нажала ещё раз, два, три — ничего. Отложив артефакт на стол, она зарылась пальцами в волосы и снова начала просматривать конспекты. Цепочка секундомера под действием силы тяжести немного скатилась, и Гермиона перевела на неё взгляд.       О!       Она резко надела её на шею — та зацепилась за пару волосков, больно потянув их вниз и вырвав. Уф, неприятно. Она перекинула волосы в сторону и снова нажала на кнопку секундомера. В тот же момент стрелки на настенных часах остановились.       Дыхание остановилось тоже. Её пробил озноб от одновременного ужаса и восхищения. Она оглянулась по сторонам, выглянула в окно — кроны деревьев застыли, будто нарисованные. Резко уставилась на свой стол, толкнула пальцем карандаш — импульса не было, он просто застыл в том положении, в котором она остановила движение руки.       Сработало! Чёрт побери, у неё был один из сильнейших артефактов магического мира — и ей его… подарил Малфой?!       Она как можно скорее снова нажала на кнопку, секундомер отсчитал всего шесть секунд. Она подняла взгляд — стрелки настенных часов побежали в обычном темпе. Снова опустила. Осознание ударило под дых: этот артефакт мог принести столько бед, столько несчастий. Им могли бы воспользоваться тёмные волшебники и с его помощью уничтожить мир, построенный жизнями сотен людей.       Она закрыла крышку и разжала ладонь; секундомер брякнулся ей в район живота и остался там лежать. С ужасом она осознала кое-что ещё: она не может не только сделать его экспонатом своей выставки — она не может его даже хранить. Потому что, если кто-то узнает, ей крышка.       Чёрт, и почему она не подумала об этом раньше?       И что ей делать сейчас?       Передать секундомер Гарри? Нет, плохая идея. Во-первых, они уже давно не были теми близкими друзьями, и ей не хотелось вдруг заявляться на порог аврората с опаснейшим артефактом в кармане. Кроме того, это подвело бы под допрос Малфоя, который эти часы для неё добыл. А там и Блейза, устроившего покер, что вполне могло быть незаконно. И даже «Непрошеного», который без зазрения совести сказал, что это его семейная реликвия, стоившая три тысячи фунтов на аукционе. Нет-нет, слишком много людей будет задействовано, если она пойдёт к Поттеру.       Кроме того, если рассудить, секундомер оказался у неё по чистой случайности — выиграл-то его Малфой, а значит, и принадлежать он должен ему. Решено: она отдаст секундомер ему обратно. Это стало третьей причиной — она хотела увидеться с ним снова, а какой повод может быть лучше, чем передача древнего артефакта?       Теперь осталось найти способ с ним встретиться. Составить план — надёжный, как древний секундомер. Однако она понятия не имела, где он живёт, чем занимается и как его найти без использования совы, а этот метод она предпочла отложить на самый крайний случай. Два появления на Косом за неделю — слишком много для человека, который медленно открещивался от волшебного мира.       Идея о том, как узнать о нём больше, возникла в голове сама собой.       Уже дома, наливая себе бокал полусладкого, она с ужасом взглянула на пачки «Пророков» за последние три года. Часть из них — ту, что приходила, пока она была в Австралии, — она даже не открывала. Часть пролистывала, даже не концентрируясь на заголовках, а значит, их придётся просмотреть заново.       Сделав глоток холодного вина, она усмехнулась: это займёт чертовски много времени. Ну, на крайний случай у неё был останавливающий время секундомер.       Когда она углубилась в чтение, всё вокруг вдруг потеряло смысл. Планируя останавливаться только на единственной интересующей её фамилии, она сама не заметила, как стала цепляться за имена Гарри и Рона, потом к ним присоединились Нотт и Забини (к счастью, упомянутые всего раз в контексте званого ужина у последнего в поместье). Когда она наконец обнаружила искомую фамилию, сердце пропустило удар:       «Драко Малфой и Астория Гринграсс объявили о помолвке».       Ей пришлось прочитать эту новость несколько раз, чтобы смысл наконец до неё дошёл. Она резко повернула газету и увидела, что дата совпадала с её отъездом в Австралию три года назад — вот почему она ничего не знала. Ну вот и всё? Получается… она просто нарисовала себе в голове образ мужчины, который флиртовал с ней? Но… но он же флиртовал, правда? Он смотрел! Он сделал ей подарок! А что, невеста или жена автоматически лишали мужчину умения флиртовать и дарить подарки?       Уф! Она подняла бокал и залпом осушила его до дна. А может — не всё ещё потеряно?       Отбросив газету в сторону, она продолжила поиски. Маленькие заметки извещали о том, что свадьба чистокровных наследников назначена на какую-то важную для их семей дату, но пока она не увидит свадебных фотографий — до тех пор она отказывалась в это верить.       Около ста газет спустя она увидела статью, в которой говорилось о повышении Гарри до заместителя главы Аврората за поимку трёх членов какой-то банды. О, что ж, подробностей она не знала, поэтому пробежала текст по диагонали: золото гоблинов, бла-бла, кража, поимка. Всё ясно. Прямо под фотографией Гарри огромный заголовок гласил: «Кажется, у министра магии проблемы». Она нахмурилась.       Брендан Великолепный, не стесняясь в выражениях, писал о том, что чистокровный волшебник вроде Шеклболта не имеет права занимать пост министра многокровного магического общества. Гермиона поморщилась — какое мерзкое слово.       Ещё примерно тридцать газет спустя её сердце сделало кульбит при виде фотографии Драко на обложке. Он дерзко ухмылялся и смотрел прямо в объектив, будто знал, что она прилипнет к этой фотографии три года спустя и будет представлять, что он смотрит так именно на неё. Заголовок гласил: «Браки между чистокровными волшебниками отныне запрещены. Расторжение помолвок коснулось Малфоя и Гринграсс, не успевших пожениться».       ФУХ!       Гермиона облегчённо выдохнула и принялась читать статью того же Брендана Великолепного, который восхвалял политику новой партии «Единство» и снова поливал грязью Кингсли — на этот раз за то, что тот так легко прогнулся под новичков-политиков. Журналист противоречил сам себе в каждом предложении, что вызвало у Гермионы лёгкую тошноту. Про самого Малфоя в публикации не было сказано ни единого слова, но мысленно она поблагодарила редактора, который выбрал именно эту фотографию для статьи.       Эта газета отправилась в отдельную стопку.       Она откинулась на спинку дивана и потёрла виски. Тот факт, что помолвка была расторгнута, её, конечно, обрадовал, но внезапно тон «Пророка» в отношении Кингсли не позволял тошноте рассосаться. Кажется, она и правда слишком давно не была частью волшебного мира.       Затянув волосы в тугой пучок, она перешла к следующей стопке газет. К пяти утра, с лёгким похмельем и жутким желанием спать, она наконец закрыла последнюю газету и потянулась. К этому часу она знала следующее: Малфой не был женат — хвала Моргане. В Мэноре он не жил, судя по фразе его матери «видеть сына в отчем доме» в одном из интервью после званого ужина.       