V

Часть пятая. Ворон

      Вечером следующего дня она снова оказалась у него дома. В этот раз на диване, помимо Пенси, сидели ещё Тео и Блейз, которого она, кажется, не видела целую вечность. Тео при виде неё нахмурился и пробормотал:       — Это что же, я больше не смогу называть тебя «милой»?       — Хорошо, что я забронировал «золотую девочку», — хохотнул Блейз.       — Почему каждый раз, когда я прихожу к Малфою, на этом диване сидит кто угодно, только не он? — демонстративно закатила глаза Гермиона и уселась в кресло.       — Эй, не называй нас «кто угодно», — Тео кинул в неё подушку, но она ловко её поймала и отправила обратно.       — Где пропадал, Блейз? — спросила она, чтобы заполнить тишину.       — Там-сям, туда-сюда, — уклончиво ответил он, посмеиваясь. — Придёшь на покер в эту субботу?       Гермиона задумчиво покачала головой. А потом вдруг вспомнила, что пообещала его матери через Мэттьюса.       — Если только ты не считаешь, что я там нужна.       — Ставишь меня в неловкое положение, Грейнджер, — ответил он, поджав губы. — Но я думаю, что в этот раз тебе действительно лучше не показываться. До выборов.       — Договорились, — кивнула она и перевела взгляд на дверной проём, где появился Малфой с кружкой кофе.       — Привет, — он, уже как обычно, коснулся губами её волос и поставил перед ней кружку, вывалив из другой руки пару стиков сахара и ложку. — Зефир засох, извини, я не знал, что магловский такой ненадёжный.       — А друзьям сделать кофе не хочешь? — пробубнил Тео.       — Ты прекрасно управляешься с кофемашиной, болван, сделай сам, — ответил Драко и сел на подлокотник кресла рядом с Гермионой.       А её будто заклинило. Вчера она призналась себе в том, что влюблена в него. И вот она сидит как двенадцатилетняя девочка и не может ничего ни сказать, ни сделать от того, что сердце отбивает какой-то дикий ритм, уши закладывает, а руки предательски влажнеют. О, щёки покалывает — только не румянец, только не долбанный румянец.       — Итак, все мы здесь сегодня собрались… — Тео не успел договорить, когда с ужасом уставился в окно и в мгновение вжался в спинку дивана.       Все мигом обернулись туда и увидели, как патронус оленя перемахивает через окно и останавливается, медленно оглядывая всех присутствующих. Потом видит Гермиону и подходит к ней.       — Гермиона, тебя нет дома, нам нужно срочно поговорить, где ты? — сказал он голосом Гарри и испарился, встав на дыбы.       — Это что, блядь, за нахрен? Олень? — заорал Тео. — У кого патронус — ёбаный олень? Гермиона тихо рассмеялась и покачала головой.       — У Гарри, — ответила она мягко, но, заметив, что и Пенси, и Блейз смотрят на то место, откуда он исчез, с не меньшим удивлением, смеяться перестала. — Вы что, патронусов никогда не видели?       — Таких огромных? — переспросила Пенси.       И они синхронно отрицательно помахали головами.       — И ты? — она отклонилась, чтобы посмотреть на Малфоя.       Тот, поджав губы, тоже дал отрицательный ответ.       — Но в отличие от них мне ещё и не суждено когда-либо научиться этому заклинанию, — добавил он.       — Почему?       — Из-за метки, — ответила за него Пенси и нетерпеливо добавила: — Давай уже вызывай сюда Поттера, интересно, что у него за новости.       Гермиона наколдовала выдру, краем глаза замечая удивлённое восхищение в глазах всех сидящих на диване, и передала ей координаты камина Малфоя. Тридцать напряжённых секунд спустя камин вспыхнул и оттуда показался Рон, потом вспыхнул ещё раз и появился сам Поттер. А потом вспыхнул ещё, и оттуда вышла статная женщина с чёрными длинными волосами и какой-то сногсшибательной фигурой.              — Чао, Вита! — воскликнул Блейз и бросился к ней обниматься.       Так вот как выглядит Вита Чезаре? Что ж, эффектно!       Они медленно оглядели всех присутствующих, и Рон выдал:       — Гермиона, что ты делаешь в гостиной Слизерина?       — Минус пять очков Гриффиндору, Уизли, за неуважение к другому факультету, — улыбаясь парировал Тео.       