Гарри стал не только заместителем главы, но и рупором аврората, комментируя все громкие дела, которыми занималась его структура. Рон прошёл обучение и также устроился на службу. А вот дела Кингсли были очень плохи. За два года с момента выхода первой статьи Великолепного его рейтинг падал с каждым новым выпущенным пасквилем. А ещё Гермиона не могла не обратить внимания на то, что обстановка в Венгрии уже давно не внушала доверия. Там министром магии стал член отделения партии «Единство», и раз в месяц-другой в «Пророке» упоминали о беспорядках в Будапеште.       Для обычного читателя это были просто мимопроходящие новости, но когда читаешь газеты подряд — не обратить внимания на эту тему становится невозможно. Кроме того, в британской газете вряд ли писали бы обо всех венгерских новостях, а значит, таких событий там могло быть гораздо-гораздо больше.       Ещё она наконец поняла, откуда появился Джерард Кроу — тот самый симпатичный мужчина с обложки «Ведьмаполитена». Он был главой партии «Единство» и главным противником Кингсли; последнее делало его в её глазах уже не таким симпатичным. Из «Пророков» она также почерпнула немного информации о его политическом курсе. Казалось, он выступал за всё хорошее и против всего плохого — очередной политический популист. Он даже говорил что-то о правах магических существ — ну да, будто политиканам его уровня было до них какое-то дело.       Пока она была в душе, каминная сеть выплюнула в её гостиную свежий выпуск газеты. Одной рукой листая свеженапечатанную бумагу в поисках чего-то интересного, она пыталась одновременно пить кофе, заглушая во рту мерзкий привкус противопохмельного зелья, и сушить волосы палочкой. Классическое утро, ничего необычного. Однако к её полному разочарованию в этом выпуске не было ни статей, ни предложений, ни даже буковки о том, что её интересует.       Разочарованно выдохнув, она наскоро оделась, нырнула в свою Миату и поехала на работу. В колонках играла Бритни Спирс; она тихонько подпевала себе под нос, стоя в пробках, — но все мысли почему-то витали вокруг партии «Единство». Что-то не давало ей покоя, подсказывало, что она не знает деталей головоломки, которые связали бы воедино разрозненные факты. Какие именно? Знать бы! Внутреннее беспокойство не отступало, хотя она и старалась немного себя приземлить мыслями вроде «да я просто накрутила» и «это всё бессонная ночь».       Но мысли эти развеялись в мгновение ока, когда она свернула к музею Виктории и Альберта и её сердце зашлось в каком-то сумасшедшем ритме: вокруг главного входа выстроилось оцепление. Машины полиции, скорой и пожарной помощи мигалками освещали и без того солнечное утро. Бритни захлебнулась тишиной где-то между «упс ай дид ит» и «эген», и теперь Гермиона не только видела, но и слышала: шум сирен, вспышки фотокамер и даже вертолёт — она приоткрыла окно и выглянула — Би-би-си.       — Вот блин, — пробормотала она и, включив аварийный сигнал, подъехала к фургону «Нэшнл Ньюз». Из оцепления отделился полицейский и пошёл прямо к ней.       Он осмотрел её красную машину с явным интересом и подошёл к опущенному окну.       — Прошу прощения, мисс, музей сегодня не работает, пожалуйста, покиньте территорию, — устало, но учтиво отчеканил он.       — Я сотрудница музея, — она показала бейдж. — Могу я поинтересоваться, что произошло?       Но полицейский не отвечал, разглядывая её бейдж. Из-за солнечных очков она не могла понять его эмоций.       — Мисс Грейнджер, оставьте машину и следуйте за мной, пожалуйста, — сказал он и отошёл на пару шагов, чтобы она могла открыть дверь.       — Конечно, офицер, — голос звучал спокойно, но её руки слегка потряхивало. Почему-то встречи с сотрудниками силовых структур всегда вызывали у неё тремор и тревогу.       Полицейский уточнил, может ли он взять её за руку, пока они протискиваются сквозь толпу новособравшихся зевак и репортёров, — и Гермиона согласно кивнула. Её рука была чуть влажной, и она даже немного переживала о том, что подумает о ней офицер, — но лишь до того момента, как он коснулся её своей ладонью, которая была натурально мокрой! И это могло свидетельствовать лишь о двух вещах: либо в музее произошло что-то поистине страшное, либо у него был гипергидроз. Гермиона надеялась на второе, но сердце подсказывало — первое.       Он аккуратно провёл её сквозь небольшую толпу, и они нырнули под оцепление. Офицер немного ослабил хватку, но не отпускал её руки, как будто она могла куда-то убежать. Гермиона послушно шла за ним прямо к небольшой полевой палатке, которую обычно возводят, чтобы там мог собраться штаб по чрезвычайной ситуации.       Инстинктивно она перевела взгляд на окно своего кабинета и не смогла сдержать крик ужаса — её окна не было. А там, где оно должно было быть, зияла огромная дыра, словно какое-то огромное животное подошло к зданию и откусило от него кусок: вместе с несколькими окнами и крышей. И животное это было огнедышащим, потому что остатки камней были обуглены до черноты.       Она застыла и закрыла рот ладонью; офицер тут же оказался перед её лицом и аккуратно взял её за плечи.       — Прошу вас, мисс Грейнджер, всё в порядке, — говорил он явно поставленным на такие случаи голосом. — Никто не пострадал, вы не пострадали. Всё хорошо.       Она медленно перевела на него взгляд и кивнула. Хорошая новость была в том, что её ни в чём не подозревали. Всё остальное было плохой новостью. Пиздец какой плохой. Он потянул её за плечи к палатке и повёл чуть медленнее, чем до этого. Когда они дошли, оттуда долетали напряжённые мужские крики. Офицер отдёрнул полог, и вдвоём они нырнули в тень блестящего нейлона.       Все голоса тут же стихли, и присутствующие повернулись к вошедшим.       — Гермиона! — раздался радостный крик, и через несколько секунд она уже оказалась стиснута в мужских руках.       — Привет, Гарри, — всхлипнула она и в ту же секунду позволила себе размякнуть и разрыдаться на плече у уже не такого близкого, но всё же прекрасного друга.       — О, Мерлин, мы так переживали! Рон последние минут сорок пытался связаться с тобой через камин, а директор музея обрывал твой домашний! — выдохнул он, потом схватил Гермиону за плечи, отодвинул от себя, убедился, что это точно она, и снова прижал к себе.       — Значит, без жертв! — сказал кто-то на фоне с нескрываемой радостью в голосе.       Гермиона оторвала влажные от слёз глаза от плеча Гарри и уставилась в звёздное небо. Прямо перед ней стояли офицеры таких высоких чинов и с таким количеством звёзд на погонах, что она не могла назвать то, что лицезрела, иначе.       — Что произошло? — всхлипнула она.       — Похоже, молва о твоей выставке разнеслась и в магическом мире, — голос Гарри теперь звучал сухо и профессионально. — Мы пока не вычислили, что это было за заклинание, но его направленность была внутренней.       Гермиона нахмурилась. Гарри потёр переносицу и отошёл.       — Меня вызвали почти сразу, когда поняли, что нет ни одного последствия взрыва — ни камней на дороге, ни разрушенных стен внутри самого здания. Эпицентром взрыва стал твой кабинет и всё вокруг него, как будто…       — Схлопнулось? — сказал кто-то из офицеров.       — Точно, — Гарри ткнул в его сторону указательным пальцем. — Отличное описание, коллега.       Гермиона оглянулась и увидела одиноко стоящий стул. Не дожидаясь приглашения, она заняла его и подтянула к себе колени.       — А по-моему, это выглядит иначе, Гарри, — сказала она тихо. И, увидев его нахмуренное лицо, продолжила: — Как будто кто-то просто вырезал кусок здания.       Повисла пауза.       — А вы и так можете? — удивлённо спросил человек с самым большим количеством звёзд на погонах.       — Боюсь, мы можем всё, — пробормотал Гарри, почёсывая волосы. — Гермиона, ты знаешь заклинание, способное сотворить такое?       Она покачала головой. Само заклинание волновало её в последнюю очередь. И словно прочитав её мысли, один из офицеров подошёл к ней ближе с блокнотом и ручкой.       — Мисс Грейнджер, вы не против ответить на несколько вопросов?       Что ж, допрос начался.       Полчаса спустя, выжатая как лимон, она поняла, что рассказала о своей выставке всё. Офицеры в палатке знали о магии, а значит, придумывать какие-то логические объяснения ей не нужно было. Умолчала она лишь о двух деталях: об амулете Варнавы и часах Прэтта, которые сейчас надёжно хранились под её кардиганом. В первом случае — амулета у неё не было, а значит, и говорить было не о чём; во втором — она должна была отдать часы Малфою, а не офицерам магловской полиции или аврорату. В том, что такую важную улику у неё изымут, никаких сомнений не было.       Она вышла из палатки с бутылочкой воды, чтобы передохнуть после допроса на свежем воздухе, и сразу же упёрлась глазами в обугленные стены музея. Сердце выстукивало неровный ритм, а слёзы снова стали подступать к глазам. К ней медленно подошёл офицер, который привёл её сюда.       — Хотите покурить? — спросил он, протягивая открытую пачку сигарет.       — Да, спасибо, — чуть дрожащей рукой она взяла сигарету и зажала фильтр в губах в ожидании огонька. Офицер поднял зажигалку и чиркнул — не загорелась, второй раз, третий — ни в какую.       — Давайте я, — раздался голос позади, и только что успокоившееся сердце снова забилось быстрее.       Она знала этот голос. Она не помнила откуда, но точно знала! Перед её носом появилась рука со стильной металлической зажигалкой, которая с тихим скрипом выпустила огонь прямо перед её носом. Она затянулась и повернулась.       Перед ней стоял человек, которого она никогда раньше не видела. Стандартная офицерская причёска, но вместо формы — чёрный уставной костюм с белой рубашкой. Лицо простое, гладковыбритое, карие глаза, стандартные брови, нормальный нос — абсолютно незапоминающийся, обычнейший человек. Если бы ей пришлось писать его фоторобот — он получился бы похожим на миллион человек сразу.       — Полагаю, мисс Грейнджер, — улыбнулся он.       Она кивнула. Мерлин, где же она слышала его голос?       — Вас уже допросили?       Она снова кивнула.       — Простите, а вы…? — спросила она вежливо.       — Капитан Дэвид Мэттьюс, мэм, — он слегка склонил голову.       Она не знала никого ни с этой чертовой обычной внешностью, ни с этим чертовым нормальным именем. Но она знала его голос! Она, блядь, слышала его! Может, он радиоведущий? Нет, что за бред? Капитан полиции и радиоведущий? Смех!       — У вас есть подозрения о том, почему эпицентром сложившейся ситуации стал именно ваш кабинет? Может, злоумышленники искали что-то конкретное? — спросил он.       — Я уже прошла допрос и ответила на все эти вопросы, — устало сказала она, снова затянувшись сигаретой. — Если вы знаете об авроре Поттере и моей выставке, то вы должны понять и то, насколько огромным может быть число подозреваемых, и то, что ни с одним из них без аврората вы не справитесь.       Мэттьюс кивнул и оглянулся по сторонам, словно сканируя обстановку.       — Оставьте нас, офицер, — сказал он парню, что привёл Гермиону к палатке. Уважительно кивнув, тот ретировался. Дэвид подошёл чуть ближе и понизил голос: — Вы меня не узнали, так ведь?       Сердце пропустило удар, а воздух потяжелел настолько, что не хотел поступать в лёгкие. Гермиона смотрела в лицо капитана, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но тщетно.       — Освежу вашу память, — улыбнулся он. — Прошлая суббота. Покер. Финал.       «Непрошеный»! Гермиона выдохнула с облегчением. Вот почему она его не узнала — она не видела его лица. А причёска на покере у него выглядела иначе. Но мгновение облегчения сменилось тревогой. Он знал о часах Прэтта. Это были его часы!       — Мы с вами не знакомились, — тихо ответила она, затянувшись, чтобы немного успокоить нервишки, которые этим утром нашалили на год вперёд.       — Вы допускаете, что в мире больше людей, которые знают вас, чем тех, которых знаете вы? — с ухмылкой спросил он.       Гермиона не могла его раскусить. Была это доброжелательность или прикрытая угроза? Что ему сказать? Что ему нужно знать? Блядь, ей нужен был кто-то из бойз-бенда! Срочно! Он наклонился ещё чуть ниже, и она перестала дышать.       — Кто-то в этой палатке знает о часах, которые подарил вам Малфой после игры? — тихо спросил он.       Гермиона мотнула головой из стороны в сторону. Тот удовлетворённо кивнул и отошёл на пару шагов назад.       — Забини скоро будет здесь, не уходите, — с этими словами он отогнул полог и скрылся в духоте нейлона.       С его уходом на Гермиону накатила такая усталость, что она пожалела о том, что не вынесла из палатки стульчик. Дотлевшая сигарета упёрлась в фильтр и чуть обожгла пальцы, выводя её из ступора. Ей бы сейчас не помешало немного собраться с мыслями и успокоиться, но в окружающих условиях это было невозможно.       На плечи опустилась рука, и даже не поворачивая головы, она уже знала, что это Блейз.       — Рад, что ты жива, принцесса, — сказал он голосом, которого она раньше не слышала. Напряжённым, тихим.       — Вы втянули меня в какое-то дерьмо, да? — спросила она первое, что пришло в голову. И сама ужаснулась этой мысли.       Блейз хмыкнул где-то около её макушки.       — Ты поболтала с Дэвидом? — спросил он вместо этого. Гермиона кивнула. — Тогда пошли отсюда, я постараюсь ответить на все твои вопросы в другом месте.       — Мне нужно попрощаться с Гарри и отогнать машину, — буркнула она.       Поттер, конечно, притворно нахмурился, когда увидел Гермиону в компании Блейза, но решил никак это не комментировать, лишь шепнув на ухо, что он рядом и будет держать её в курсе новостей. Гермионе почему-то казалось, что новости будут поступать к ней скорее от Забини через Мэттьюса, — если вспомнить, сколько раз за последние годы Гарри с ней связывался. С другой стороны, до этого её кабинет не выгрызали из здания музея.       Коленки Блейза чуть не выломали бардачок её Миаты, когда он пытался втиснуться на пассажирское сиденье, но к его чести, он ни словом не обмолвился о размерах её авто. Пока они ехали к первой пришедшей ей в голову парковке, она собирала в голове все вопросы, которые хотела бы ему задать. Поставив машину в тени огромного «Рэнж Ровера», она заглушила двигатель и развернулась к Блейзу, который ни на секунду не стал скрывать своего беспокойства и напряжения.       — А знаешь что! — вдруг сказал он, скривившись. — Хрена с два я один буду отвечать на твои вопросы.       С этими словами он вышел из машины, в три шага обошёл её, открыл водительскую дверь и протянул Гермионе ладонь. Она даже не успела закрыть машину на ключ, когда вихрь аппарации закружил её и через секунду выплюнул на деревянный паркетный пол.       — Какого…?       Блядь! Она поднимала глаза очень медленно: сначала по серым спортивным брюкам, свободно висящим на тазовых косточках, потом — о, Цирцея — по дорожке светлых волос на подтянутом животе, дальше — едва очерченным мышцам груди, острым ключицам — и наконец по совершенно ошарашенному лицу Драко Малфоя.       Блейз подхватил её под руку и поднял с колен. О, нет — она всё это время стояла на коленях? Малфой переводил взгляд с Блейза на неё и хмурился.       — Кофе налей и не выделывайся, — буркнул Блейз и, пройдя мимо них, плюхнулся на диван, который Гермиона только сейчас увидела. Впрочем, как и всю остальную обстановку. Не при таких обстоятельствах она хотела бы оказаться дома у Драко, а сомнений в том, что это его дом, не оставалось.       — Я жду объяснений, — устало сказала она, надеясь, что хоть капелька гнева в её голосе присутствует.       Драко резко обернулся на Блейза, который накрыл ладонью лицо и потёр его.       — Её кабинет сегодня выдрали из музея, — протянул он.       — И что это, блядь, значит? — Малфой продолжал смотреть на них поочерёдно, как болванчик.       — То это, блядь, и значит, — воскликнула Гермиона и, пройдя к дивану, села рядом с Блейзом. — Я приезжаю на работу, а куска здания просто нет! Вместе с моим кабинетом, вместе со всеми моими записями, месяцами работы…       — Погоди-погоди, — Гермиона прямо видела, как кровь медленно покидает лицо Малфоя. Он чертыхнулся и сел в кресло сбоку от дивана, зарывшись руками в волосы.       — Спрашивай уже, — она закатила глаза и уставилась в небо за окном напротив. Конечно, сейчас-то он и спросит у неё про часы-тире-секундомер.       — Ты в порядке?       Что? Она застыла.       — Что? — спросила она вслух, переводя на него взгляд.       — Конечно, блядь, она не в порядке, — воскликнул Блейз в этот момент. — Из всех магловских зданий в Лондоне кто-то выдрал именно её кабинет. Ты бы был в порядке? И вообще — где мой кофе?       Малфой медленно перевёл на него гневный взгляд, потом резко встал и вышел из комнаты.       — Куда он? — тихо спросила Гермиона.       — Очевидно, делать кофе, — отрезал Блейз, потом зажмурился. — Извини, я не хотел быть грубым. Просто Дэвид нагнал на меня ужаса, и я откровенно пересрал, что с тобой что-то случилось.       «Что? Часть 2». Гермиона откинулась на спинку дивана и снова уткнулась взглядом в окно напротив. Они ещё ни разу не спросили у неё про часы Прэтта. Они даже не намекнули на то, что переживают из-за них. Они что — переживали из-за неё? Нет-нет-нет. Невозможно. Конечно, они вряд ли бы хотели ей зла. Но Блейз выглядел так, словно пострадал кто-то из его родных и виновен в этом он. Хотя это даже близко не было правдой.       Малфой вернулся через десять минут с подносом, на котором стояли три кружки кофе, тарелка с печеньем из пачки и пара конфет.       — Больше ничего нет, — буркнул он, поставив поднос на стол.       — Сахар? — спросила Гермиона.       Тот покачал головой.       — Не употребляю, конфеты и печенье тоже без сахара, извини.       «Что? Часть 3». Малфой извинился перед ней за то, что у него дома нет сахара, хотя это она заявилась к нему без приглашения? Она проанализирует это позже.       Она потянулась к кофе и сделала маленький глоток. Горько.       — Я повторяю свой вопрос, — сказала она, прочистив горло. — В какое дерьмо вы оба — а точнее трое, но Тео тут нет, поэтому… в общем: во что вы меня втянули?       Драко сложил локти на колени, сжал руки в замок и упёрся в него подбородком. Взгляд был направлен на поднос перед ним.       — Полагаю, дело в часах, — наконец сказал он.       — О, правда? — хихикнула Гермиона. — Надо же, как же это я не догадалась?       Он хмыкнул и поднял на неё взгляд. Чертовски. Красивый. Сукин. Сын.       — Никто из нас не подозревал о том, что ты можешь пострадать, — подал голос Блейз.       — Я просто решил подарить тебе подарок, — чуть смущённо подтвердил его слова Драко.       — Думаю, нужно объяснить тебе саму суть наших покерных встреч, — Забини прочистил горло. — По факту это обмен ценностями и артефактами между магами и маглами.       Гермиона нахмурилась; ни один из них не поднимал на неё взгляда, глядя в свою кружку.       — Мы встречаемся раз в месяц, чтобы передать их при свидетелях и чтобы никто не обвинил никого в воровстве.       — Очень ловко, Блейз. Ты не думал, что стоило предупредить меня о вашем долбанном чёрном рынке, прежде чем приглашать?       Тот покачал головой.       — Ты была игроком, не покупателем и не продавцом. Игроки и есть свидетели.       Гермиона отставила кружку на столик, закрыла глаза и потёрла виски.       — Предположим. Почему тогда часы оказались у меня, если я свидетель?       — Это был мой подарок, — мгновенно повторил Малфой. Она открыла глаза и посмотрела на него; тот выглядел слегка оскорблённым. — Тео рассказал про твою работу, и я просто решил подарить их тебе.       — В надежде, что я их починю?       — В надежде, что ты примешь их в качестве подарка, — его голос теперь звучал обиженно.       Гермиона смотрела на него несколько секунд в ожидании, что он спросит, починила ли она их. Они ведь целый день провели вместе в надежде найти возможность сделать это, — неужели он не спросит?       — Ты купил их у Мэттьюса, а потом он передал их тебе на игре? — задала она свой следующий вопрос. Малфой кивнул. — Вы не думали о том, что Мэттьюс мог быть заинтересован в том, чтобы их вернуть?       Блейз и Малфой одновременно хмыкнули и переглянулись.       — Совершенно исключено, — ответил Блейз.       — Откуда такая уверенность?       — О, — снисходительно улыбнулся он. — Дэвид Мэттьюс — мой отчим, Гермиона.       Слишком. Много. Информации. За. Один. День.       Она зажмурилась и снова пригубила горький кофе. Снова открыла глаза.       — Но… он…, — начала было она спустя мгновение.       — Молод? — Блейз продолжал улыбаться. — Моя мама прекрасно выглядит.       — Я не это имела в виду, — надулась Гермиона. — Ладно. Пусть всё будет так. Откуда у него оказались часы?       — Он их… нашёл, — Блейз отвёл взгляд.       — Нашёл?       — Нашёл, — кивнул он.       Гермиона прищурилась и перевела взгляд на Малфоя. Тот, как ни в чём не бывало, рассматривал свои руки.       — Хорошо, — сказала она и встала.       Драко и Блейз поднялись синхронно.       — Я не вчера родилась и прекрасно знаю, когда мне врут, а когда говорят правду. А так как я — Гермиона, мать вашу, Грейнджер — я ещё и прекрасно чувствую, когда меня водят за нос, выкладывая лишь половину от того, что я должна знать, — её указательный палец тыкал то в блондинчика, то в мулата. Хотя после этого дерьма она не была уверена, что когда-нибудь ещё увидит в них милый бойз-бенд, а не долбанный серпентарий. — Вы нахрен никогда не увидите этих часов, пока не расскажете мне всё.       Она достала палочку, чтобы аппарировать, в тот самый момент, как скажет свою последнюю и, как ей казалось, коронную фразу.       — Кофе был отвратителен, Малфой, но спасибо за гостеприимство, — она даже слабо улыбнулась. — Кстати, часы я починила. Счастливо оставаться.       Хлопок аппарации.