После обмена приветствиями все выжидательно уставились на Гарри.       — Не молчи, Поттер, или клянусь Салазаром, я пожалею, что не сдала тебя Тёмному Лорду, — громко сказала Пенси, и все ухмыльнулись, включая самого Гарри.       — Вите удалось найти и пообщаться с троллями с помощью амулета, — наконец сказал он, и Драко резко встал с кресла. — Они ни при чём.       Гермиону словно треснули обухом по голове. Но… всё ведь указывало на них! Каждая деталь преступления, каждая мелочь, отсутствие улик, магического следа.       — Как так? — тихо спросила она.       — Я с самого начала твердила, что это не похоже на троллей, — начала Вита, накручивая на палец прядь волос. Кажется, Рон не мог отвести взгляда от её руки. — Они довольно неуклюжие, а ещё пугливые. Боятся темноты. Теоретически всё сходилось, практически — не сошлось ничего.       — Мне жаль, — покачал головой Гарри.       — Амулет очень помог, спасибо, — вдруг спохватилась она и, достав из сумки свёрток, протянула его Малфою.       — Оставьте себе, — поморщился он. — Мне он не нужен.       — Правда? — воскликнула Вита, сразу же убирая его обратно. — Спасибо!       — Но мы тут не только поэтому, — вдруг подал голос Рон и наконец оторвался от созерцания итальянки. — Нам нужен твой мозг, — он ткнул в Гермиону пальцем. — Что ещё это могло быть? Тролли, как ты сама сказала, — это самое очевидное. А нам, видимо, нужно не очевидное. Что не оставляет следов магии? Артефакт? Заклинание? Просто накидай вариантов, мы сбиваемся с ног.       Гермиона зарылась в волосы и зажмурилась. Думай. Думай. Думай.       — Не существует артефактов, которые не оставляют следов, — начал Блейз.       — Откуда ты…       — Поттер, просто поверь, я знаю об артефактах больше, чем все вы вместе взятые, — перебил он Гарри.       — А заклинания физически не могут не оставлять следов — они и есть сам след, — дополнил Тео мысль друга.       — И что это тогда? Тупик? — рассеянно спросил Рон.       — Нет! — Гермиона вдруг резко поднялась, и теперь все уставились на неё. — Блейз и Тео правы. Других магических существ, кроме троллей, там тоже быть не могло: они не настолько сильны и не черпают магию в таких количествах, чтобы разнести нахрен здание.       Она начала грызть губу и ходить взад-вперёд. Потом остановилась.       — Ответ только один: магии и не было. Это не магическое воздействие.       Все смотрели на неё недоумённо. Конечно, они не понимают.       — Маглы тоже умеют разрушать дома, — сказала она, подняв глаза к потолку.       — Но маглы не могли попасть в Косой, — нахмурившись пробормотал он.       — Волшебники тоже могут пользоваться магловскими технологиями, — сказал Драко вместо неё.       Гарри почесал затылок и снял очки. Все вокруг притихли, потому что в этой комнате только два человека были знакомы с магловским миром в достаточной мере: Гарри и Гермиона.       — Но это слишком долго, — наконец сказал он. — Магловским способом разрушить здание, ограбить хранилища и уйти незамеченными — это несколько часов. Кто-нибудь обязательно бы что-то заметил.       — С троллями вас этот вопрос не волновал, — бросил Тео.       — Волновал, — признался Рон. — Вита сразу говорила, что троллям трудно оставаться незамеченными, но мы подозревали что-то вроде тролльной мантии-невидимки.       — Потом, Рон, — перебила его Гермиона, и тот поднял руки в извиняющемся жесте.       — Нападение на Гринготтс произошло после покера? — спросил Блейз, и Гермиона сразу поняла, к чему он клонит.       — Да, на следующий день после произошедшего в моём музее.       Тот сначала кивнул, а потом покачал головой.       — Аврорату нужна помощь, — наконец снова заговорил Гарри. — Если у кого-то из вас будут мысли о том, как это можно было провернуть, — мои двери для вас всегда открыты. Когда Рон, Вита и Гарри ушли, в гостиной повисла напряжённая тишина.       — Полагаю, никто больше не хочет перекинуться в картишки, — расстроенно пробубнил Тео.       — А мы за этим тут собрались? — спросила Гермиона.       — Ну да.

___

      Следующий день прошёл сумбурно. Все мысли Гермионы витали вокруг преступления в Гринготтсе, и она сама не заметила, как пролетела фотосессия для обложки «Ведьмаполитена» и даже само интервью, где она во всех красках рассказывала о том, как заново посмотрела на Драко, когда узнала о его пожертвованиях для волшебного мира.       Вот она держит его за руку и смотрит в его холодного цвета глаза, а вот они уже прощаются с репортёром и фотографом.       — Пенси сегодня утром вернулась домой в Италию, поэтому если хочешь — можем поужинать у меня, — сказал Малфой, когда они вышли из редакции.       — Да, давай, — согласилась Гермиона, стараясь не думать о постановочных кадрах нежной близости, которую они показывали фотографу. По правде говоря, она еле сдержалась, чтобы прямо там не зацеловать Драко до полусмерти, а потом не содрать с него одежду и… ну понятно что сделать дальше. Почему-то мысли накатывали на неё с каким-то опозданием.       Они взяли еду на вынос и аппарировали в уже почти родную для Гермионы гостиную. Скинув туфли, но оставшись в платье, она босиком прошла на кухню и стала расставлять тарелки и приборы. Для этого, правда, пришлось открыть почти все ящики в их поисках. При виде трёх пачек зефира её сердце сделало кульбит.       Драко стоял в дверном проёме, опершись на косяк, и наблюдал за каждым её действием с полуулыбкой.              — Что? — наконец смущённо спросила она.       — Представил, как ты хозяйничаешь тут в том домашнем костюмчике, в котором однажды ко мне заявилась, — ответил он и подошёл к столу.       — Разве платье не выглядит лучше? — вздёрнула она брови.       — Человек украшает одежду, а не наоборот. Надень на себя хоть наволочку — и я буду боготворить её, — с этими словами он потянулся и снова поцеловал её в лоб.       Теперь её снова бесило его нежелание форсировать события.       — Лоб скоро станет моей эрогенной зоной, — выдохнула она и почувствовала, как он усмехнулся. Потом отклонился и посмотрел ей в глаза.       — Гермиона, я делаю это ради тебя, — прошептал он. — Если бы в этом уравнении были только мои чувства, я бы на них наплевал, но ты важнее. Ты нужна мне, но пока я не буду уверен, что нужен тебе настолько же, я к тебе не прикоснусь.       — Почему ты думаешь, что не нужен? — она почти прижалась к нему носом.       Он промолчал и едва покачал головой.       — Если бы я мог, я бы и правда увёз тебя на необитаемый остров и провёл там с тобой бесконечность. А потом остановил бы время и провёл ещё столько же.       Гермиона отшатнулась и закрыла ладонью рот, Драко нахмурился и посмотрел на неё в смятении.       — Мерлин, ну конечно! Время! — воскликнула она. — Ты гений.       И, не спрашивая у него разрешения, она смазанно поцеловала его в губы и, рванув в гостиную к камину, исчезла. А потом появилась секунд двадцать спустя с небольшой металлической коробкой.       — Что это? — Драко стоял перед ней, скрестив руки на груди.       — Сейф.       — Такой маленький? — он удивлённо вскинул брови.       — Магловский, — сразу же ответила она, крутя диск на одной из сторон в разные стороны. Наконец дверца открылась, и она вытряхнула содержимое на диван.       Драко увидел часы Прэтта, и на его лице мелькнуло странное облегчение.       — Я думал, мы отсекли эту версию.       — Иди сюда, — улыбаясь в предвкушении, она поманила его к себе.       