___

      Дома было спокойно. Лишь только оказавшись в родных пенатах, Гермиона осела на пол и тяжело выдохнула. Слишком долгий день, а ведь он только… постойте-ка. В глаза бросились выпотрошенные «Пророки», и она внезапно вспомнила, что не спала всю ночь. Ещё несколько часов назад она чертовски хотела узнать хоть что-то о Малфое, а теперь сидела и вообще не хотела знать о засранце ни-че-го (ложь).       Было ясно, что он вместе с дружками — а может и дружки вместе с ним — что-то скрывают. Вряд ли, конечно, они укрывали воскресшего Тёмного Лорда, что было бы совсем, никак, ни при каких обстоятельствах непростительно. Но и маловажными их секреты не являлись. Правда ведь? Иначе они бы ей о них рассказали.       С другой стороны, а кто она такая, чтобы они ей свои секреты доверили? Бывшая однокурсница, с которой они пару раз в картишки сыграли. С натяжкой её можно было назвать разве что близкой знакомой. Рассказала бы она своей близкой знакомой какой-то секрет? Да ни в жисть. Но и втягивать такую знакомую в опасную авантюру она бы тоже не стала.       Потом её мысли вернулись к тому, что он секундомер ей якобы просто подарил. Жест красивый, бесспорно. Но зачем? Если только… нет-нет! Не думать об этом!       А что если исчезновение её кабинета и подарок Малфоя вообще никак не связаны между собой? Может, первое вообще никак не было связано с магией и просто произошло? И произошло бы в любом случае? А ещё был «венгерский пазл», мысли о «Единстве», Кингсли и, чёрт-блядь-побери, привлекательность Малфоя!       И это на самом деле было вообще последним, о чём она хотела думать, но, к сожалению, становилось первым в вихре её мыслей. О, конечно, её это бесило. Ещё не хватало, чтобы из-за его милого личика, она закрывала глаза на происходящее вокруг. Особенно учитывая то, что до встречи с ним в её жизни не происходило вообще ничего! А это хорошо или плохо? Может она сама привлекла к себе все эти... ситуации? Соскучилась по приключениям, а вселенная взяла их — и подкинула?       О, блин, и Миата на парковке далеко от дома осталась.       Слишком много всего, слишком много мыслей, а так хочется спать…       Плюнув на всё, Гермиона стянула с себя кардиган и джинсы, засунула секундомер под бельевую майку и прямо так отправилась спать. Всё потом, всё завтра. Без неё с миром ничего не произойдёт. Правда ведь?       Произошло.

___

      Её разбудил телефонный звонок. Заспанная и лохматая, она еле-еле встала с кровати и поплелась в гостиную. Оглушительно неприятная трель больно ударяла по барабанным перепонкам. Скривившись, она подняла трубку.       — Мисс Грейнджер, это директор Майерс, — Мерлин, она вчера даже не встретилась с руководителем музея.       — Здравствуйте, — голос чуть гнусавый, заспанный.       — Рада, что с вами всё хорошо, — сказала та. — Хотела сказать вам лично: ваша выставка по объективным причинам откладывается на время восстановления музея — это из очевидного. Из неочевидного: возможно, нам придётся прекратить наши деловые отношения. При всём моём желании продолжать наше сотрудничество, музей не может не обратить внимания на то, что повреждения произошли именно в кабинете специалиста по метафизике. Мы просто не можем позволить себе так рисковать, Гермиона.       — Но…, — она застыла и замолчала.       К концу своего монолога голос Майерс стал тихим, успокаивающим. Несмотря на то что это развитие событий было как раз очевидным, Гермиона всё равно почувствовала предательское жжение в переносице и глазах. Она хотела возразить, закричать, что она ни при чём. Но подсознание твердило, что это не так.       — Да, я понимаю, — ответила она.       — Вы мне очень симпатичны, милая, честно…       — Музей важнее, директор. Я… всё понимаю, — она подавила всхлип, чтобы руководитель — точнее, бывший руководитель — не услышала.       — Пока идёт расследование, вы останетесь сотрудником музея, разумеется, — и снова деловой тон. — А после мы с вами обсудим все нюансы. Всего доброго.       Гудки.       Гермиона осела на диван и уставилась в картину зимнего леса на стене. Плакать навзрыд не хотелось, но накрывшая её меланхолия была даже хуже. Музей был для неё счастливым билетом в жизнь без оглядки на войну. Вернись она в волшебный мир — и она никогда не смогла бы избавиться от ужасов прошлого. Да, это не работало с людьми — с ними она могла общаться спокойно (и серпентарий тому прямейшее подтверждение); но вот места, здания — всё это вызывало у неё внутреннее беспокойство, с которым она не хотела жить.       Музей Виктории и Альберта стал первым местом, куда она пришла в поисках работы. Майерс взяла её после личного диалога, несмотря даже на отсутствие профильного образования. Платили мало, но она и не нуждалась в деньгах — родители отдали ей все деньги с продажи дома в Лондоне, плюс была ещё выплата, выданная вместе с Орденом Мерлина. Она просто хотела быть важной, нужной… и вот: она не нужна и не важна.       Она сухо всхлипнула и провела по лицу ладонью. Рука, упавшая на диван, дотронулась до какой-то бумаги. Она перевела взгляд и увидела свежий выпуск «Пророка». Сердце упало в пятки, когда она увидела колдографию на первой полосе — наполовину разрушенный банк Гринготтс. Сначала она подумала, что фото старое, сделанное в то время, когда они с мальчиками улетели от гоблинов на украинском железнобрюхе. Но заголовок развеял эти мысли:       «Банк Гринготтс ограблен. Аврорат ведёт расследование».       Быстро пробежав глазами по статье, она отбросила газету и рванула в душ. Сегодня она вернётся в волшебный мир с такой скоростью, что мысли о войне за ней просто не поспеют.

___

      Атриум Министерства магии гудел, как улей. Чтобы привлечь к себе как можно меньше нежелательного внимания, Гермиона ещё дома затянула волосы в узел и надела тот самый «покерный» образ, но на этот раз с балетками. Раскачивать пуританские устои волшебников своими лабутенами ей не хотелось. Ну или во всяком случае, не в этот раз.       Чуть склонив голову, она прошмыгнула в ближайший лифт и выдохнула, когда поняла, что в нём совершенно одна. Похоже, все основные разговоры сегодня проходили в атриуме. Пока лифт нёс её на нужный уровень, она ещё раз проиграла в голове разговор, который должен будет состояться у неё с минуты на минуту. Но когда створки лифта разъехались, она поняла, что людей в атриуме было не так-то и много. Аврорат — вот где действительно была толпа!       Медленно она протискивалась между негодующими волшебниками, кричавшими что-то вроде «Где деньги, Лебовски?», и радовалась, что её, такую миниатюрную, не особо замечают. Пару раз споткнувшись об чужие ноги, она подошла к двери кабинета Поттера и уже потянулась к ручке, когда кто-то грубо схватил её за локоть. В ту же секунду она развернулась и направила на этого человека палочку: перед ней стоял мерзковатого и неопрятного вида мужлан, который, осклабившись, прошипел:       — Тут вообще-то очередь, барышня.       — Я Гермиона Грейнджер, еблан, — прошипела она в ответ и, вырвав руку, крутанула ручку и залетела в кабинет.       Ну и ну. Расклад был такой: растрёпанный Поттер сидел за своим столом и ожесточённо хмурился; ещё более растрёпанный Рон — кажется, он ещё больше раздобрел с вечеринки у Блейза — склонился над ним и ожесточённо… думал? В креслах напротив них сидели блондинчик и кучеряшка, и они тоже выглядели… ожесточённо.       И как только дверь за Гермионой захлопнулась, вся эта шайка ожесточённых обернулась к ней. Она даже не поняла кто из всех них выглядел хуже: Драко будто не спал неделями, хотя вчера она не заметила, что с ним было что-то не так. Кудри Тео сейчас не торчали в разные стороны, как обычно, а были немного прилизаны на макушке, что делало его ниже и, одновременно, смешнее.       — Милая, — Тео опомнился первым. Он вальяжно встал и с мягкой улыбкой дважды чмокнул воздух около щёк Гермионы. Краем глаза она заметила, что Малфой очень пристально разглядывает её с головы до ног. Костюмчик знакомый?       — Ну и что тут происходит, милые? — спросила она с нажимом на последнее слово.       — Вот так всегда, — Малфой отвернулся и закинул ногу на ногу. — Грейнджер открывает дверь с ноги и начинает задавать вопросы.       Он что — закатил глаза? Звучало именно так.       — С тобой, Драко, мы поговорим отдельно. А сейчас я хочу знать, какого хрена тролли разнесли Гринготтс.       Гарри и Рон синхронно вздохнули, глаза Тео прищурились в усмешке, а Малфой, казалось, застыл ещё на том моменте, когда она назвала его по имени. Мерлин, она что — назвала его по имени?!       — С чего ты решила, что это были тролли? — спросил Рон секунду спустя.       — Это же очевидно, — она пожала плечами и, обогнув Тео, не спрашивая разрешения заняла его кресло. — Несколько месяцев назад то же самое произошло в Венгрии, магических следов не осталось, сила разрушения сопоставима с небольшим торнадо. Соответственно — это тролли.       Рон и Гарри переглянулись и снова уставились на Гермиону.       — Это тебе они сказали? — спросил Гарри, кивая в сторону Малфоя и Нотта.       — Я и без них могу сопоставить очевидное, — ответила она, откидываясь на спинку.       — Или всё-таки они тебе подсказали? — с сомнением в голосе скривился Рон.       — Мне показалось, или ты, Рональд, сомневаешься в моих умственных способностях? — она прищурилась и посмотрела сначала на него, а после и на Гарри.       Они действительно не видели очевидного? Мерлин, чем же они занимались столько месяцев, если до сих пор не поняли, что Банк Будапешта атаковали, мать их, тролли!       — Предположим, — начал Гарри. — Как тролли могли оказаться в магических кварталах незаметно?       — А не твоя ли это работа — выяснять, Поттер? — сердце Гермионы пропустило удар. Оказывается, когда гнев Малфоя направлен не на неё, это даже немного сексуально. Чуть-чуть. Крохотулечку. — Мы тебе битый месяц твердим про троллей, ты водишь носом и говоришь, что это невозможно. Но стоит только Гермионе появиться тут — как ты сразу же принимаешь эту версию? Какие нелепые предрассудки.       Мерлин, он назвал её по имени?!       — Это другое, — отмахнулся Гарри.       — Нет, — внезапно очень громко воскликнула Гермиона. — Это именно то, о чём сказал Драко!       Без шуток, ей просто хотелось снова назвать его по имени. По факту этот её словесный выпад вообще не имел никакого смысла.       — Хорошо, — Гарри потёр виски. — Рон, собери команду, пусть в неё войдут все, кто знает о троллях хоть что-то. Будем работать над этой версией неофициально, чтобы не сеять панику. Если нужно привлечь кого-то из-за границы — возьми бюджет из «крекеров».       Гермиона ждала, что сейчас кто-то из бойз-бенда (Тео пока не входил в серпентарий) скажет об амулете Варнавы, но когда поняла, что этого не произойдёт, встала с места и, поправив жакет, пошла к двери.       — И чего вы ждёте? — спросила она, обернувшись и бросив взгляд на Драко и Нотта. Те в мгновение ока подскочили и, неопределённо кивнув аврорам, вышли за ней.       — Приём на сегодня окончен, отправляйтесь по домам, — прокричала она, приложив палочку с Сонорусом к горлу. Народ вокруг начал суетиться и возмущаться, Тео позади неё тихо захихикал, а потом, аккуратно приобняв её за талию, стал распихивать людей у них на пути.       В лифте она встала напротив бойз-бенда и, скрестив руки на груди, выжидающе переводила взгляд с одного на другого.       — Ауч, — шикнул Тео, приложив ладонь к груди. — Кажется, ты прожгла во мне дыру.       Драко же смотрел куда угодно, только не на Гермиону. Он отзеркалил её позу и выглядел так же напряжённо. Лифт остановился на одном из уровней, и ей пришлось развернуться и подойти спиной ближе к своим сопровождающим. Конечно, при посторонних людях никто из них бы с ней не заговорил. Совершенно, абсолютно, невероятно случайно при каждом толчке лифта она касалась плеча Малфоя своим — и, будь она проклята, но это вызывало у неё лёгкий трепет.       