Она накинула секундомер себе на шею и принялась разбирать все конспекты.       — С самого начала меня смущало, что каждый автор, который пишет о них, называет их часами, — стала объяснять она. — Тогда как это — не часы, — она открыла крышку и показала циферблат Малфою. — Это секундомер.       — Может, наши предки ещё не придумали это слово, — парировал Драко, улыбаясь.       — Я тоже так подумала! И забыть забыла об этом, — бормотала она, ковыряясь в пергаментах. — Ага! Вот оно!       Она достала один из конспектов и стала сверять его с часами.       — Видишь ли, я всегда доверяю тексту — такой у меня мозг. Но в день, когда я решила изучить информацию об этом артефакте, я была в библиотеке не одна, — она повернула конспект к Драко. — Со мной был человек, который оказался великолепным художником.       Он перевёл взгляд на пергамент со своим рисунком. Гермиона медленно поднесла реальные часы к рисунку.       — Это… это…, — он запнулся, не прекращая улыбаться.       — Не они, — кивнула она. — Циферблат другой, кнопка ниже и с другой стороны, тут стрелка одна, а на рисунке две.       — Ты чертовски гениальная ведьма, Грейнджер, — сказал он, не скрывая своего восхищения.       — Ты чертовски гениальный художник, Малфой, — парировала она.       Секунда. Две. Она срывает с себя артефакт и сама не замечает, как садится верхом на Драко, перекинув через него ноги, и прижимается к его губам.       — Один поцелуй, пожалуйста, — шепчет она, и он поддаётся.       Одной рукой он притянул её за талию ближе к себе, а второй зарылся в волосы. Её тело задрожало, когда он стал целовать её — не так осторожно и мило, как тогда в министерстве. Вовсе нет. Этот поцелуй был полон невысказанной страсти, в нём не было нежности, только животное желание. Его зубы оттягивали её губы на грани боли, а потом он зацеловывал эти места, язык играл с её языком, а потом всасывал его в рот. Это было развязно, влажно и пошло. И она позволила себе не думать о последствиях.       Его рука сильнее сжала её волосы, и с её губ сорвался лёгкий всхлип; в ответ он снова прикусил её губу и прижал лопатки так сильно, что теперь она чувствовала его вздымающуюся грудь своей.       Он оторвался всего на секунду, чтобы вдохнуть воздуха, а потом прижался к ней снова. На этот раз чуть нежнее — но она теперь почувствовала, что он напряжён. Мысли медленно возвращались в голову, узкое платье больно сдавило бёдра и готово было вот-вот порваться. Чуть приподнявшись над его ногами и не отрываясь от его губ, она подтянула платье выше и села обратно.       В этот же момент он прикусил её язык, его брови свелись к переносице, а с губ слетел глубокий стон. Гермиона резко выдохнула от ощущения его эрекции у своих трусиков. Кажется, она слишком высоко задрала платье. Малфой положил лоб на её плечо, тяжело дыша. От этого создавалось едва заметное трение, и она пыталась всеми силами сдержать стон похоти.       — Нам нужно остановиться, — бормочет он.       — Угу.       — Нам нужно к Поттеру.       — Да.       Дыхание никак не желало успокаиваться.       — Слезь, пожалуйста, у меня не хватит силы воли, чтобы отодвинуться самому, — какая осмысленная фраза в данной ситуации.       Гермиона медленно отодвинулась и встала на пол, одёргивая платье. Как пусто. Драко откинулся на спинку дивана и закрыл глаза; рот был приоткрыт, ноги широко раздвинуты, а грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе. Мерлин, как он красив.

___

      Гарри не было на месте, поэтому они смущённо топтались около его кабинета в томительном ожидании. Последний раз настолько неловко Гермиона себя чувствовала в первый раз. Да, всё именно в тот первый раз. Было это, конечно же, в Австралии. А как известно, всё, что происходит в Австралии, — остаётся в Австралии.       Тут бы Гермионе, конечно, отвлечься от своих чувств, но что поделать, если буквально все мысли забиты этим до этого неизвестным ощущением. Всё, что происходило с ней сейчас, буквально ощущалось ширмой, декорацией, выстроенной вокруг её влюблённости. Она цеплялась за слова Малфоя об остановке времени и понимала его. Но ей хотелось этого здесь и сейчас. Остановить время в эту секунду — и прямо начиная с неё прожить с ним вечность. Когда она подумала о том, что, вероятно, похожа на Лаванду Браун, влюблённую в Рона на шестом курсе, с её губ слетел смешок.       Драко понятия не имел, о чём она думает, конечно же, — но почему-то тоже начал посмеиваться. Гарри появился как раз в тот момент, когда они уже прикрывали рты, чтобы не расхохотаться. Выглядел он ещё хуже, чем в прошлый раз.       — Прошу вас, хоть вы меня обрадуйте, — простонал он, открывая кабинет и пропуская их вперёд.       Гермиона разложила у него на столе конспекты из библиотеки Хогвартса.       — Мы знаем, как можно было совершить ограбление Гринготтса магловским путём, — сказала она и наклонилась к нему.       — И как же? — в его глазах загорелся крошечный огонёк интереса.       — Нужно было просто остановить время, — она хлопнула по столу, и Гарри аж подпрыгнул. — Мы ищем вот этот артефакт. У него есть близнец — секундомер, возможно, ты даже слышал о нём от капитана Мэттьюса из магловской полиции. Но это не то, тебе нужны именно часы.       Гарри переводил взгляд от одного пергамента к другому.       — Садитесь, Грейнджер, Малфой, «превосходно» по Истории магии, — пробурчал он.       — Одного меня утомили эти шутки про школу? — скривился Драко, но удостоился только смешка от Гермионы.       — Не уверен, что у нас есть специалист по артефактам в аврорате, — пробурчал Гарри. — Последний толковый ушёл на пенсию в прошлом году.       — Позови Блейза, — пожал плечами Малфой. И после того, как Гарри удивлённо на него посмотрел, добавил: — Не думаю, что он откажет. Тем более после того, как ты закрыл глаза на его покерный клуб.              — А, это, — Гарри махнул рукой. — Пустяки. Я лично видел, как это работает, по закону не подкопаешься.       — При желании…       — У меня нет этого желания, — отрезал Поттер.       — О том и речь, приятель. Блейз не откажет.       Приятель? Малфой только что назвал Гарри приятелем?! Что, к чёрту, происходит с миром вокруг Гермионы? Гарри кивнул.       — Хорошо, буду держать вас в курсе расследования.       — Что касается музея, — начала Гермиона. — Есть какие-то новости?       Гарри покачал головой и почесал переносицу.       — Полный, абсолютный, беспросветный глухарь. Я ещё никогда так не лажал, как в этом месяце. Похоже, что Кингсли был прав, не назначая меня на должность старшего аврора. Мне не хватает опыта, компетенции и знаний.       — Не всё сразу, Поттер, — хмыкнул Драко.       — Это должно меня утешить?       — Нет, это должно опустить тебя с небес на землю. Тебе нет и двадцати пяти — не требуй от себя мудрости Дамблдора и хватки Тёмного Лорда.       Гарри откинулся на кресле и безэмоционально взглянул на Драко.       — Это очень хреновое, но охренеть какое точное сравнение, — наконец сказал он.