Лифт снова открылся на одном из уровней, и внезапно толпа почтительно замолчала и стала бормотать приветствия. Из-за спин стоящих впереди она не видела, кто именно зашёл, — поэтому зачем-то перевела взгляд на Малфоя. Тот поджал губы и исподлобья смотрел на вход в лифт, потом медленно перевёл взгляд на неё, его зрачки расширились, и в следующее мгновение его рука обхватила её спереди, и он отодвинул её за себя. В секунду она оказалась в углу лифта, спрятанная за спиной Драко; сбоку тут же появилась спина Тео. Они будто взяли её в оцепление.       Вопрос был один. Кто? Вошёл? В лифт? Оу, это три вопроса.       — Мистер Малфой, какая встреча, — прозвучал незнакомый мужской голос. — И Теодор Нотт с вами? Как всегда.       — Кроу, — отрезал Драко, и Гермиона отметила, что его предплечья даже не дёрнулись для рукопожатия.       Джерард Кроу? Глава «Единства»?       — Слышал, ваши хранилища в Гринготтсе разграблены? Какая ирония — вы бы остались при деньгах, если бы пожертвовали их на мою избирательную кампанию, — он хохотнул в стиле Амбридж, и от этого Гермиону внезапно чуть не стошнило. Его образ секс-символа пошатнулся ещё сильнее.       — Хорошо, что у нас не одно хранилище, правда, Драко? — послышался голос Тео, и Гермиона опешила: ещё ни разу она не слышала столько яда в его интонации.       Кроу, кажется, хмыкнул, но ничего не ответил. А теперь к вопросам: почему бойз-бенд спрятал её от него? Имело ли смысл сейчас показаться ему на глаза или лучше довериться им и не высовываться? От размышлений её избавило прибытие лифта в атриум.       Когда он опустел, Драко отошёл и повёл головой в сторону, показывая, чтобы она шла за ним. Тео больше не улыбался; теперь на его лице застыло выражение отвращения, словно ему под нос положили огромную тарелку гиппогрифьего дерьма. Гермиона решила, что это не лучшее время, чтобы показывать характер, и просто послушно пошла за Малфоем к самым дальним каминам. Тео всё ещё шёл, прикрывая её от людей.       Втроём они зашли в тень за камином, и Драко резко развернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. Мамочки!       — Прошу тебя, пообещай, что ты больше не сунешься в Министерство, — вкрадчиво произнёс он, чуть наклоняясь.       — Объясни причину, — её голос был спокойным; это и правда было не время показывать характер и гонор.       — Кроу свернёт глотку каждому, чтобы заполучить тебя в качестве поддержки перед выборами, — Нотт подошёл ближе, и снова они с Малфоем закрывали её от толпы.       — Я не понимаю, — она покачала головой.       — Золотая девочка, героиня войны, отворачивается от боевого друга и по совместительству министра магии — это прямой билет в министерское кресло, — Малфой не отводил от неё взгляда. — Сейчас у него двое из трёх; если он соберёт всё трио — нам пиздец.       Нам? Кому «нам»?       — Гарри и Рон? — спросила она вместо этого.       Малфой кивнул.       — Пока не в открытую, и вообще Кингсли сам в этом виноват, но факт остаётся фактом, — Тео тряхнул головой, и кудри забавно крутанулись из стороны в сторону.       — А вы, значит, на стороне Шеклболта? — ноль иронии в голосе, лишь интерес.       — Ты удивишься, милая, но мы на стороне закона, — усмехнулся Тео.       — Должна признать, — вздохнула она, — я вообще не понимаю, что происходит.       — И одновременно с этим ты понимаешь больше остальных, — Тео оглянулся по сторонам и наклонился к её лицу. — Пообещай, что ты не сунешься сюда. Мы не просим ради нас, мы просим ради тебя и будущего волшебного сообщества, Гермиона.       Она посмотрела в глаза Тео, потом перевела взгляд на Малфоя, потом выстроила в голове целый сценарий возможного будущего и кивнула. Они синхронно выдохнули и расслабились.       — Но у меня есть условие, — она приподняла указательный палец. — Я хочу знать всё.       Тео хмыкнул и, взяв её руку, поцеловал костяшки пальцев.       — Жди сову, милая.

___

      Она не выходила из дома два дня. В первый — лежала на всех мягких поверхностях по очереди и думала-думала-ду-ма-ла. О первой партии в покер, о Тео у лорда Базеуса и амулете Варнавы, о троллях, которые разрушили два банка, о Кроу и его партии «Единство», о Кингсли, о второй партии в покер и отчиме Блейза, о Гарри, Роне… но к её огромному ужасу больше всего она думала о Малфое.       Первое впечатление о нём, как о сексуальном солисте бойз-бенда, куда-то испарилось. Теперь она видела что-то другое: скрытное, возможно тёмное; что-то глубокое, интересное; что-то бездумно привлекательное и сложное. Что-то, что хотелось разгадать, во что хотелось закопаться, раскусить. Это было самое тяжёлое руническое уравнение, теорема без доказательств, исключение из правил.       На второй день она занялась генеральной уборкой. Теперь, когда она заставляла себя не думать о волшебном мире, на смену этим мыслям пришёл мир магловский — работа, которой она лишилась, её исчезнувший кабинет, директор Майерс и даже офицер с потной рукой. «Пророки» отправились в коробки, записи из библиотеки про часы-секундомер Прэтта вместе с самим артефактом были убраны в небольшой сейф под кроватью, пыль со всех мыслимых и немыслимых поверхностей была стёрта, оставалось лишь помыть пол.       Она вздрогнула, когда камин загорелся зелёным и послышался знакомый голос.       — Милая, ты дома? — очертания кучерявых волос Тео Нотта в огне зелёного пламени напоминали картину в стиле ориентализма.       Гермиона склонилась к камину и сдула кудрявую прядь с лица.       — Привет, — улыбнулась она.       — Извини, что до сих пор не прислал сову, — не было времени. Если ты свободна, давай поговорим?       — Свободна.       — Отлично, камин открыт, заходи, — он исчез, а камин приглашающе продолжал гореть зелёным.       Вообще-то, она думала, он хочет поговорить по каминной сети. Но деваться уже было некуда. Она посмотрела на свою домашнюю майку, тонкие спортивные шорты и решила, что ей в общем-то глубоко плевать, в каком виде её увидит Тео. Поэтому выпрямилась и вступила в камин, а уже через секунду об этом пожалела. Обстановка вокруг была ей знакома — и это был не дом Нотта, это был дом Малфоя.       — Классно выглядишь, — бросил Тео, который занял собой добрую половину дивана, вытянув ноги.       Гермиона закатила глаза и, прикрыв грудь руками, пошла в сторону противоположного края дивана. Движение сбоку заставило её остановиться и перевести взгляд. С приоткрытым ртом и раскрытыми от шока глазами на неё уставился Драко с подносом в руках. Оуч, как неловко.       — Надеюсь, я не нарушила дресс-код, — пробормотала она и быстро забилась в уголок дивана.       — Милая, ты само воплощение женственности даже в этих очаровательных шортиках, которые короче моих трусов, — Тео расплылся в такой очаровательной улыбке, что Гермиона согласилась принять эту дурную фразу как комплимент и никак её не комментировать.       Малфой механически опустил поднос с кофе на столик и сел в кресло со своей кружкой. Гермиона была рада, что он на неё не смотрит. Этот образ явно не добавлял ещё одного слоя к её защите. К тому же она не могла заранее знать, как отреагирует её тело на его взгляд, а тонкая ткань майки, прямо скажем, вставшие соски уж никак бы не спрятала.       — Мы только из Венгрии, — бросил Нотт.       В ту же секунду все мысли о её внешнем виде улетучились. Она резко перевела взгляд на Тео, но тот молча наблюдал за её реакцией.       — Поттер и правда начал расследовать линию с троллями, — сказал Малфой. Ей показалось или его голос был немного расстроен? — За полчаса до нашего возвращения в Британию собранная Уизли команда прибыла в венгерское министерство. Я видел среди них Виту Чезаро — она более двадцати лет изучает троллей; так что нужно отдать должное Рону: он не такой олух, каким кажется.       — Конечно, он не олух — он же дружил с Грейнджер, — пропел Тео в своей манере.       — Кроу говорил о том, что ваши хранилища разграблены, — начала она, снова не обратив внимания на его комплимент. — Вы ответили, что у вас есть ещё. В Венгрии?       Тео потянулся за кофе и, жадно его глотнув, откинулся обратно на диван.       — Не только там, но твой вопрос понятен. И ответ на него: да, в Венгрии тоже были разграблены наши хранилища, — он снова сделал глоток. — Салазар, Малфой, целую руки твоей кофемашине, американо потрясающий. Пей, пока горячий, милая.       — Я не люблю без сах…, — она запнулась на полуслове, потому что перевела взгляд на поднос. Там рядом с её кружкой лежало несколько стиков сахара. — Но ты же… — она подняла взгляд на Малфоя, сидевшего как ни в чём не бывало. — Ты не употребляешь сахар!       — Зато его употребляешь ты, — пожал он плечами.       Она потянулась к стику и перевернула его логотипом кверху — Старбакс?       — Откуда?       — Взял для тебя в какой-то кофейне, Грейнджер, что за глупые вопросы? — Малфой нахмурился и поёрзал в кресле.       Чёрт-возьми-как-это-мило. Драко Малфой милый? Милый?! Она высыпала сахар из стиков и медленно помешала кофе, сделала глоток и зажмурилась.       — Он и правда не отвратителен, я ошибалась, — пробормотала она и услышала смешок со стороны, где сидел Малфой. Всё, стоп. Хватит этих нежностей, глупостей. Всякой ерунды в сущности. — Вы не сказали аврорам про амулет?       И снова к вопросам.       — Нет, — сразу же ответил Тео. — Мы пока не уверены, что можем доверить его Поттеру.       — Из-за того, что он поддерживает Кроу?       — В том числе, — кивнул Малфой. — Но в первую очередь потому, что он не верил в троллей, пока ты ему о них не сказала.       — Забавно, что Рон подумал, будто мы тебя об этом попросили, — добавил Тео и почесал щеку. А потом ещё тише добавил: — Как будто ты могла бы соврать им по нашей просьбе.       Гермиона прикусила щеку и задумалась. Потом медленно встала и, обойдя столик, подошла к окну. Из него открывался вид на парк; где-то вдалеке под лёгким туманом выглядывали очертания других домов. Интересно, что это за район?       — Нет, — наконец подтвердила она высказывание Тео. — Если бы вы просто попросили, я бы этого не сделала. Но если бы вы сказали мне причину, по которой я должна соврать друзьям, — я бы подумала об этом.       — Причина в том, что Поттер поддерживает Кроу, а мы понятия не имеем, какое влияние тот имеет, — сказал Малфой без даже секундной задержки.       Она обернулась и только сейчас заметила, что и Тео, и Драко выглядели уставшими. Похоже, они связались с ней сразу после прибытия.       — Почему вы так не любите Кроу?       Драко и Тео медленно переглянулись и синхронно отвели взгляды в разные стороны.       — Его политика направлена против нас, — ответил Тео.       — И поэтому нападения троллей вы связываете с ним? — спросила она, снова поворачиваясь к окну и подтягивая босую ступню к колену другой ноги. Привычка, оставшаяся после посещения йоги в Австралии.       — Да, — Тео шумно сербнул кофе и пробормотал: — Извините.       — Невозможно подчинить троллей, — задумалась она. — Даже амулету Варнавы это не под силу — он лишь даёт возможность с ними общаться.       — Ты забываешь о существовании заклинания Империус, милая, — улыбнулся Нотт и подмигнул ей, когда она с ужасом удивления повернулась к нему.       — И ради чего? Ради вашего золота? Рисковать свободой? — снова ноль иронии.       — Ты недооцениваешь количество нашего золота, — хохотнул Малфой. — На него Кроу может купить себе не только СМИ и Министерство — он, блядь, может позволить себе всю Британию, включая магловскую её часть.       — Не преувеличивай, — одёрнул его Тео. — Не больше четверти, по подсчётам Блейза. С его долей хватит ещё на Йоркшир.       Гермиона молча уставилась в стол. Окей, она знала, что они богаты; она видела Малфой-мэнор размером с Букингемский дворец, видела хранилище Лестрейнджей — а они по всем канонам беднее Малфоев и, видимо, Ноттов тоже. Но прикидыванием размеров этого богатства она никогда не занималась. Что ж.       — Почему Кингсли настроил Гарри против себя? — внезапно спросила она.       — Может, спросишь об этом у своего друга? — приподнял бровь Тео.       — Хочу услышать это от вас, — ответила она, не желая говорить о том, что они с Гарри уже не так близки, как были когда-то.       — Старому доброму Шеклболту просто не повезло родиться чистокровным, — пожал плечами Малфой.       — Чушь, — отмахнулась Гермиона. — Рон тоже чистокровный.       Малфой поморщился и потёр переносицу.       — Я не буду разговаривать с тобой об этом, — наконец пробормотал он и отставил пустую кружку на столик.       — Это ещё почему?       — Потому что, очевидно, Драко не собирается поднимать с тобой тему крови, Гермиона, — ответил за него Тео.       О!       Она допила кофе, глядя в окно на бегающих в парке людей.       — Честно говоря, у меня ещё масса вопросов, но вы выглядите такими уставшими, что, пожалуй, отложим их на следующую сессию откровений, — тихо сказала она. — А мне ещё нужно помыть полы.       Он точно смотрел на её ноги, когда она исчезала в камине. Она готова была поклясться.