___

      После того ужина, когда они так и не поели, зато раскрыли наличие близнеца у секундомера Прэтта, Драко больше не звал Гермиону к себе домой. Её это обижало, сводило с ума и откровенно выбивало из равновесия, но они так ни разу и не остались наедине за целую неделю. А вместе с этим затишьем пришли и остальные перемены: Кингсли затаился и вообще никак не отсвечивал до выборов, в отличие от Кроу, который появлялся в каждом выпуске каждой газеты, смотрел с плакатов каждого магазина в Косом и давал интервью на каждой магической радиостанции.       Гермиона уже начала сомневаться в своём решении помогать Шеклболту и всерьёз задумалась над тем, так ли плох Кроу на самом деле? Политическая программа «Единства» выглядела идеально — равные права для всех, в том числе и магических созданий. Это же буквально то, за что Гермиона боролась ещё в школе. Связь, которую она провела между британским и венгерским отделениями «Единства», строилась на ограблениях центральных банков, и если сейчас окажется, что Кроу не имеет к этому никакого отношения, получится, что единственные негативные мысли о нём ей в голову поселил… Малфой.       Она судорожно вздохнула, сидя на диване в своей гостиной, и прошлась по этой цепочке ещё раз. С тем же неутешительным результатом, но теперь к Малфою добавился ещё и Нотт. Потом она прошла к стопкам «Пророков» и медленно начала перебирать их в поисках информации о партии и Джерарде Кроу лично. На этот раз она скрупулёзно читала каждую статью Брендана Великолепного — и о Кингсли, и о Джерарде. Два дня ушло у неё на то, чтобы перебрать все стопки заново.       Ей нужно было обсудить всё это с Малфоем, но он будто самоликвидировался из её жизни. Настолько сильно не хотел торопить события, что и вовсе их остановил? Она шмыгнула носом и позволила себе немного расклеиться прямо на полу. Одиночество снова затапливало каждый уголочек её души и тела, она вновь ощущала себя ненужной. И этот маленький, неприятный червячок сомнения в его искренности постепенно прогрызал внутри неё дыру.       А ещё, прямо говоря, ей совершенно не хотелось быть настолько зависимой от другого человека. Он сказал — она сделала, он решил подождать — она ждёт, он не разрешил — она послушалась.       Нет, к чёрту. Она не его приложение, а самостоятельная личность с именем, историей, характером и душой. С последствиями она разберётся позже, а сейчас надо действовать. С этими мыслями она собралась всего за двадцать минут и аппарировала в Косой. Она была осведомлена о том, где находится офис «Единства», поэтому без пауз пошла сразу туда. Он занимал отдельное здание, на котором висело множество флагов и гербов.       Вдох-выдох. Она открыла дверь и попала в светлый вестибюль. В ту же секунду к ней подошла молодая женщина в фиолетовой мантии.       — Мисс Грейнджер, — она улыбнулась. — Мы ждали вас раньше. Но лучше поздно, чем никогда, правда?       Гермиона кивнула и огляделась. Так современно.       — Я скажу мистеру Кроу, что вы прибыли. Чай, кофе?              — Нет, спасибо.       Женщина прошла в коридор, оставив Гермиону разглядывать карту магического Лондона на стене. Она и не подозревала, что он настолько большой. Тут были отмечены даже магические дома в магловской части города.       — Проходите, пожалуйста, — услышала она голос за спиной и, оторвав завороженный взгляд от стены, последовала за женщиной.       Кабинет Джерарда Колина Кроу выглядел как мечта. Окна в пол, современный магловский дизайн; не хватало разве что пары мониторов, но они в Косом работать отказывались из-за концентрации магии.       — Рад, что вы наконец приняли моё приглашение, — Кроу поднялся из-за стола и учтиво поклонился, указывая ей на кресло напротив. — Вы одна? Без парня?       — Одна, — отрезала Гермиона.       Надо отдать должное, Кроу выглядел сногсшибательно. Высокий, плечистый, возраст едва за сорок, пухлые губы и обворожительная улыбка. Неудивительно, что домохозяйки составляют около сорока процентов его электората.       — Спрашивайте, — сказал он довольно резко и неожиданно.       Гермиона подняла на него удивлённый взгляд.       — Рассказывайте, — парировала она.       Секунда — и он расхохотался так громко и заразительно, что она не смогла сдержать усмешки. Кроу наверняка понравился бы ей, если бы не… Если бы не что?       — Вам не нравится моя политическая программа? — спросил он, всё ещё улыбаясь.       — Нравится.       — Тогда почему вы меня не поддерживаете? — этот вопрос поставил её в тупик.       Скажи она сейчас, что её настроил против него Драко, — она подставит его и выставит себя дурой. Скажи, что просто долгое время не интересовалась волшебным миром, — снова выставит себя дурой.       — Гарри Поттер в личной беседе сказал мне, что моя программа выглядит так, будто её писали вы. Я ожидал, что вы изъявите желание познакомиться пораньше, возможно даже поработать в моём штабе. Но вы появились так стремительно, под ручку с Драко Малфоем, разве что не тыча мне в лицо средний палец. Даже не поблагодарили меня за мой подарок. И я хочу спросить у вас, раз уж вы не решаетесь задавать вопросы, — чем я заслужил такое пренебрежение?       — Подарок? — спросила она, пытаясь вспомнить все посылки и письма, которые приходили ей в последнее время.       — Артефакт для вашей экспозиции, я прислал его на ваше имя в музей Виктории и Альберта, — ответил он не задумываясь, но выражение его лица немного изменилось.       — Когда это было?       Он перевёл глаза на календарь, стоящий на столе, и чуть нахмурился.       — Думаю, примерно месяц назад, — наконец ответил он. — Я так понимаю, вы его не получили?       — Что это был за артефакт? — ответила Гермиона вопросом на вопрос.       Кроу встал и прошёл к шкафу с книгами и брошюрами. Пару минут поднимал их в поисках чего-то конкретного, а потом выудил небольшой пергамент и протянул его Гермионе. «Камень Света. Вбирает в себя свет времени. По легенде способен осветить даже самую тёмную ночь, даруя обладателю возможность видеть всё. Принадлежал Корнелию Змееусту».       Гермиона закрыла глаза и мысленно перенеслась в день, когда была в своём кабинете в последний раз. Тогда она поняла, как починить секундомер; на её столе лежал ворох конспектов и… и… Вот оно! Письма и посылки, которые она не успела вскрыть. Видимо, в них и лежал этот камень. Она подумает об этом позже.       — К сожалению, я не получила ваш подарок, так как мой кабинет исчез, видимо вместе с ним, — ответила она и положила пергамент на стол.       — Кабинет исчез? — он вздёрнул брови. — Куда же?       — Если бы я знала, я бы не говорила, что он исчез, — кисло усмехнулась она.       Кроу хмыкнул и сложил руки перед собой.       — Малфой не знает, что вы пришли ко мне, верно? — спросил он, и его голос стал серьёзным.       Гермиона не ответила, лишь выжидающе на него посмотрела.       — Я видел ваше интервью для «Ведьмаполитена», — он что, уже вышел? Мерлин, она даже не видела. — Весьма хитрая и изящная игра, признаю: повысить рейтинг Кингсли, рассказав о том, куда пошли размороженные деньги бывших пожирателей. Проблема заключается в том, что они и так пошли бы на нужды волшебного населения. Но из уважения к вам я не стану опровергать ваши слова. Все мы ошибаемся.       Гермиона застыла, к горлу подкатил ком.       — На самом же деле, разморозив счета, Кингсли позволил чистокровным семьям продолжать заниматься тем, на чём они и сколотили себе состояние: чёрный рынок артефактов и зелий, вексельные ссуды, контрабанда.       — И Кингсли знал об этом? — спросила она, более не скрывая своего удивления. Кроу пожал плечами.       — Конечно, он же входит в список священных семей. Их главная заповедь — защищать друг друга любой ценой; это правило, нет — это закон, написанный кровью и деньгами, — единственными двумя вещами, которые имеют смысл для этих семей.       — Ну, Уизли…       — Предатель крови, а потому нищий, — отрезал Кроу.       Гермиона потёрла переносицу и уставилась куда-то в окно.       — Кингсли не победит, — сказал он спокойно. — В ваших же интересах этого не допустить. Но, конечно, это не в интересах вашего парня. Я не тот человек, который должен ставить вас перед каким-то личным выбором, но сейчас вы на перепутье. Ваша поддержка мне больше не нужна, я выиграю и без вас. Сделайте этот выбор для себя. И когда вы снова ко мне придёте — я буду вас ждать. Если же вы пойдёте по другой тропинке — смотрите не потеряйте на ней себя.       Она не помнила, как вышла из офиса партии «Единства», попрощалась ли с женщиной, которая её провожала. Не помнила, как шла по Косому — сначала в одну сторону, потом в другую. Не помнила, почему аппарировала не домой, а к музею, где работала так недолго, но который стал для неё родным. Не помнила, как стояла и разглядывала ремонтные работы на месте своего кабинета. Не помнила, почему решила пойти домой пешком. И совершенно не помнила того, о чём думала, пока три часа шагала по улицам магловского Лондона.       Миата стояла под её домом, переливаясь красным цветом под заходящим солнцем. Она открыла дверь и взяла с пассажирского сиденья сложенный вдвое лист А4. Корреспонденция из музея. Вот оно: 3 июня — посылка — отправитель: Джерард Колин Кроу — получатель: Гермиона Джин Грейнджер. Он не соврал. Похоже, он единственный из всех её новых знакомых, кто ей не соврал.       Когда она подошла к двери своей квартиры, ей казалось, что по ней проехал тот самый асфальтоукладчик, который она видела за две улицы до этого. Ей казалось, что её провернули через мясорубку, потом разделили на кусочки и провернули снова. Что её разорвали на кусочки, сшили на швейной машинке и разорвали вновь. Её тошнило — и вместе с тем она была голодна. Она хотела пить, но от мысли о воде её снова тошнило. Её сердце то билось быстро, то замедлялось так, что казалось — вот-вот остановится.       А причиной этого состояния была лишь одна-единственная мысль: меня предали.       Она повернула ключ в замке, открыла дверь и застыла. Прямо напротив входа, скрестив руки на груди, стояла причина её состояния — Господин Предатель.       — Где ты была? — спросил он с явным облегчением. — Салазар, мне пришлось подкупить Поттера, чтобы он дал мне разрешение пройти через твой камин, а не просто отправить письмо, на которые ты не отвечала. Мы три дня не виделись… — Он осёкся и чуть нахмурился. — Гермиона?       Она молча сняла балетки, скинула пиджак на стопку магловских газет с вакансиями, всё ещё лежавших на тумбе, и прошла мимо него в гостиную. На диване лежало два выпуска «Пророка» и «Ведьмаполитен» с ними на обложке — видимо, она пропустила их доставку, пока разбирала старые газеты. Пустив в камин «Инцендио», она дождалась, когда Драко зайдёт в гостиную за ней, и бросила «Ведьмаполитен» в огонь, наблюдая за тем, как плавится обложка, на которой они смотрят друг на друга как влюблённая пара.       — Всё-таки пошла к Кроу? — его голос больше не был нежным и мягким; теперь сзади неё стоял чёрный Малфой. Тот самый, которого она знала в школе. Тот, кто должен был таким и остаться для неё — чистокровный мерзавец.       — Убирайся, — прошипела она.       — Ты не дашь мне объясниться?       — Ты меня слышал.       Он подошёл к ней сзади, но она отшатнулась, направив на него палочку.       — Я просто хотел тебя защитить, — сказал он, но его лицо ровным счётом ничего не выражало.       — Ты хотел защитить себя, Малфой, и таких же, как ты, — плюнула она. — Убирайся и никогда больше! Никогда! Не появляйся на моём пути.       Она тяжело дышала, но не опускала палочку.       — Герми…       — Пошёл вон! — закричала она, и слёзы наконец нашли выход и потекли по обеим щекам. — Убирайся. Нахрен. Из моего дома и из моей жизни!       Он аппарировал.